Глава 40

Неизвестная

Людской поток остановился. Тишина не воцарилась, но стало заметно тише. Слышались лишь редкие шепотки. Народ напрягся — видно, не только я уловила в некогда жалостливом голосе ректора нотки угрозы.

— Раз уж мы все здесь собрались, — продолжал он. — Я бы хотел узнать, кто проводил опрос… Не подумайте, что этому человеку что-то грозит. Просто мне бы хотелось выслушать его, понять, с какой мотивацией он действовал.

Теперь тихо было так, как ни секунды за все время собрания.

— Ему нечего бояться… Ну же? Пусть выйдет. Не обязательно говорить при всех присутствующих, мы можем пообщаться один на один.

Никто не шевелился и ничего не говорил. Я, разумеется, тоже не собиралась отчитываться перед ректором.

А Лоа здесь просто не было. Уверена, она бы, не чувствуя подвох, сразу же объявила о своей причастности. Еще бы и меня втянула. Даже если бы я предупредила, что не стоит себя вскрывать.

Но ее здесь нет.

— Хорошо… — протянул ректор, когда тишина затянулась. — Может, кто-то видел того, кто это делал… Собирал голоса, считал их, вешал объявление?

Мне вмиг стало жарко. Я содрогнулась от приступа кашля, но прижала ладонь ко рту, и подавила его. К глазам подступили слезы — так хотелось покашлять. Но нельзя привлекать внимание. Вдруг меня вспомнят? Вдруг, несмотря на осторожность, меня кто-то видел?

Студенты гомонили, но не громко. Я видела, как свелись их брови, как наморщились лбы, и как они переглянулись. Тогда я стала такой же — словно бы озадаченной и серьезной. Но на самом деле я паниковала.

— Никто не помнит? — сказал ректор чуть более тонким голосом.

— Слушайте! — воскликнул кто-то. — Ну голоса собирала воздушная. Она…

Потом этот кто-то закашлялся. И все не мог успокоиться. Многие смотрели на него, включая ректора, который приговаривал что-то ободряющее.

А парень из Воды — как я увидела — все кашлял. Словно у него была аллергия на пыль, которой в этом старом помещении было очень много. Ну или ему першило горло от песка, который невесть как туда попал. И правда, как это могло произойти?

Кашель все продолжался. Мои пальцы сводило от напряжения. Водный все избавлялся от песка, а я все мешала ему это сделать. Если бы я его видела — было бы полегче. Но я лишь на слух понимала, где он находился, поэтому напрягалась сильнее.

Я все пыталась отыскать его, и наконец-то преуспела. Как раз когда я посмотрела на него, водный махнул рукой.

— Может, еще кто вспомнит?

Следующих тоже сразил кашель. Потом смельчаков не оказалось. У меня раскалывалась голова: от напряжения, от усталости. Все-таки с песчинками обращаться трудно. Легче было бы заставить этих ребят замолчать свалившимся на голову камнем. Но я еще не настолько отчаялась.

Когда ректор распустил собрание, я едва держалась на ногах. Кто-то даже спросил, все ли у меня в порядке. Я лишь отмахнулась. Брела вдоль стены, опираясь на нее. От бессилия меня переполняла злость. Я смотрела под ноги, и думала лишь о том, как окажусь в постели.

Впрочем, когда я осознавала, что провернула, губы растягивались в улыбке.

Конечно, не факт, что все и дальше будет складываться так хорошо. Не факт, что моя затея выгорит. Не факт, что меня не вскроют раньше, чем я доведу начатое до конца. Но начало положено. Этому нельзя не радоваться.

Когда я выходила из стихийного зала, студентов там оставалось совсем немного. Я брела медленно, потому что знала: если ускорюсь, голова так закружится, что я упаду. Не хватало сейчас потерять сознание. Подумают, что от стресса. Решат, что я перенервничала после собрания, потому что виновата в том, из-за чего его устроили.

Оказавшись на воздухе, я чуть отступила к углу здания, чтобы не стоять на проходе, и не мешать другим студентам. Почти никто не смотрел в мою сторону — так мне казалось.

Я остановилась подышать. Дурацкие смельчаки, которые помнили, кто собирал голоса… Из-за них я не могла сейчас по полной радоваться содеянному. Хорошо хоть сразу придумала, как их угомонить. Иначе сидела бы сейчас в кабинете ректора, подписывала заявление на отчисление. А, может, он правда просто хотел знать, почему я это сделала… Впрочем, вряд ли. Он бы тут же меня ликвидировал, а тему с собранием замял. Особенно когда заметил бы, что я Земля.

О Лео я забыла. Не думала, что способна на это просто на физическом уровне. Но я сильно испугалась, когда почувствовала, как он схватил меня под локоть.

