Глава тринадцатая. А мамой украшают кабинет

— Это вообще-то наша любовница! Свою заведите! — ругались за стенкой.

И тут в коридоре послышались шаги. Кто-то шел на шпильках. Ректор Академии Зла вряд ли ходил на шпильках. Разве что в нерабочее время. Перед зеркалом.

Дверь открылась и послышались нетерпеливые голоса: «Ну что там!».

— Вернулась!!! — радостно заорал кто-то, и все тут же стали прислушиваться. Мое ухо напоминало вантуз, прилипший к стенке ванной.

— Ничего, — послышался голос любовницы. — Ну мужик очень даже… Рекомендую! Принимать внутрь три — четыре раза в неделю. До еды, после еды и перед сном.

— Шлюпка! — разочарованно забухтели родители, продолжая работать дедовскими способами: кровавая жертва, спиритизм и вызов еще более древнего зла, чем демоны!

Мама лежала в кресле. У мамы то лапы ломило, то хвост отваливался. Но мама думала, как можно раздобыть домашнее задание. А потом мама встала, достала из шкафа черный кожаный костюм, нанесла боевую раскраску и стала осторожно выходить из комнаты.

— Мам, ты куда? — прошептал мой малыш, тихонько добегая до меня.

— На дело, — вздохнула я, стараясь говорить предельно тихо. — Так, напомни мне, кто давал домашнее задание? Так! Поняла! Я знаю, где комната этого сморчка. Все, малыш. Веди себя тихо. Храпи за двоих…

Я бесшумно прикрыла двери, на цыпочках пробираясь по мрачному коридору.

— Или мама добудет домашнее задание, или неприятности, — прошептала я, стараясь не поднимать шум. — Так или иначе, с пустыми руками не приду!

Сколько лет прошло с тех пор, когда я впервые кралась на свидание! Пряталась, после пакости и … Дайте мне кто-нибудь капли от ностальгии! А то накатило.

— Ха, — усмехнулась я, вспоминая расположение покоев ректора, преподавателей и так далее. — Мама профессионал!

Я быстро вычислила комнату, улыбнулась и села ковырять волшебный замок. Я уже сто раз так делала, когда училась в Академии. Что-то, а замки давались мне легко!

— Тэкс, — сопела я, вертя магической шпилькой и прислушиваясь к тишине в комнаты. Печать то вспыхивала, то угасала. Главное, чтобы она не стало яркой. Иначе придется уносить ноги. А это в моим планы не входит!

— Есть, — похвалила я себя, сплевывая волосы. Моя рука легла на золотую ручку, которая стала бесшумно толкать дверь в комнату. Мягкий ковер, золотые подсвечники и роскошная алая софа, на которой хочется отдаться либо сну, либо…

Шпильки путались в ковре, но он заглушал мои шаги.

— Так, — подкралась я к столу. Роскошный, дубовый стол стоял прямо в центре. На нем валялась груда бумаг.

— Это не то, это тоже не то… — перебирала я бумаги, всматриваясь в них при лунном свете. — Ерунда какая-то… Где буквы? Почему ни на одной бумаге нет ни слова, ни кляксы, ни росчерка пера? Где этот учебный план? Где расписание домашних заданий?

Все бумаги были чистыми. И меня это слегка напрягало. Зачем хранить на столе столько чистой бумаги?

Я немного порылась, в замешательстве. Нет, я не ошиблась. Старый сморчок жил здесь. Мы когда-то во времена моей буйной юности пробирались в его комнату, чтобы исправить оценки в журнале.

Да, с того дня преподаватель прибарахлился. Еще бы! Зарплату здесь не платят! Здесь только на взятках и живут.

Я уже направилась к двери, понимая, что ничего нет. Как вдруг печать на двери вспыхнула. Что? Закрылось?! Так, а это уже что-то новенькое!

Мне это очень не понравилось! Я решила подойти к окну, но на нем тоже вспыхнула печать.

— Отличный способ затащить девушку в спальню! — подбодрила я себя, направляясь к роскошной спальне. Открыв дверь, я увидела огромную кровать и небольшое узенькое оконце. Помню-помню это оконце! Я в него выбиралась.

В коридоре послышались шаги. Дверь скрипнула и пшикнула печатью заклинания.

Я не долго думая бросилась под кровать, но тут же увидела очертания круга под ней. Так, сюда мы не пойдем. Шкаф? Почему бы и нет? Но на шкафу тоже вспыхнула печать, словно предупреждая меня.

