Глава двенадцатая. Мама мучит уроки
Через два часа я вывалилась из аудитории, чувствуя, что на душе полегчало. Еще бы! Все деньги, что были у меня за душой, перекочевали в фонд Академии.
— Как в переулке, честное слово! — обиженно отряхнулась я.
Были и хорошие новости. Почки остались при мне. Не пришлось даже брать кредит. Кое-как совместными усилиями мы сторговались на косметический ремонт коридора. Пришлось применить угрозы и грубый шантаж.
Я добрела до комнаты, ввалилась в нее и поползла к дивану. Упав на диван, я зарылась в подушку, поджала мерзнущий хвост и …
— Мам, ты спишь? — меня тронули за плечо.
— Нет, сынок, — пробурчала я. — Просто мама медленно моргает. Очень медленно… И следующий раз она моргнет …. утром…
Но усталость подсказывала, что это утро наступит не раньше следующего тысячелетия.
— Мам, а домашнее задание? — послышался робкий голосок. Меня погладили по плечу.
Я открыла один глаз, прислушиваясь к совести. «Хррр!», — храпела совесть. И я решила последовать ее примеру.
— Домашнее задание? Сынок, ты что? Заболел? — донесся сонный женский визг голос за стеной. — Никаких домашних заданий!
— Демоны не делают домашнее задание! Демоны ищут отмазки! — возмутился мужской голос. — Так что спи, давай! Придумаем мы тебе отмазку. Скажем, что … у тебя дедушка умер!
- Десять лет назад, — послышался замогильный голос, видимо, дедушки.
— Да, спи, сынок! — успокоили мою совесть соседи.
— Спи, завтра придумаем отмазку, — кивнула я, готовая сказать все, что угодно, лишь бы от меня отстали.
— Но его величество сказал, что хочет посмотреть, как мы делаем уроки, — послышался голосок, пока меня гладил его хвостик.
— ЧТО?!! — послышался голос за стенкой. — ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО СКАЗАЛ, ЧТО НУЖНО ОБЯЗАТЕЛЬНО ДЕЛАТЬ УРОКИ?!! ВСТАВАЙ! ВСЕМ ВСТАВАТЬ! ПОДЪЕМ!
— ЧТО?! ГДЕ?! СКАЗАЛИ ДЕЛАТЬ УРОКИ?!! — зашуршали там, наверху.
— Воскрешайте деда! У него самый красивый неразборчивый почерк! — суетились за стенкой.
— А что задали? — спросила я, понимая, что поспать — непозволительная роскошь.
На меня смотрели честные глазенки, тыча мне тетрадь.
— Вот, только я не все расслышал… Все шумели очень… — виновато вздохнул мой ребенок, пока я скользила глазами по тетради: «Сделать г…».
Мама осмотрелась по сторонам, принимая сложное решение. Она припала ухом к стене, чувствуя, что только что стала членом соседской семьи.
— Деда воскрешайте! — скрипела бабка. — Деда! А то что это! Голову воскресили, а остальное! Может, я тоже хочу женского счастья.
— А ты не подумала, что он сбежит, как в тот раз?! — оборвал ее женский голос. — Так, где тетради!
Я превратилась в слух. Сейчас мы узнаем, что задали…
— Я никогда уроки не учил, — гордо заметил глава семейства. — И был круглым двоечником!
— А почему ты не записал, что задали?! — хором возмутились родители. — Что задали?! Что делать надо?!
— Я шумел и прятался под партой, — пробурчал детский голос. — И вообще, отвяньте! Я спать хочу!
Понятно! Все с вами понятно! Одну минутку. Вы у меня тут не единственные соседи! Сейчас-сейчас мы узнаем, что нам задали!
Я слетела с дивана и бросилась в ванную. Прильнув ухомк холодному кафелю, я услышала:
— … ты можешь понять, что здесь написано? — возмутился женский голос.
— Вот, наверное, поэтому я заранее завел любовницу! — ответил мужской. — Мою секретаршу! Она понимает любые языки. И даже клинопись!
— Так, отойдите, — послышался еще один женский голос. — Это не задание! Это кто-то ручку расписывал!
— Где задание? — рявкнули родители почти хором.
- Я в этот момент грохнул крышкой парты… А учитель сказал все быстро-быстро… — послышался раздраженный голос. — И отстаньте от меня! Я спать хочу! Бе!
