Глава четырнадцатая. Попомощница!
Сначала я не поняла, что это, но когда осторожно сняла, то увидела … браслет. Золотой, украшенный драгоценными камнями, он сверкал на свету и выглядел ужасно дорого!
— Мам, ты его нашла? — удивилось мое наивное дитя, шмыгая носом.
— Ты почему это в носках по дому ходишь? Сквозняки для кого? — спросила я очень строго. Если честно, то я просто хотела выиграть немного времени, чтобы осознать произошедшее.
— Мам, ты его нашла? — спросил сын, снимая носки и становясь босиком на пол. Еще бы! В носках он заболеет. Демонятам полезен сквознячок!
— Нет, заработала, — грустно ответила я, рассматривая браслет. Это что? Подарок? Мне?
В последнее время мне дарил подарки только сын. Нет, чтобы сделать гадость маме! Он рисует маму, котят и собирает цветы. Если во всех приличных семьях есть альбомы «Мои первые гадости!», то у меня есть альбом, который я не покажу никому и никогда.
— Мам, смотри, а тут корона нарисована, — добивал меня сын, глядя пытливыми глазами в бессовестные глаза мамы. — И написано что-то…
Мама вздрогнула, видя браслет в детских ручках. Я не помню, как он там очутился, но лучше бы его там не было!
— Эта, как его… гравировка! Магией! — почему-то обрадовался мой малыш. — За неоценимый вклад в поли-тическую жизнь государства…
Что?!
— За особые заслуги перед его величеством, — прочитал мой малыш, удивленно глядя на меня. У меня даже хвост дергался.
Самой лучше по…
— Дай сюда, — сглотнула я, пытаясь осторожно изъять браслет. Мне это удалось.
— Самой лучшей по… — послышался задумчивый голос.
— По-помощнице! — продолжила я, нервно читая магическую гравировку. Что?! «Попомощнице»?
Я покраснела до кончиков рогов. «Попомощница»! У меня что? Попа мощная? Или помогала попой?
Я хочу вычеркнуть этот факт из своей биографии как можно скорее!
— … голем! — послышался голос за стеной. Что? Кто-то узнал, что задали?
— Мам, пока тебя не было, я подслушал! Там кто-то выяснил, что нужно сделать голема! — вздохнул сын.
Все-таки голема! Как я сразу не додумалась! Голем! Я шуршала учебниками, вспоминая из чего делается голем. Его можно было слепить из глины, какашки и пластилина.
— Так-так-так, — нашла мама, листая хрупкие страницы. — Голем — это существо, созданное из неживой материи и оживленное заклинанием…
— Голема из глины, — скромно добавил сынок, пытаясь меня обрадовать. — И желудей! Я так слышал за стенкой.
На часах были почетные четыре часа утра. Меня ждал голем.
— Ты куда свои руки — крюки тулишь! — возмущались за стенкой. От их криков мне становилось страшно. — Правильно тебе моя дочь изменяла!
Голос был скрипучим и противным.
— Что? Она мне изменяла? — ужаснулся мужской голос. — Гадость моя, ты что, мне изменяла?
— Нет, дружок! У тебя такие красивые рога только потому, что ты чистишь их пастой «Рогоносец»! — с усмешкой ответила бабка. — Держи его! А то как в руках, так и в штанах удержать не можешь!
— Что?! — послышался уже женский голос. — Что он там в штанах удержать не может?
— Зарплату, а что же еще! — желчно ответила бабка. — А я знаю, куда ты деньги прятал! Нашла я твою заначку!
Дальше я решила отойти от стенки подальше. Мало ли, вдруг они сейчас ее проломят!
— Нам нужно собрать глину, — скромно заметил сынок, глядя на меня с надеждой. Ему казалось, что я только и делала, что разрывала трупы в четыре часа утра, подсвечивая себе праведным родительским гневом.
— И желуди, — вздохнул мой ребенок, пока я прикидывала, где здесь можно взять хороший мешок. Срочно нужен хороший мешок, чтобы спрятать в нем труп того, кто это придумал!
— Гадкое утро, — вздохнула я, чертя печать визитки: «Все для родителей». Она валялась в книге, словно закладка.
