Глава 41

Кира

Кира улыбалась. Отчего-то это удовольствие — быть отличницей — не надоело ей за все года учебы. А ведь нынешний был последним. Конечно, предстояло пережить еще целый семестр — последний, восьмой. Да и седьмой еще не закончился. Но Кира все равно уже начала чувствовать что-то типа ностальгии. По учебным корпусам, по тревоге перед экзаменами, и по запаху раннего утро понедельника.

— Ты посмотри на нее! — возмущался Киса. — По созиданию у нее сто баллов! По теории знаков сто баллов! Интересно, сколько по практике знаков?.. О! Сотня! Неожиданно!

Киса озвучивал ее оценки так задорно, словно шутку рассказывал. Кира все ждала смешную развязку, но Киса внезапно запнулся и сказал:

— Кирочка, ты уж прости, но я, честно говоря, совсем в тебя не верил. Когда услышал, что к нам переводится студентка из Земляной Академии, у которой по сто баллов за каждый предмет за всю-всю учебу… Что же, я думал, она слетит на первой же сессии. А ты оказалась не такая.

— Да я вообще необыкновенная, — согласилась Кира, подражая его задорному тону. — Ты даже не представляешь, как я могу удивлять.

Киса ей подыграл, и Кира ему улыбнулась. Но сама она понимала, что нисколько не преувеличивала.

Огромные белые листы, усеянные крохотными черными буковками, висели на доске объявлений. Результаты экзаменов привлекали всех студентов, которые не поленились подняться в субботу утром. То есть тех, у кого сегодня был очередной экзамен. В общем, народу было немного.

Среди них находились почти все четверокурсники Земли, которым не повезло сдавать преобразование объектов в день, когда другие отсыпались. Впрочем, Кира этого экзамена не боялась, хотя трепет ощущала. Причем не сказать, что неприятный.

— Нет, ты скажи мне, как тебе это удается? — не унимался Киса. — Я вообще до тебя не верил, что есть люди, которые могут всю свою учебную жизнь получать лишь сотки.

Кира перестала любоваться результатами экзаменов, и перевела взгляд на Кису. Как и всегда, тот выглядел так, словно проснулся минуту назад. А ведь они уже сходили на завтрак, где обсудили корреляцию наличия блинчиков со сгущенкой с настроением преподавателя, а, значит, их успехами на экзамене.

— Потому что надо учебой заниматься, — сказала Кира громко, а затем, склонившись к Кисе, добавила: — А не думать, что тебе поставят сто баллов по всем предметам, если ты будешь с преподавателем заигрывать.

Киса отшатнулся и захлопнул рот с такой силой, что Кире показалось, будто она услышала, как клацнули его зубы.

— Кирочка, ты так не шути!

Сложив руки на груди, Кира отвернулась и сказала:

— Разве я шучу?

— Не знаю, что ты там делаешь: шутишь или издеваешься. Но я тебе не позволю говорить гадости про Даночку…

Киса умолк ненадолго, но рот у него не закрывался — он то и дело порывался что-то сказать. Топтался на месте, вбирая воздух, чтобы заявить нечто значительное. А Кира улыбалась и ждала. Смотрела то на таблицы, отчего улыбалась сильнее, то на Кису, из-за выражения лица которого и вовсе хотелось рассмеяться.

— Просто тебе говорю… — начал он. — Чтобы ты там себе ничего не напридумывала…

Осмотревшись, и наклонившись к самому уху Киры, Киса сказал тихонько:

— Ничего такого не было.

Кира все-таки рассмеялась. Отпрянув, Киса уставился на нее негодующе.

— Теряешь хватку, — сказала Кира, когда к ней вернулся дар речи.

Ничего не ответив, Киса развернулся, и, гордо выпятив грудь, зашагал по коридору. Кира поплелась за ним, ведь ей больше нечего было высматривать на доске. Все-таки ее успеваемость легко запоминалась.

Но расслабляться было рано. Еще целая неделя сессии. Да и экзамены оставались на самые легкие. Взять хотя бы практику по взаимодействию стихий. В этом семестре экзамен заключался в поединке. Кира победила воздушного на прошлой неделе. Это было не так уж сложно. А вот победить Воду будет не просто. И Огонь. В особенности Огонь.

— Не обижайся, — сказала Кира, нагнав Кису. — Просто… Ну, это так странно. Ты же студент. А она преподаватель.

— Кто бы говорил! — воскликнул Киса. — Я видел, как ты на экзамене по теории знаков стояла перед этим… как его?

— Тирном?

— Да! Тираном этим! Наклонилась над кафедрой, щебетала что-то там, и хвостиком влево-вправо… раз-два… туда-сюда…

В такт словами Киса махал ладонью влево-вправо прямо перед лицом Киры. Она отмахивалась, но хихикала, поэтому Киса не прекращал.

— Ты не понимаешь! — сказала Кира, схватив его за ладонь, чтобы не получить по лицу. — Просто иногда нужно показать немного…

— Декольте?

— …уважения и восхищения, — закончила Кира, и прежде, чем Киса начал ее высмеивать, спросила: — Почему ты вообще на мой хвостик смотрел?

Киса забубнил что-то в оправдание, но вскоре умолк, заметив, что на Киру его слова не действуют.

Они шли по дорожке, которая вела к стихийному залу. Там проходило большинство практических экзаменов, так что за последние две недели Кира бывала там чаще, чем за весь первый семестр. Здание почти перестало казаться ей жутким. Да высокое, да старое. Но была в нем атмосфера. Кире даже казалось, что в этих стенах стихия лучше подчиняется. Так что идеальней места для экзаменов во всей Академии просто не существовало.

Остаток пути Кира прошла молча. То есть Киса пытался вывести ее на разговор. Что-то говорил, то и дело вскрикивая, словно так Кира слушала его с большим удовольствием. Но та не поддавалась. Хотела немного очистить разум перед экзаменом. Говорили, он не будет длинным. Но это скорее проблема. Чем короче экзамен, тем больше он сконцентрирован по силам. То есть напрячься придется сильнее, чем на других проверочных работах.

Когда они зашли в зал, Киса сказал:

— Удачи, — и умчал так быстро, что Кира не успела ответить.

Она остановилась слева от входа, и стала прикидывать, куда бы сесть.

Сегодня в стихийном зале шестью рядами стояли одноместные парты. Столы пустовали. Впрочем, в чем студенты нуждались на практическом экзамене, кроме собственных умений? Кира вообще не любила вот эти обязательные двадцать минут перед сдачей экзамена, которые выделялись на подготовку. