Глава пятнадцатая. Неспортивная мама

Демоны умеют дружить. Несмотря на все предрассудки, даже демоны умеют дружить. Это, конечно, не та дружба, когда ходят друг другу в гости, засирают мозг взаимными проблемами, рыдают друг другу в жилетку и занимают друг у друга деньги. Демоны умеют дружить исключительно недолгое время. И обязательно против кого-то.

— … начнем урок, — бодренько заметил учитель, чертя на доске хвостом тему урока. — Чем Ламборджини отличается от Мазератти! И что подразумевает идиот, когда загадывает: «Крутую тачку, много телок и много лямов!». И как сделать так, чтобы почти ничего не пришлось делать!

Мы с родителями переглядывались. И понимали друг друга без слов. Бессонная ночь прошлась по нам, как каток. Сейчас-сейчас! Пусть он только отвернется!

В аудитории появился мужик человеческой наружности в слегка потертых джинсах и куртке. За ним виднелась его вполне неплохая квартира.

— Ну ты там скоро, демон? — спросил он, что-то клацая в телефоне. — Я же просил! Крутую тачку, много телок и пару лимонов!

— Это — фермер! Сейчас их, кстати, очень много! Фермерское хозяйство у людей очень развито! — заметил учитель. — Ну, держи, дружочек!

Рядом с парнем появилась деревянная двухколесная тачка с крутым подъемом, стадо разноцветных коров, одна из которых выдала: «Му-у-у-у!». А вторая подняла хвост и сделала несколько лепешек. А поверх тачки навалилась горка лимонов.

— Это что еще за?!! — опешил парень и выронил телефон. Он тут же исчез. — Это что за…

Вместо парня появилась девушка, разодетая и красящая губки в камеру телефона.

— Хочу себе не жадного папика, который будет давать мне много бабок! — произнесла она, чмокая губами.

Преподаватель щелкнул пальцами и…

— Вау! — послышался удивленный голос. К ней подошел роскошный, высокий и красивый мужчина в дорогом синем костюме. Он сверкнул золотыми часами и обнял изумленную красавицу.

— Хочешь много бабок? — спросил он. А она тут же закивала. — Мне для тебя ничего не жалко! Бабки сюда!

— Ой, спину ломит! Ой, яйца подорожали! Видали, сколько гречка стоит! Была я вчера на рынке… А ты как закваску делаешь? — послышались скрипучие голоса. И в комнату стали входить бабки. Одна из них катила тележку: «Никитишна! Мы ж на дачу вроде ехали!».

Бабок становилось все больше и больше.

— … у нее сын — проститутка, а дочь — наркоман! — цокала языком бабка, присаживаясь на диван рядом с другой.

— … а мне терапевт сказал пропить… вот у меня записано! Я сама его просила выписать мне какое-нибудь лекарство, пока я сама себе не назначила! — полезла вторая бабка в карман халата и достала бумажку. — «Задолбалавызывать». По три чайные ложки перед едой и сном. Была в аптеке, нет его!

— А от чего лечишься? Может, и я этим заболею? — перебила ее собеседница.

Бабок стало столько, что не протолкнуться.

— Я называю их «внучки» или «сестры милосердия», — прослезился старый демон, вытирая хвостом слезы.

«Отвернись!», — злорадно потирали мы лапки, не слушая урока.

— Одну минутку! Не облезете! — преподаватель направился к двери, а мы привстали на стульях.

За буквально минуту слаженной работы все было готово. Ведро с помоями зависло на дверью, доска была натерта магическим воском, на стуле лежала кнопка- невидима. Причем, не одна, а сразу с десяток. Чтобы сделать из чъей-то попы хороший дуршлаг. Ручка была обмазана клеем. А от двери до стола вело целое минное поле ловушек, замаскированных мощнейшими заклинаниями невидимости!

— Тэкс, — скручивала я два заклинания, как вдруг… дверь открылась и на пороге появилось … Его величество.

Я, пойманная врасплох, спрятала заклинания за спину.

— Надеюсь, я вам не сильно помешал? — заметило его величество, спокойно идя по всем нашим приготовлениям. А я видела, как жуткая тень шныряет по стене и полу, обезвреживая ловушки.

— Нет, — ответила я, сглатывая и мило улыбаясь.

— Ты сам все это сделал? — спросило Его Величество. В классе повисла тишина. Дружба демонов закончилась, так и не успев начаться.

— Да, — соврала, как и полагается всем демонам, я.

Его величество молчал, немного склонив голову на бок.

— Ты на меня покушался? — послышался голос его величества, пока я мысленно писала завещание и делила имущество между сыном и кошками.

Тень зловеще нависла надо мной, заставив поежиться.

— Покусялся, — закивала я, честно глядя в глаза Его Величеству.

Тень не выдержала и обрушилась на пол, а мне на голову легла рука.

— Какой интересный ребенок, — послышался голос его величества. И он опять сел за мою парту. Я осмотрелась, в надежде, что есть свободные места. Но свободных мест не было. Поэтому я поплелась на свое, законное. Пока его величество не видело, я слегка отодвинулась. От греха подальше.

— Так, на чем я остановился? — послышался голос преподавателя. — Бойся своих желаний, злобный баклан. Знаете, я долго работал мальчиком по вызову. Кто меня только не вызывал! Кран починить, пирог спасти… Демон на час!

— Хррр…. Быль-быль-быль, — послышалось за спиной.

— Ихр, ихр, уууу… — посапывал кто-то впереди, удобно устроившись на парте. Я повернулась и увидела счастливое лицо, встретившееся с исцарапанной крышкой парты. Даже хвост подергивался от счастья.

— … я хочу миллион! Как часто это приходится слышать? Берете и сыплете ему миллион тугриков и ждите, когда его душа перекочует на ваш личный счет! — распинался преподаватель под мерное сопение. Где-то храпели даже в унисон. И в одной тональности.

— Сволочи, — нахохлилась я, чувствуя, как глаза собираются в кучку с целью чутка подремать. Но я дернула головой, отгоняя сон нехорошими словами. И покосилась на соседа, который спокойно слушал лекцию.

— … когда я был мальчиком по вызову, в те далекие времена все… — слышался монотонный голос преподавателя.

— Не спи, — дергала я себя. «Не сплю!», — бурчала я в ответ.

— … приходишь на вызов, а там девушка голая стоит, непонятно что, обмазанное вонючей мазью с ветками в голове. Одна даже из задницы торчит. Это у людей называется защита от демона, — продолжал преподаватель. — Как будто бы я, имея доступ к первым красавицам мира возьму и наброшусь на потного, обмазанного вонючей мазью мужика с целью лишить его ректально девственности!

— Не спи, — шептала я, подавляя зевок. «Не сплю!», — пробурчала я в ответ. Эдакая внутренняя перекличка. Глаза слипались, а я уже слышала через слово.

А потом стало так невесомо и мягенько, что я стала медленно отъезжать. Мне снилось, как я призываю человека, требуя выполнить все мои желания.

Я взбила локтем немного неудобную подушку, требуя, чтобы она стала анатомической формы. А потом … потом очнулась! Так, погодите! Я же была на…

Вокруг была темнота. Не такая, как ночью, но темновато. Я лежала бочком на чем-то бархатном. Сначала я не поняла, а потом стала проверять рукой. Так, бархат, бархат… Откуда у нас бархат? Подушки, вроде бы атласные… Я принюхалась, чувствуя, что бархат пахнет чужими, но очень знакомыми духами. А потом повернула голову. На меня снизу вверх смотрело Его Величество, пока я воевала с его коленями, требуя от них быть подушкой. Ой! Это он сверху вниз на меня смотрит! Я что? Лежу?!

И тут все встало на свои места.

- Причмокивать на весь класс было вовсе не обязательно, — заметило его величество, глядя на меня. Я резко дернулась, осматриваясь по сторонам.

Что?! Причмокивать?! Нет, мне говорили, что во сне я часто причмокиваю. Особенно, если голодная. Мне снилось, что я попросила поесть, а мне дали зеленый леденец…

Я посмотрела на класс, который с интересом следил за мной.

— Я еще пережил сонное бормотание: «Не ерзай!», — вогнал меня в краску Его Величество.

Хотелось провалиться сквозь землю, но ниже уже некуда! Мы и так в аду!

— И «эй, подушка, ты куда, сволочь редкостная!», — заметил его величество. — Но когда ты начал чмокать на весь класс…

Я схватила вещи и побежала в сторону двери.

Добравшись до комнаты, я закрыла двери на три магические печати, а потом добралась до дивана.

— Мам! — послышался голосок. В халате и тапках ко мне шлепал мой малыш. — Я тут прибрался… И посуду помыл… И немного ванну… Мам…

— Какая сволочь сказала про голема?!! — истерили за стенкой. — Кто вообще решил, что нужно делать голема?!

Я лежала, приложив хвост ко лбу, как компресс. Хорошо, если мне удастся сделать моего сына наследником престола, то… Как быстро его величество раскусит обман? Как быстро он поймет, что имел дело не с ребенком, а со мной. Мы же даже мелкую пакость сделать не можем… Может, ну его?

На глаза попался золотой браслет, сверкнув идеально отточенными гранями.

— Послушай, ты бы хотел быть принцем? — спросила я, глядя на аккуратную стопочку книг.