Оставалось только окно.

— Ладно, — поплевала я на руки, ловко уцепившись шпильками за подоконник и устояв на них. Окно было очень маленьким.

Немного подтянувшись на руках, я стала привычно выбираться. Там, под окном есть карниз. И если пройти по нему, то окажешься…

Ой. Ой-е-ей! Я тянула себя изо всех сил. Но я, как жизнь, разделилась на до и после. Скажем так, я сбежала не вся. Скорее, частично. Голова, руки и туловище до половины настаивали на побеге. Голова знала, что у нас будут большие неприятности. Руки чувствовали, что по ним дадут. Причем, очень скоро. А вот попа не пролезала. Видимо, она жаждала приключений! И почему-то решила остаться!

— Ыххх! — уговаривала я попу пролезть следом.

Но она не хотела покидать чужую комнату. Я стояла ногами на подоконнике, царапая шпилькой полированное дерево. Что происходило в комнате, я не видела. Но услышала, как открывается дверь.

— Замечательно, — послышался голос. А у меня хвост поседел при мысли о том, кто стоит за моей спиной. — Я всегда думал, что здесь чего-то не хватает. И теперь понял чего именно.

Я отчаянно заскребла шпильками чужой подоконник.

— Интересно, — голос бы спокоен, а я никак не могла увидеть его обладателя. — Кто автор сего шедевра?

Я стиснула зубы и стала яростно пытаться выбраться. «Ыыых! Оооох!», — стонала я, стиснув зубы.

— Матушка природа и шоколадные кексы, — выдохнула я, стиснув зубы.

— Что-то в этом не хватает, — послышался голос его величества. Мне почему-то казалось, что сейчас он стоит, поглаживая пальцами подбородок.

— Наверное, вас? — спросила я, тяжко вздохнув. Где эта моментальная диета, когда она так нужна?

— А мне кажется, не хватает каких-нибудь цветочков, — ответил голос. Меня больше беспокоила тень, которую я никак не могла отследить. А не то, являюсь ли я привлекательной для его величества.

— А вы что думаете? С цветочками в попе я буду смотреться лучше? — процедила я, кусая себе губы от досады. Я немного не учла, что с того момента, когда я была подростком прошло уже ого-го сколько лет.

— Кажется, я ничего не понимаю в современном искусстве, — послышался голос за спиной. — Интересно, как же называется эта картина?

— Путешествие, — выдохнула я, понимая, что в такое неудобное положение жизнь меня еще не ставила.

— Туда и обратно? — спросили у меня, пока я отчаянно пыталась втянуть живот.

— Нет, билет в один конец. Вообще-то картина называется «А не сходить бы вам…», — скрипнула зубами я, пытаясь себя остановить. Но попробуйте быть предельно вежливой в таком положении.

— Мне кажется, что у нее есть еще одно название «Неприятности», — послышался голос. Но втянутый до позвоночника живот тоже никак не помог вылезти. — Интересно, что автор имел в виду?

— Автор там ничего не имел! И вообще эта страшная картина называется «Судьба», — заметила я, сорвав ноготь о раму. — Эта картина символизирует тяготы жизни. Не всегда жизнь поворачивается нужной стороной. Бывают и не самые лучшие времена.

— Очень страшная судьба, — согласились со мной.

— Говорят, судьба улыбнулась, — заметила я, понимая, что меня потянуло на философию. — Но почему-то не уточняют, что она умеет улыбаться задницей. Так что страшно, ни когда она повернулась к тебе … спиной. Страшно, когда она еще улыбается этим местом.

— Ты слишком шумная для произведения искусства, — послышался доброжелательный голос. Ага, знаю я эту доброжелательность. В глаза улыбается, а тень тебя тем временем по стенке размазывает тонким слоем.

- Если есть произведения искусства. То тогда должны быть деление искусства, сложение искусства и вычитание искусства? Я — вычитание искусства, — усмехнулась я, понимая, что без посторонней помощи вряд ли выберусь. И что-то мне подсказывает, что лучше мне вообще никогда не выбираться.

— А я все сожалел, что у меня не видовые апартаменты. Отсюда открывается прекрасный вид, — послышался голос.

— На жительство, — мрачно пробурчала я.

Нет ничего худшего для демона, чем попасться! Вот нет и все!