ЧТО?! ЧТО?! ЧТО ТАМ ЗАДАЛИ?!
— Так, сейчас будем выяснять! — зашуршали в соседней комнате. Я отлипла от плитки, понимая, что есть еще потолок. Мой хвостик бегал за мной и терпеливо стоял и ждал.
— Гадость моя, завещание под кошачьим лотком, под половицей. Если что, мама тебя любит. Внучку называть в честь меня не обязательно… — начала я, срывающимся голосом, глядя на самый верх.
Мама громоздила целую пирамиду из табуреток и столов, скрепляя их магией.
— Мама! Давай! — переживал за меня снизу ребенок. За меня переживали все. И холодеющая попа, и трясущийся хвост и руки, которые никак не могут уцепиться за стул и ноги, которые отказывались впутываться в такую авантюру! Поэтому отказывали.
Можно было бы попробовать заклинанием. Но мама летает плохо. Как курица с забора. У мамы центр тяжести слишком большой для полетов. Но очень нравится мужчинам!
На экзамене по залету на второй этаж мама предпочла сделать вид, что залетела и без помощи заклинания. И ей поставили два автоматом.
— Так! — пригрозила я пирамидке, глядя на сына. — Отойди, малыш!
Хвост уцепился за люстру, а мама прильнула ухом к полу.
— Тыдымс-тыдымс! — слышалось наверху. И с чего это все так тихо говорить начали?! Ничего не слышу! А ну-ка, если так?
Я воспользовалась простеньким заклинанием подслушки.
- Гадусечик, паразитушка, — слышался женский голос, который умолял. — Ну скажи, что задали?
— Не скажу! — мерзко хихикнул «гадусечка».
— Мерзавушка, тварюшечка, ну скажи папе, что задали? — послышался мужской голос.
— А папа мне купит … эм… вот такенный набор… — начал «гадусечка».
— Купит! Все купит! Только скажи! Его величество требует домашнее задание! — умоляли родители хором.
— А вы сначала купите! — требовал «гадусечка». — А я скажу!
— Купи ему! Закажи, быстро! — прошуршала мать отцу. Через пару минут послышался громкий и радостный топот с повизгиваниями.
— Ну, и что задали? — с надеждой спросили родители.
— А я откуда знаю! — рассмеялся дьявольским смехом «гадусик». — Я в этот момент лепил жвачку на волосы соседа! Ха-ха!
Мама чуть не грохнулась, спрыгнув на ноги и балансируя хвостом.
— Мам, что задали? — спросил меня мой сынок, с надеждой глядя в глаза. — Ты что — нибудь услышала?
Мама чуть не грохнулась, спрыгнув на ноги и балансируя хвостом.
— Мам, что задали? — спросил меня мой сынок, с надеждой глядя в глаза. — Ты что — нибудь услышала?
Я решила, что за стенкой с дедушкой точно что-то вспомнили! Поэтому устремилась туда.
— Омм….Омм…. — слышалось завывание. — Омм…
— Да не трогай меня своим хвостом, — возмутился женский голос. — Мама, продолжайте!
— Я, между прочим, в твоем возрасте такие гадости делал! — пробурчал недовольный отец.
— Делал он, делал! Жопу в окно соседям показал и три дня под диваном прятался, — проворчала старушенция.
Вот так подорвался на мине системы «бабушка» железный авторитет родителей.
— Не мешайте! — прошипела бабка, снова завывая. — Древнее зло! Древнее, чем мир! Явись на зов мой! Прими в жертву дедушку! А добровольную жертву! И скажи нам, что задали на завтра!
Я прислушалась, закрыв глаза.
— Я занят! Позже! — послышался жуткий инфернальный рык. — Так, что ты, червь говорил? Ты вызвал меня из самой бездны мрака, ты воззвал ко мне и принес кровавую жертву…
Голос древнего зла, от которого даже у меня кисточка на хвосте стояла дыбом становился все глуше. Видимо, Древнее Зло очень коммуникабельно, раз беседует еще с кем-то… Мой малыш прижался ко мне и обнял меня. Я обняла его. Еще бы! Не каждый день вызывают такое!
У нас даже соседи — лузеры! Нам с соседями всегда не везет.