— Гадкое время суток! — послышался приятный женский голос. — Вы совсем отчаялись, раз нарисовали нашу печать! Дорогие родители! Сегодня у нас проходит акция. Распорки для глаз, скотч для век и словарь «Матерись при ребенке правильно» в подарок для тех, кто купил три мешка желудей, глины, каштанов, слез единорога, соплей дракона, осиновые листочки, осиновые колы и сейчас сидит и лепит какую-то фигню! Если вам нужен моментальный кредит на шторы и гобелены нарисуйте один. Для соединения с оператором в едином страстном порыве — нажмите два. Наш сотрудник перенесется к вам в течение получаса! Нарисуйте два.
Я помотала головой, ужасаясь перспективам.
— Услуга «Не спи, завтра это сдавать!». Наш сотрудник будет тормошить вас, если ему покажется, что вы засыпаете и ничерта не сделали! Нарисуйте три. Если вам нужен фигне- инструктор по лепке всякой фигни, нарисуйте четыре. Если вам нужна помощь психолога. Нарисуйте пять, — продолжал женский голос, пока я напряженно вздыхала.
Браслет лежал на столе, пока я расчесывала свой кончик хвоста.
— Если у вас руки из жопы, нарисуйте шесть. Если у вас чего-то не хватает, нарисуйте семь. Мы доставим необходимую ерунду в течение пяти минут. Если вам хочется просто с кем-то поговорить и поругаться как следует — нарисуйте семь. Для соединения с оператором нарисуйте кукиш, — закончил свой монолог голос из печати.
— Этот фокус я знаю! — обрадовалась я, рисуя кукиш и прислушиваясь.
«В данный момент все операторы заняты. Оставайтесь на линии! Ваш вызов первый на очереди!», — произнес мелодичный голос.
— Ты бери, — хриплым басом произнес мужик из печати. — Какого хрена я должен брать?
— Нет ты, козел! — рявкнул на него сиплый голос. — Я в прошлый раз брал! Теперь твоя очередь!
— Да не ну нафиг! Опять какая-то чокнутая мамашка звонит! Там в Академии такая дичь творится! Бери ты! — спорил хриплый голос. — А я лучше пойду и отолью!
— Да чтоб у них там все повылазило! Кехе-кехеум! — прокашлялся сиплый голос. И тут же женским голосом ответил. — Я вас слушаю!
— Де-де-дедушка, а сколько стоит… эм… мешок глины? — спросила я после фразы «Все разговоры записываются. Нам тоже надо над чем-то ржать!».
— Триста тысяч душ, — вежливо ответили мне женским голосом.
— Сколько? — поперхнулась я, глядя на сына и чемодан. — А че так дорого?
— Вам же очень надо? — ответил приятный женский голос.
— Мне нужно подумать, — сглотнула я, глядя на печать.
И тут же затоптала символ. Печать погасла. Нет, спасибо! Мамины внутренние органы пока еще поживут у мамы!
— Мам, ну как? — послышался голосок. Мой сынок вышел из ванной, вытирая руки. — Ты все купила?
— Эм… У них нет глины, — соврала я. — Придется собирать самим! Или искать что-то на нее похожее!
— Алеф мен та! — кричали из соседней с ванной комнаты. — Оживи, тварь! Алеф мен та!
Я схватила чемодан и ребенка за руку. Через две минуты мы были во дворе Академии. Под каждым кустом была вырыта яма. Двор Академии напоминал кладбище с разрытыми могилами.
- Свети сюда! — требовала я, нагребая глину руками и хвостом. Чемодан уже лежал переполненный. Поверх валялись листья, каштаны и всякая ерунда, найденная по дороге.
— Быстро в комнату, — схватила я грязной рукой чемодан и грязным хвостом ребенка.
Мы сидели в комнате, пока мама листала подбородком старинную книгу «Поделки своими частями тела».
— Ребенок, — прочитала я, глядя на останки своего маникюра. — Нет, детей нам делать еще рано! Голем! Вот! Нашла!
Отгрызая от рулона скотч и приклеивая веки ко лбу, я уселась на пол и стала лепить этого сраного голема.
Сначала я хотела сделать самого лучшего голема. Но через десять минут, я поняла, что голем средней паршивости будет самое то! Еще через полчаса я была согласна на любую ерунду.