— Быть принцем, наверное, здорово… — спросил малыш. И тут же добавил. — Можно столько котиков завести! У принца же есть целый дворец! Дворец с котиками!

Я представила дворец, кишмя-кишащий котиками и подумала, что его величество будет рад безмерно по утрам распихивать ногой наглые кошачьи задницы.

— Почему он так ругаются? — спросила моя кроха, глядя с тревогой на потолок. «Я сейчас тебя отпинаю твоей же оторванной ногой!» — слышался женский визгливый голос.

— Потому что кто-то сказал, что нужно делать голема. Они не спали всю ночь, поэтому и злятся, — вздохнула я, все еще приходя в себя после пережитого.

— Странно, но я говорил это тихо… — послышался ответный вздох.

Я подскочила с дивана. Что? Пакость? Неужели? Усталость, как рукой сняло!

— Ты сказал, что это ты… — недоверчиво прошептала я, глядя в честные глаза малыша.

— Я просто сказал, что нужно сделать голема, но тихо-тихо, — вздохнул мой малыш, тоскливо глядя на потолок.

- Погоди, то есть ты пустил слух, что нужно сделать голема? — спросила я, глядя ему в глаза и не веря своим ушам. — А маме почему не сказал, что его делать не надо!

— Потому что тогда маму поймают, — вздохнул мой малыш. И пошлепал в моих тапках в ванну.

Я стояла посреди комнаты, чувствуя, как мир перевернулся. Это не мелкие пакости, которые с легкостью распознает даже взрослый. Это огромная пакость, заставившая не выспаться сразу всех! Обмануть несколько десятков взрослых, заставить их провести бессонную ночь, храпеть на уроке, получить пятерки… Вот это я понимаю — пакость всем пакостям! Прямо королевская пакость!

— Я не нарочно, — послышался голосок из ванной. — Просто случайно так получилось… А все подумали, что нужно сделать голема…

Часы показывали полдень, как вдруг я резко распахнула глаза. Следующий урок когда? Сейчас?

Я мигом стекла с дивана, пошлепала себя по щекам и бросилась умываться.

- Десять тысяч душ и швабра, — послышался мрачный голос жены. — Забирай! Недорого!

— Конечно, заберу! — усмехнулся голос «тети Любовницы».

— Вот кто меня по-настоящему любит! — в мужском голосе слышались гордые нотки.

— С целью перепродажи, — пояснила Любовница. — А швабра, кстати, очень милая. Разве что только ради швабры…

Я вылетела из комнаты, в надежде, что успею на урок.

Пробегая по коридорам, я слышала скандалы и ругань. Одна семья уже решила жить раздельно и теперь ставят тумбочку между кроватью. Как говорила одна моя знакомая: «Милые бранятся — только трупы выноси!».

Я добежала до выхода во внутренний двор и повисла на тяжелой двери.

— Наш предмет называется «Садоводство», — зевнул преподаватель, сидя на кресле и попивая водичку. Он была очень крупного телосложения. — Вам не зря слышится слово «садизм!». Мы с вами обязаны посадить здоровье!

Мне пришлось подойти поближе, чтобы лучше слышать.

— Раньше этот предмет назывался карательная физкультура. На ней мы научимся правильно падать, рвать себе мышцы, ломать хвосты и хвататься за сердце. У нас в программе — метание, прогибы и мостик. Мы будем учиться метать говно на вентилятор, прогибаться под изменчивый мир и делать мостик. Зубной. Который вам понадобится после каждого урока. В целом, проведете время так, что врагу не пожелаешь! — зевнул преподаватель, поправляя зонтик над шезлонгом. — Этот предмет очень пригодится вам в старости. У вас будет чему болеть на погоду, будет и что лечить всю жизнь.

Преподаватель помолчал, поедая горсть винограда.

— А теперь для разминки — три круга вокруг меня, — зевнул он, наслаждаясь отдыхом. — Кто не отмазался, я не виноват! Напоминаю, что вам нужно найти у себя какую-то писецому, чтобы вас освободили от предмета раз и навсегда.

— А теперь для разминки — три круга вокруг меня, — зевнул он, наслаждаясь отдыхом. — Кто не отмазался, я не виноват! Напоминаю, что вам нужно найти у себя какую-то писецому, чтобы вас освободили от предмета раз и навсегда.

Я помню этот предмет! Ни о каких «раз и навсегда» речи быть не могло. Еще никому не удалось придумать себе отмазку на все годы обучения. Ее приходилось придумывать на каждый урок. Как говорили: «Настоящий демон должен уметь сыграть все, что угодно!». От боли в животе, до родовых схваток. А если не умеешь убедительно врать, то будь добр, умей сражаться и быстро бегать!