— Принесите золотую раму! — послышался голос и шаги. Я слышала, как вокруг окна что-то колотят.

Мне срочно требовался крепкий экзорцист, чтобы меня изгнали из этой комнаты пинком. Мой хвост воинственно топорщился, но я ничего не могла с собой поделать.

— Вы там что? Рамку вокруг меня делаете? — возмутилась я, понимая, что это настолько тонкий садизм, что просто тоньше некуда. В комнате что-то двигали, а я натужно пыталась выползти наружу.

— Подержите бумаги хвостом, — послышался спокойный голос. Мне в хвост сунули бумаги. Буду премного благодарен. А то на столе места нет!

Я держала хвостом бумаги, чувствуя себя ужасно.

— Вы куда собрались? — послышался голос, после очередной моей попытки вылезти. — Вы мне сейчас очень нужны. Подержите еще бумаги. Я их подписал…

— Может, зарплату платить начнете? — не выдержала я, понимая, что мой хвост не казенный.

— Мне кажется, я вас знаю, — послышался голос, а мне на спину что-то сложили, как на полку. — Ваш голос кажется мне очень знакомым! Смотрите, как у нас хорошо получается. Мы почти все документы разобрали. Подержите еще вот парочку.

Я глубоко вздохнула. Ветерок трепал мои волосы, а на улице стало прохладно.

— Я подумываю предложить вам работу, — послышался голос за спиной. — Я слышал, что вас недавно уволили…

— Простите, но я ухожу в декрет по уходу за оставшимися нервными клетками, — вежливо заметила я, терпеливо ожидая конца бумажной волокиты.

— Ну что ж вы сразу про декрет, — вежливо ответили мне, вручая в хвост еще бумажки. — У вас отличный потенциал.

— Спасибо! Отъедала свой потенциал, как могла, — предельно вежливо ответила я, понимая, что сейчас не в том положении, чтобы вести себя плохо.

— Я так понимаю, — снова послышался голос за спиной. — Вы у меня на полставки работаете?

— Ну да, главное, что попа в тепле, — согласилась я, мрачно глядя в багровое небо. — Мне всегда советовали найти теплым местечком теплое местечко.

— Это верно, — согласились со мной. — А сейчас я задам вам вопрос. Возможно, он прозвучит немного странно. Так что вам понадобилось в моем кабинете?

Рассказать о том, что нужно домашнее задание? Или спихнуть на неземную любовь с первого взгляда? Если я спрошу про домашнее задание, то его величество поймет, что я не бывшая учительница. И весь обман с родителями быстро раскроется.

— Просто вы мне очень понравились, — ответила я, вспоминая его лицо.

— Приятно удивлен, — послышался спокойный голос. — Но, к сожалению, про вас я такого сказать не могу. Ну что ж! На сегодня дела закончены. Благодарю вас за неоценимую помощь.

— Можете вытащить меня? — взмолилась я, пытаясь влезть обратно в окно.

— Боюсь, что до конца нет. Из окна я вас могу вытащить. А вот из неприятностей, которые вас здесь ждут, вряд ли, — спокойно ответили мне. — Ну что же вы? Женщины созданы, чтобы украшать мир. У вас это неплохо получается.

— Тогда втащите! — взмолилась я, изо всех сил отталкиваясь руками.

— Зачем вам втаскивать? Не вижу смысла, — заметил все тот же спокойный голос. — Я подумываю вас перевесить. Как на счет виселицы?

— Боюсь, что буду на ней смотреться плохо, — испуганно возразила я, вспоминая, с кем имею дело. Одно дело, когда незаконное проникновение карается незаконным проникновением. И совсем другое, когда тебя вздернуть хотят.

— А мы назовем это «Музей». Знаете, — абсолютно спокойно продолжил голос. — Иногда смотришь на придворных. Нарядные, прямо как картинки. Так и хочется их повесить…Я вот думаю, почему бы мне на главной площади музей не сделать? Народное достояние.

— Боюсь, граждане далеки от культуры, — спасала я себе жизнь как могла. Меня прошиб холодный пот.

Я напряглась и с хрустом втащила себя обратно в комнату. Балансируя на шпильках, я пыталась прийти в себя, все еще обливаясь холодным потом.