— Мам, а что у него между ног? — спросил мой малыш, сильно переживая за процесс.
— Гадость моя ненаглядная, — всхлипнула мама. — Это распорочка, чтобы не упал!
Руки мамы были по локоть в домашнем задании. На лице у мамы была глиняная маска. А веки приклеены ко лбу дьявольской скотч лентой.
Наш голем был похож на оживший кусок какашки. Он был коричневым и, судя по выражению лица, знал, из чего он сделан.
— Мама, а почему он такой… эм… некрасивый? — спросил сын, обмазывая палец о глину.
— Сынок, слишком хорошо — тоже плохо! — оправдывалась я, тыкая в него ветки и шишки. Нет, ну нужно как-то выделяться? С чего они вообще решили, что нужно сделать голема? Почему голема? Это же прошлый век! Это раньше люди просили големов. А сейчас демон должен разбираться в марках автомобилей, количестве поршней и элитной недвижимости!
— Мам, а нам сегодня сказали… Точнее вчера, что мы будем исполнять желания людей! Это так здорово! — вздохнул мой сын. — Мы будем помогать людям!
Мама вздрогнула. Мама просто вспомнила, как рисовала дипломный миллион долларов. И паковала его в солидный чемодан. Бррр! Как вспомню, так вздрогну!
— Готово! — выдохнула мама, глядя на чудовище. Ростом он был приличного.
— Алеф мен та! — оживила я чудовище, глядя на время.
— Успели! Успели! — обрадовался сын и повис на мне. — Мы все успели!
— Ага, и даже вляпаться в неприятности! — согласилась я, поглядывая на браслет. Нет, ну надо же… Мне, как женщине, это ужасно льстило. И настораживало. Гадость всегда приятна женскому сердцу. А меня что-то подмывало сделать ответную гадость.
— Пора на урок! — забегал мой сын, а я остановила его. — Мам, что?
— Ты никуда не пойдешь, — строго сказала я, вспоминая родительские разборки. — Ты пока сидишь в комнате! Понимаешь, там не дети. Нет в классе детей. Все по комнатам сидят. На уроки, под видом детей, ходят родители!
— Ну хорошо, — уныло вздохнул сын, усевшись на диван. Он стащил книжку и открыл ее. — Тогда почитаю!
— И чтобы в комнате был бардак! Понял? — проявила я всю строгость, перевоплощаясь в собственного ребенка.
В зеркале меня выдавали красные глаза, оставшиеся на память от бессонной ночи. Вид у меня был болезненный, помятый. Я поковыляла, на пару с големом в сторону двери. 1439f7c
— Ничего-ничего! Сейчас мама покажет, где драка зимует! — достала я детскую жевательную сигарету и покрасила себе прядь волос в зеленый цвет.
Я уже сидела с ногами на парте, а рядом со мной пасся послушный голем. Он шуршал ветками и теребил свои шишки. В класс вводили «ночной семейный досуг», зевая на все лады, и глядя друг на друга сонными глазами. Мой был самым лучшим. Это было видно даже невооруженным глазом.
У нас не было сил даже драться. Нет, чтобы разрушить голема врага, стереть надпись, его оживляющую! Мы сидели, как коматозные амебы, лениво делая мелкие пакости. Я рисовала неприличный орган на парте. Кто-то вяло плевал в потолок. Неподалеку от меня так же вяло пачкали штору и зевали.
— Ну что, класс? — послышался бодрый голос старикашки — демона. — А что это вы с … големами приперлись?
— Так вы же задали! — почти хором выдали мы.
— Кто? Я? Големов? — удивился преподаватель, глядя на нас как на сумасшедших. — Я сказал сделать «Г». Мне нужна буква «Г» на стенд «Гадости!». Какой-то умник исправил «Г» на «Р». Я бы выбрал лучшую, а остальные жестко выстебал, втоптал самооценку их создателей в плинтус и нанес непоправимую моральную травму!
После этих слов запахло преднамеренным убийством, совершенным группой малознакомых лиц по предварительному молчаливому сговору.
— Всем пять! Не справились! — злорадно заметил учитель, потирая руки. — Итак, тема сегодняшнего урока…