— … из адской бездны, где среди стонов и боли томится отчаяние, чтобы узнать, что задали твоему детенышу? — удалялся жуткий голос, наводивший ужас. — Ах ты! Да я ничего делать не буду!
Я уже испугалась, что они загадают что-то вроде: «Мой сын или дочь станет наследником, а остальные умрут в страшных муках!». Нет, чтобы загадать корону и власть. Они загадали … домашнее задание!
Приятно знать, что у кого-то соседи — идиоты.
Бабка за стенкой прокашлялась, а потом простонала.
— Ладно, давайте попробуем вызвать кого-то из родственников! Так, вспомнила! Троюродная тетя по восьмиюродной линии пятиюродного брата! Только кричите громче, она — глуховата! — кашляла бабка. — Чтоб вы без меня делали! Ом… Ом…
Так, это надолго!
— Гадость моя маленькая, слушай, что там за стенкой, — попросила я, поставив ребенка ухом к стене и выдав ему блокнот и ручку. — А мама пока попробует с другой стороны.
Я снова по проторенной дорожке пробежала в ванную. И припала к холодной мраморной плитке.
Мой взгляд упал на косметичку. Ректор, конечно, не в моем вкусе, но… Я выкатила ярко алую помаду «Последний поцелуй», накрасила губы и причмокнула. Нет, а почему бы и нет? Ради моего малыша можно и потерпеть!
Я продирала расческой «Живодерка» волосы и лохматила ресницы тушью. Мое глупое выражение лица отражалось в заплеванном мною лично зеркале.
- … возьми мою! — послышался громкий женский голос. — И вот еще тушь! Держится век! Серьезно! Так, ты бигуди держи, а я лак для волос принесу. Где лежит наш лак «Цемент»? Кто — нибудь видел «Цемент»?
— Господин, ректор, — послышался сладострастный женский голос. — Ммм… Как вы сегодня соблазнительны…
— Больше чувства! Больше экспрессии! — советовал второй женский голос. — Так, погоди! Лачу! Закрой глаза! Отличный лак. Стоит намертво. Если бы не он, то детей у нас бы не было…
— Так вот оно что! — воскликнул еще один женский голос. — Понятно! Ладно, как я выгляжу? Все! Я пошла соблазнять ректора, чтобы узнать домашнее задание!
Дверь скрипнула, а в коридоре послышались шаги.
— Тьфу ты! — сплюнула я микстуру для полоскания зубов. Вот, зараза! Опередила!
— Где ты такую золотую любовницу нашел? — вздохнула жена. — А я с тобой скандалила, глупая! Сцены ревности устраивала. Если бы я знала, то никогда бы слова тебе не сказала!
— Хорошо, когда есть любовница, — ворчала я, нервно дергая хвостом. — А мне сначала мужика завести нужно. И только потом можно рассчитывать на любовницу! А это минимум лет пять пилить. Пока то, пока се. Пока надоем ему. Пока кандидатура удачная подвернется!
Я решительно полезла наверх, прислушиваясь при помощи заклинания.
— Не-а, мам, — вздохнул мой малыш, прижавшись ухом к стене. — Ничего пока… Они духа какого-то вызвали. Он очень ругался. И сейчас они пытаются загнать его в бездну. Как ты думаешь, что значит: «Сделать «Г»?
Малыш снова припал ухом к стенке, пока я карабкалась наверх. Ага, постучать и спросить, а что задали! Ага, сейчас! Когда на кону трон для ребенка! Прямо так и ответят!
— … слышал?! — заорал женский голос. — Нужно сделать «Г»! Неси словарь! Быстро! Сейчас будем угадывать!
Вот зараза! А мы хотя бы знали, что нужно сделать какое-то «г»! А теперь это знают все! Эх, ну как же ты, малыш, собираешься жить в этом страшном и жестоком мире демонов, где кругом ложь, обман, жестокость и подлость?
— Листай, листай… — шелестел женский голос. — Гадость? Графин? Грусть? Гуся? Гнома? Голема? Гастрит кому-то? Гайморит кому-то? Геморрой кому-то? Гланды воспалить? Все, я не могу! Давай ты!
— Гобелен сжечь? — послышался мужской голос. — Гонорею наколдовать? Глупость сделать? А что, подходит! Губную гармошку гуталином? Тут сразу три "г". Не смотри на меня так! Ищу!