Где-то на горизонте брезжила пыточная. Огромные, ржавые шипы клеток, лестницы на которых нет половины ступенек и шипованные турники.

— Итак, с кого начнем? — зевнул преподаватель.

— Ой, что-то живот болит! — заныл голос. А маленькие ручки схватились за живот. — Ой, не могу!

— Не верю! — вздохнул преподаватель, пока я придумывала себе симптомы болезни. Раньше было намного проще!

— Не верю, — зевнул преподаватель, пока я смотрела на свои тапки. Плохо дело!

— Спину ломит, кости гнет, — стонала чья-то бабка, крючась на траве. — На погоду!

— Не верю! — усмехнулся преподаватель. — Дальше!

— Зуб болит, ноет невыносимо! — скривился еще один ученик, растирая рукой щеку.

— Не верю, — ответил преподаватель. — Ничего, научитесь. На следующем курсе будете так врать, что никто не отличит!

— Ой, ногу потянул, — зашелся в припадке чей-то родитель, подтягивая за собой ногу.

Я глянула на мрачную кучку самых здоровых.

— Мммм, — простонала я, быстро пряча иллюзией ногу. — Мне… мне ногу отгрызли!

— Значит, пусть родители напишут освобождение, — кивнули мне на строй. Иллюзия спала, а я обиженно направилась в сторону неудачников.

Над головой преподавателя висела табличка: «Преподаватель взяток не берет! Он просто получает садистское удовольствие!»

Мы дружной потной толпой слились после первого круга.

— То ноги ломи, то хвост отваливается, — ныл кто-то рядом, тяжело дыша. Неспортивно.

— О, мои почки! — стонал голос на ухо. — Раньше мне женщины отказывали, а теперь почки… Дожили! Еще один круг, и я сдохну!

— Фу, а чем это пахнет? — спросил кто-то, принюхиваясь с подозрением.

- У меня открылось второе дыхание! — рявкнула бабка, схватившись за спину. — И тут же закрылось!

— Все! Не могу, — заныл голос. А мимо меня прополз белобрысый мальчик.

— Ты еще на первом ребенке сказал, что больше не можешь! — рявкнул женский голос, а мимо меня прошла белобрысая девочка.

— Ой, что-то мне не хорошо, — продолжал ныть белобрысый мальчик.

— Всю жизнь через козлов прыгаю, а тебя не перепрыгнула! — огрызнулась его «сестренка».

— Видимо, тебя что-то… уххх…. Зацепило… эх! — ехидно задыхался муж. — Раз меня не перепрыгнула!

— Нет, просто поскользнулась на твоих соплях! — отозвалась девочка, ползя и задыхаясь. — Срочно нужно вызывать тетю Декарабию! Нечего ей сидеть в паспортном столе паспортного стола! И дядю Волака! Когда он напьется, его десять экзорцистов выгнать не могут!

Я плелась раненой улиткой, шоркая комнатными тапками.

— Иххх… аааа…. Иххх… аааа…. — помирали все, пешком идя на второй круг.

— Сил моих больше нет! — выдохнула бабка, хватаясь за бок.

И на втором круге я увидела его величество. Он медленно подходил в сопровождении своей страшной тени. На губах его величества была вежливая улыбка, в то время, как тень зловеще осматривала нас со всех сторон. Следом за ним чинно семенил ректор, кивая и с чем-то соглашаясь.

Они остановились, и стали о чем-то беседовать.

В этот момент, кажется, второе дыхание открылось у всех! Мы намотали наперегонки еще десять кругов. А впереди нас бежала бабка.

Я набирала скорость, пытаясь обогнать бабку. За мной бежала девочка с голосом амбала, потом белобрысые двойняшки. Мы выбивались из сил, но бежали. На тринадцатом круге меня задвинули назад. Но я, роняя тапки, шла на обгон. И все-таки обогнала, заняв место аккурат за бабкой.

Бабка показывала такую прыть, что мне во сне и не снилось. Усталость, как рукой сняло. Это были не раненые и беременные улитки. Мы бегали, как не бегали раньше, с полной самоотдачей.

— Все! Не могу-у-у, — выдохнула бабка, глядя на количество кругов над головой. Она намотала тридцать кругов.

В этот момент я обогнала ее, делая последний рывок и… упала на траву. Следом на траву повалились все, охая и постанывая. Все, с места больше не сдвинусь!

— Ну как? — не выдержал кто-то из родителей.

— Простите, я отвлекся, — вздохнуло его величество, с неизменной вежливой улыбкой повернувшись к нам. — Так что вы там делали? Вы что-то хотели мне показать?

Позади меня послышался стон. Кажется, кто-то умер. Я видела чей-то вздрагивающий хвост.