— Вот видите, — послышался голос, пока я убеждала глаза в том, что пол никуда не уезжает. — Получилось. Стоило вас слегка напугать, как вы тут же вылезли. Присаживайтесь, не стесняйтесь…

Мне указали на роскошное кресло напротив себя. Я смотрела на то, как моя тень садится в кресло. На стене было отчетливо видна и вторая тень. Она сидела расхлябано, с бокалом. Я перевела взгляд на стол. Обладатель тени сидел собрано и держал в руках документы.

— Боюсь, мне придется вас убить, — послышался голос. — Мне очень жаль, но вы слишком много знаете теперь… Документы государственной важности. И все такое…

Я внимательно следила за тенью, которая уже появилась за моим креслом. Моей тени на плечи легли руки. Я сощурила глаза, не понимая, что будет дальше.

— Поверьте, она ничего не скажет, — ответила я, видя, как чужая тень скользит руками по моим предплечьям. Я чувствовала что-то отдаленно похожее на прикосновение. Наверное, другой демон, подумал, что это по коже бегают мурашки. Или просто, что показалось. Но я отчетливо видела тень и чувствовала ее прикосновения в тот момент, когда она касалась мвоей тени.

— Точно не скажет? — спросила меня самая большая неприятность, которую я нашла на свою попу за все время ее существования.

— Я ее уже много лет знаю, — осторожно начала я, вдыхая пьянящий и тяжелый аромат дорогого мужского парфюма. — Мы с ней как бы вместе уже давно. Поэтому я за нее могу ручаться! Она — молчок!

— Ну раз вы ручаетесь за нее… — послышался равнодушный голос. На меня посмотрели внимательно, а потом снова опустили глаза в документы. Я испуганно бросила взгляд на стену и увидела, как его тень странно склонилась над моей.

— Можете идти. Вы мне мешаете, — послышался голос, когда я встала с кресла. Перед глазами роилась мошкара. А я все еще не верила, что отделалась легким испугом.

Я уже собиралась уходить, как вдруг бросила взгляд на тень. Тень держала меня, не отпуская.

— Я же вам сказал. Идите, — послышался голос за спиной, когда я замешкалась.

Тень держала меня так, как держат на обложке друг друга герои книг. Я чувствовала руку на своей талии. Призрачное прикосновение можно было списать на… да на все, что угодно! Если бы не игра света и тени. Мы стояли в разных концах комнаты. Он вел себя как обычною. Вежливо, холодно, отстраненно. Но его тень страстно обнимала мою, вызывая у меня сместь удивления и страха.

От удивления я даже подняла брови.

— Уходите, пока я не передумал, — послышался голос мне вслед, пока я внимательно смотрела на тени.

Я скользнула к двери, видя, как моя тень отделяется от его тени и послушно следует за мной. Я тут же открыла и закрыла злополучную дверь.

— Ничего не понимаю, — отряхнулась я, все еще не веря своему счастью. — Это только я вижу тени, или их видят все? Что вообще означает его тень? Почему она живет своей жизнью?

На старинных часах была почти половина пятого. Огромные стрелки сошлись на готических цифрах, а мы так и не сделали домашнее задание.

Ноги путались в ковре, когда я вошла в комнату. На диванчике храпел мой сынок, свесив руку и ногу.

— Мама! — дернулся сонный ребенок, пока я проходила в комнату. — Ты где была?

— Там, — ответила я, поднимая брови. Нет, хоть бы спасибо сказал! Какое неблагодарное его величество. Не знаю почему, но при мысли о нем, у меня сразу наступало такое странное настроение… Вино, алый диван, приглушенный свет свечей, негромкая музыка… Одежда сброшена на пол… Просто я решила сжечь ее отдельно от тела.

Может быть, я злюсь, потому что он меня чем-то зацепил. Демоны не умеют любить, если вы про это. У нас семь грехов. Жадность, когда неохота делиться мужчиной с кем-то. Гнев, когда хочется одновременно наделать ему столько пакостей, что прямо … прямо… Ну вы поняли. Гордыня, когда тебе льстит его положение, статус, власть, красота и могущество. Уныние, когда приходится расставаться, пусть и ненадолго. Чревоугодие, когда хочется просто взять и съесть его! Натурально съесть! Лень, когда без него лень что-то делать. Словно все теряет какой-то смысл. И конечно же Похоть. Без нее никак.

— Ой, мам! — послышался испуганный голосок. — А что это у тебя … эм… сзади? На хвосте?

Я посмотрела в округлившиеся глаза малыша и резко повернулась к своему хвосту.