Глава семнадцатая. Тыкдык

— Тише ты, — послышался шепот. — Пыль не трогай! Не оставляй отпечатков! Я помню, она была где-то здесь!

— Погоди, ты говорила, что ты только на свидания ходила в библиотеку! — возмутился ответный шепот.

Я затаилась за стеллажом, немного успокоившись. Ну, хоть не я одна такая!

— А куда она денется за сорок лет? О! Нашла! — послышался шепот. — Так, аккуратно взять, чтобы никто не подумал, что это мы…

- Я думал, что у тебя врожденный талант! — возмутился мужской голос, словно его обманули.

— А ты говорил, что у тебя ключ! И имел в виду гаечный! А оказался обычный, дверной. Даже нет! От шкатулки! — огрызнулся в ответ женский голос, понижая тон до шепота. — Листай и запоминай. Нужно… Тут что? Плесень съела? Нет, ну надо же! Ладно, поищем другую.

Тихо, словно мышка — ниндзя я пробиралась дальше, ориентируясь на пыльные буквы алфавита. Огромные, готичные и страшные, они были выгравированы на каждом стеллаже.

Я прошла уже четыре. На подоконнике между пятым и шестым валялись чьи-то алые трусы, поросшие паутиной.

Идти приходилось очень тихо. Я миновала еще один стеллаж, видя старую, присыпанную пылью печать и кости вокруг нее. Возможно, кто-то кого-то приносили в жертву.

Чуть дальше, за пыльным стеллажом с цифрой тринадцать, я видела рогатый скелет с топором в голове. Он тоже порос паутиной.

За стеллажом номер четырнадцать, как сейчас помню, жило хтоническое чудовище.

— Да ладно тебе! — закатила глаза я, когда на меня внезапно бросились и попытались отгрызть хвост. — Я думала, что ты уже сдох!

Чудовище было стареньким, местами лысеньким и седым. Наверное, наши бабушки и дедушки помнят те времена, когда это был молодой и энергичный монстр, призванный откуда-то каким-то юным дарованием.

— Ладно, слюнявь! — подставила я руку, которую пытались у меня отгрызть.

— Ыыы, — всхлипнуло чудовище, подкарауливающее тех, кто любит учиться. На своих ошибках. И обсосало меня почти до смерти старыми деснами. Дальше четырнадцатого и пятнадцатого стеллажа он не мог зайти, поскольку действовало какое-то старое ограничение.

— Зарабатывай себе гастрит! — усмехнулась я, вспоминая о том, что я — очень злая и коварная.

Где-то между семнадцатым и восемнадцатым стеллажом были зыбучие пески. Кто-то готовил для кого-то ловушку. Но адресат так и не пришел. И правильно, что ему делать в библиотеке?

Между девятнадцатым и двадцатым валялись разбросанные книги. «Пособие по расчленению трупов для начинающих», «Нет головы — нет проблем! Или прячьте голову в другом месте!», а так же «Не вывожу! Методичка по правильному вытаскиванию трупа». Неподалеку валялись мешки и старый, ржавый топор.

А за двадцатым стеллажом стоял котел, а рядом с ним валялась фотография какого-то демона. Возле пыльного и поросшего котла были разбросаны бутылочки, веники трав и книга, открытая на странице: «Приворот навсегда!».

Книга была огромной, поэтому с легостью можно было прочитать ритуал.

"Он от вас ни ногой!", — обещал старый ритуал. "Вам понадобится прядь волос, моча, кал, кровь, сопли и слезы… Главное, чтобы он ни о чем не догадался!".

Дальше все было припорошено пылью. И я с грустью посмотрела на один сдвоенный скелет. Одна половина была в мужской одежде, вторая в женской, истрепанной. Две половинки намертво приросли друг другу.

— Цельная, самодостаточная личность! — вздохнула я, идя дальше.

Дальше двадцатого стеллажа заходили редко. Но буква «Фэ» находилась в самом конце. Там, где зияет темнота. Поежившись, я направилась дальше. Каждый шаг давался мне с трудом. Но что не сделаешь, ради своего малыша!

Я добралась до буквы «фэ», осторожно стаскивая книгу «Фамильяры». Прижав ее к себе, я стала возвращаться, как вдруг из темноты послышался детский голос: «Книга или жизнь!». Я ударила заклинанием и отскочила, просыпая книги прямо на головы родителям. Ну еще бы! Они поджидали меня возле двадцатого стеллажа, а дальше идти не осмелились!