До того, как меня настиг запах пепла, я решила, что это ректор догадался, что дело во мне, и подослал кого-то поймать меня. Может, так оно и было — я ведь не знала, о чем Лео хотел поговорить.

Но когда я осознала, что это он, тревога стихла. С ним я ничего не боялась. Кроме, разве что, него самого.

Он затащил меня за угол здания. Так резко, что я бы упала, если б этот путь занимал более трех шагов. Здесь нас никто не видел. Очень жаль. Судя по тому, как Лео на меня смотрел, лучше бы у этой сцены были свидетели. Иначе кто опознает мой изжаренный труп?

— Привет, — пискнула я, когда он за плечи вдавил меня в стену.

В отличие от той, что была на этапе Огня в соревнованиях, эта стена была холодной и ужасно неровной. Наверное, на спине, несмотря на одежду, останутся вмятины по форме камней. Впрочем, сейчас это волновало меня меньше всего.

— Это была ты, Неизвестная?

— О чем ты?

Говорить не получалось — только пищать. Поэтому мои слова звучали не очень убедительно.

— Не строй из себя дуру! — закричал Лео, так что я прижалась виском к стене, чтобы оглохнуть не на два уха, а только на одно.

Я молчала, мои губы дрожали. Я хотела, чтобы еще и слеза выкатилась из того глаза, который был ближе к Лео. Но на такое моих актерских навыков не хватило.

— Не вздумай говорить, что не имеешь ничего общего с этим клятым опросом, который подрывает авторитет папы!

— Я не имею ничего… — начала я.

Не договорила, потому что Лео сильнее прижал меня к стене, уже не только руками, но всем телом. Я чувствовала, как часто вздымается его грудь, и как вдавливаются ноги в землю, словно отталкиваясь, чтобы сильнее на меня давить.

Затем я услышала прямо возле своего уха:

— Почему ты постоянно мне лжешь?

На ответ мне потребовалось слишком много времени. Словно я размышляла над ним, словно думала, признаваться во лжи, или не стоит. Но на самом деле мне просто не хватало воздуха на связную речь. Только когда Лео чуть отстранился, дав мне вдохнуть, я произнесла:

— Я не лгу…

Тут же я втянула воздух, зная, что следующая порция достанется мне не скоро. Так и оказалось. Лео еще сильнее вдавил меня, и я призадумалась, от чего умру быстрее: удушусь, или сгорю от жара его тела?

— Еще одна попытка, — сказал Лео, изводясь от нетерпения, и повторил: — Почему ты постоянно мне лжешь?

Может, подожди он еще полминутки, я бы растаяла — призналась бы ему во всем, только бы он меня отпустил. Ну или буквально растаяла.

Но он вовремя понял, что в положении, в какое он меня загнал, особо не побеседуешь. Поэтому отстранился.

Я сумела нормально посмотреть на него. Надо же, даже в темени ночи волосы Лео были яркими, как пожар. Не светятся, конечно — это было бы странно. Но внимание привлекают… Я пялилась на них, просто чтобы не смотреть в его глаза. Не была уверена, что выдержу взгляд.

— Что-то ты слишком долго думаешь, — сказал Лео.

Тогда я наконец-то посмотрела ему в глаза. Но сперва на губы.

— Лео, — прошептала я, и ощутила, как он вздрогнул.

Кажется, я его еще ни разу по имени не называла. Как и он меня.

— Сам подумай, — продолжала я. — Как я могу тебе врать… после всего что между нами было?

Мне очень хотелось коснуться его кожи. Хотя и без того было жарко, я желала ощутить ее тепло. Но тут же подумала, что это плохая идея, что я переиграю, и тогда Лео уже никогда мне не поверит.

Но он молчал и просто смотрел на меня. Пока он все не обдумал, и не пришел к правильным выводам, я продолжила втолковывать ему чушь:

— Вот скажи, даже если бы я это делала… Какой мне с этого прок? У меня здесь нет ни друзей, ни приятелей — только ты один. Кто меня поддержит? Неужели ты не понимаешь: невозможно в одиночку бороться с системой. — Умолкнув ненадолго, я продолжила, глядя исключительно на его губы: — Я не настолько глупа, чтобы думать, будто у меня получится.

Не дожидаясь ответа, я прильнула к нему и поцеловала. Ему нельзя сейчас думать. Он ведь не дурак — догадается. Особенно когда вспомнит, сколько раз до этого я обманывала его, и, глупая, признавалась в этом. Так что да — надо было сбить его с толку единственным доступным мне сейчас способом.

Получилось удивительно легко. По крайней мере возражений я не встретила. Да и как их скажешь, если рот занят?