— Мам, — дернули меня, заставляя свесится с пирамидки, которая держалась на честном добром слове. То есть, на заклинании. — Там …это… Короче, сама послушай!
Маму два раза просить не надо. Мама почти кубарем скатилась вниз, в последний момент балансируя хвостом.
— Так! — выдохнула я, сплюнув волосы и размазав помаду. — Слушаем…
— О, приди! Приди к нам! — выла бабушка. — Доской не шевелите! Я пытаюсь вступить в контакт с…
— С одним из твоих любовников, — зевнул женский голос. — Который час? Где эта любовница?
— Тс! — прошуршал голос старухи. — Так, так, так! Он здесь! Я чувствую, что снова вступила с ним в контакт… Амадеус, скажи мне, что задали моему… Опять кончил раньше! Тьфу ты! Я и забыла, что у него две минуты его … Впрочем, дальше по списку… Валиан! Валиан! Приди! Этот шесть часов мо… Что мам! Что мам! Мама была молодой, неопытной, а потом опытной!
— Бабушка, а ты раньше была женщиной? — спросил сонный детский голос.
— Спи! — нашипели на него родные.
— Валиан! Скажи мой дорогой… Так, я его уже чувствую! Он тут! Так, Валиан, прекрати! — послышался голос старухи. — Ты мне лучше скажи, что внуку зада… Да я кому сказала!
Я немного покраснела. Спиритические сеансы часто идут не по плану.
Присев на диван, я решила передохнуть. Времени было еще вагон. Всего-то два часа ночи!
— Нет, не могу сидеть! Нужно пытаться что-то выяснить! Я снова пошла по знакомому маршруту. Мое сонное чудо улеглось на диван и смотрело на меня в промежутках между зевками.40393c
— Тс! — послышался голос чьей-то мамы сверху. — Там, судя по слухам, чья-то любовница пошла к ректору узнавать, что задали!
Сказала она это в ту секунду, когда почему-то воцарилась гробовая тишина. Бывают такие моменты, когда все разговоры стихают. Обычно это происходит в тот момент, когда очень хочется выпустить на волю газики.
— Так, там чья-то любовница пошла к ректору! Любовница пошла к ректору! — донеслось с двух сторон.
И все закончилось вздохом: «Ну ждем!»
— Пойду-ка я уши почищу! — послышался мужской голос.
Время шло. Мы ждали чью-то любовницу.
Часики тикали. Сквозь стенку было слышно, как кто-то завистливо сопит: «Ничес-с-си, как долго!».
Мой уже сопел, распластав детскую щечку на подушке. Я накрыла его покрывалом и уселась в кресло.
— Да они там что? Уснули в обнимку?! — не выдержал женский голос сверху.
— Все может быть, — вздохнул мечтательно мужской.
— Нет! — послышался раздраженный женский голос из ванной. — Наша любовница не такая! Она ответственная!
И снова все стихло. Прошло еще пятнадцать минут тишины, прерываемой вздохами.
— А вдруг он умер, а она прячет труп? — предположил женский голос. — Ну, прямо в процессе? У меня, между прочим, первый муж так умер!
— Сплюнь! — яростно зашипели мы все, терпеливо ожидая.
— Может, я схожу, проверю? — поинтересовался женский голос за стенкой.
— Ага, и присоединюсь! — произнес мужской голос. — Сиди, где сидишь! Как говорят люди, лучше синица в руках, чем журавль в небе!
— Синица — маленькая. А вот журавль… Журавль, он большой, — вздохнул женский голос.
— Да они там что! Всю Камасутру решили освоить! — вмешался старческий голос.
— Ой, молчите, мам! — огрызнулся женский, разобиженный.
— Мы с дедушкой и то до половины добрались, а потом застряли! — вздохнула старуха. — В прямом смысле! Так ты появилась на свет! Мы, вальсируя, до доктора дошли. Цены увидели, тут же все прошло! Хорошо, что больницах висят возле двери огромные ценники. Мигом все проходит! Враз!
Все снова помолчали.
— Потом, здоровье уже не то было, — закончила старуха.
Ну сколько можно, серьезно!
— Это вообще-то наша любовница! Свою заведите! — ругались за стенкой ванной.