У меня попытались вырвать книгу, но я огрела ею по рогам, карабкаясь на шкаф, уходящий под потолок. Выбив ногами старинные фолианты, я вылезла с другой стороны.

— Лизни! — приказала я чудовищу, которое уже примерялось обсосать мою лодыжку. Мне казалось это смешным, до тех пор, пока я не увидела относительно свежее тело, обсосанное до кости!

Соскочив с полки, я бросилась бежать.

— Лови ее! — крикнули мне вслед, пока я толкала заклинанием стеллажи, обрушивая книги на погоню.

Меня зажали в угол, пока я смотрела на детские лица и горящие заклинания.

— Книгу сюда! — потребовали у меня. Я вздохнула. Делать нечего. Придется отдать!

Их много, а я одна… Всхлипывая, я протянула книгу в дрожащей руке.

— Вот так-то будет лучше! — усмехнулись родители. Я воспользовалась моментом и скрылась в темноте, громко всхлипывая. Выйдя в коридор, я осмотрелась и поплелась в сторону комнаты.

— Мам, ты плакала? Кто обидел? — перепугался ребенок, а я вздохнула.

— Откуда я знаю, кто их мозгами обидел, — заметила я, вытаскивая из-за пазухи десяток нужных листов. На столе пульсировал теплым огнем камень.

— Так, давай пробовать! — потерла я руки, раскладывая страницы.

— Сволочь!!! — стучались мне в двери.

— Я знаю, — усмехнулся я погладив себя по голове.

— Тварь! — послышалось желчное восхищение моими талантами.

— Не совсем, но очень стараюсь! — согласилась я, видя как ходит ходуном наша дверь.

— Приступим, — прошептала я, доставая из чемоданов вещи и ингредиенты. Пока что я рисовала огромный круг преобразования материи. Он засветился, поднимая мои волосы вверх. Восхитительное чувство!

— Итак, — потерла я руки, заливаясь зловещим смехом. — Нам нужно что-то ну о-о-очень страшное!

Я вспомнила первого котика, которого сын уговаривал взять в дом. Даже соседи внимательно слушали.

— Мам, ну давай его возьмем! — умолял ребенок, протягивая мне пушистого и перепуганного котенка.

У нас фамильяров на помойках сидит немеряно!

— Я буду за ним убирать! — пытались дать мне в руки урчащий комочек меха и глистов.

— Ну конечно, ты будешь убирать за ним лужи крови! — громко заявила я, глядя, как любопытные соседи прячутся в окнах. — И трупы соседей из лотка ты тоже будешь убирать! Я тебя знаю! Ты за собой не убираешь, а тут…

А сама шепотом добавила:

— Псс… Неси его быстро в дом! Чтобы мама как бы не видела… Быстро-быстро-быстро, пока мама скандал устраивает! Будем считать это пакостью…

Через два дня соседи переехали.

Переехали прохожего и их поймали. У прохожего оказалось много родственников. А у соседей меньше.

— Так, не отвлекайся, — дернула себя, глядя на адское пламя, которое вот-вот станет огромным и страшным чудовищем!

«… старайтесь четко выговаривать слова и избегайте двусмысленности. Один чернокнижник Ахрен Егознает однажды недостаточно четко произнес слово: «страшный». Труп Ахрена был найден в неприличной позе с многочисленными следами взлома. Страстное чудовище до сих пор разгуливает на свободе!», — прочитала я пример, разминая губы.

— Хочу, чтобы он был огромен! — колдовала я, водя пальцами. Слово «страшен» мы пока опустим.

Пламя взревело, подымаясь до самого потолка. Оно уже коптило потолок, превращаясь в нечто огромное. В пламени виднелся несуразный силуэт…

В зеркале я выглядела зловеще. И тут же мой взгляд стал извиняющимся и слегка потерянным, когда я полезла в книгу. Так, понятно… Ага!

— О! Какой огромный! — обрадовался мой малыш, впервые видя такую магию. Я сплюнула волосы и почесала подбородок. Так! Я что? Перенимаю привычки его величества? С каких это пор?

Может, не будь я мамой, я бы согласилась на такое огромное чудовище.

— Слушай, а давай мы его сделаем чуть-чуть поменьше? — предложила я, вспоминая, где у меня стоит лопата.

— Зачем? — изумился ребенок, следивший за каждым моим движением.

— Понимаешь, слишком большим сейчас никого не удивишь, — начала я, глядя на чудище. — Давай что-нибудь … эм… средненькое, а лучше… маленькое! Небольшое!

Я не знаю, как деликатно сказать ребенку, что чем больше зверь, тем больше какает! И не факт, что его величество согласится забрать понравившегося фамильяра! А нам его тащить домой. Если он питается соседями, то это хорошо! Но в промежутках между соседями его тоже придется чем-то кормить? Допустим, я недавно была в лавке «Домашний тиран». Искала корм для кошечек. Там стояли корма: «Со вкусом случайного прохожего», «Со вкусом соседей», «Со вкусом почтальона» и «Со вкусом коллектора». Последний, между прочим, вымели подчистую! И теперь у меня стоит вопрос. Как кормить фамильяра? Визжащей натуралкой или все-таки кормом для активных и кровожадных тварей.

— Ну… Не знаю, — замялся мой ребенок. — А если он не понравится его величеству, то мы его себе оставим?

— Маленькие и средненькие — они, знает, какие шустрые! — убеждала мама, вспоминая цены на корма. Особенно дорого стоил корм «Для кастрированных и озлобленных тварей».

— Ну давай маленького, — согласилась моя гадость.

— Поменьше, — приказала я пламени. Пламя уменьшилось. — Еще чуть-чуть… И еще граммулечку… И еще капельку!

Пока что это было размером с огромную собаку.

— Зато мы его шире сделаем! И страшным, аж жуть! — тут же предложила я, глядя на результат. — Так! Акулья пасть! Зубов побольше! Когти подлиннее! Малыш, у тебя не осталось ни одного детского рисуночка? Маме сейчас очень нужно вдохновиться!

Я чувствовала, как по вискам стекает пот. Пламя рычало, рыло землю массивными лапами и огромными когтями. Вместо обычного хвоста у него болтался рыбий. Шесть глаз у зверушки было на всякий случай! У нас не все котики дома дружелюбные!

— Может, копыта? — спросила я, глядя на плод любви эволюции и больной фантазии. Если честно, то выглядит по-настоящему ужасно! Встреться я с ним случайно, я бы положила начало общественному туалету в темном переулке.

- Или крылья! — поддержал меня ребенок. — Большие, как у бабочки!

«Какубабочка» выглядела внушительно и без крыльев. Я на секунду представила, как эта «какубабочка» уносит в огромных когтях наших котов, и решила, что лично прибью ее.

— Крылья? Тю! — отмахнулась я. — Прошлый век! Сейчас в моде … эм… шипы на хвосте! Давай еще шипов добавим!

Только не острых. А так, декоративных. Чтобы маме не пришлось умолять темные силы отрастить ей обратно ножку, наступившую на хвост.

— Он классный! — обрадовался ребенок. А я хотела сказать, что это подарок на день рождения. На этот, следующий и так до совершенолетия.

— Тогда рога! — предложила моя гадость, показывая мне рисунок в книжке.

Мама представила, как наклонилась за пирогом, а в нее целятся огромные рога.

— Ааааа!

Вот так мама узнала, что эта тварь хочет кушать!

— Рога мы … Ну давай, небольшие! — задумалась я, собрав губы в куриную попку и кривя их направо и налево.

Чудовище вращалось, свирепо царапая когтями воздух. Огромная оскаленная зубастая пасть, длинный гибкий язык… Хотя, лучше покороче. Чтобы со стола не слизывал!

— Ну как? — спросила я, понимая, что если такое приснится, то другими чудовищами не отмашешься!

— Страшно, — согласился сын, глядя на крупного хищника.

— А теперь, главное, чтобы сработало! — попросила я низшие силы, беря со стола кристалл с душой. Пока я пыталась представить себе свой самый страшный кошмар, жуткое тело с рыбьим хвостом вращалось в огненном вихре.

Я разбила кристалл, видя, как душа вытекает из кристалла и устремляется в новое тело.

Пламя гасло, а волосы мои опускались обратно на плечи. Зарево адского огня начинало напоминать уютный огонь камина. А потом и вовсе потухло, оставив нас в темноте. Я спрятала за себя ребенка, видя, как мягко приземляется на лапы самое страшное из всех чудовищ. Самый жуткий из всех кошмаров стоял и смотрел на нас.

Он сделал шаг в нашу сторону. Если честно, то я перепугалась. А вдруг переусердствовала с «чудовищностью»?

Кошмар сделал круг вокруг нас. Я всегда старалась стоять между ним и ребенком, топчась на одном месте.

И тут он бросился на меня, боднув головой так, что мы упали.

— Мяу? — послышался писклявый кошачий голосок. — Мррррр!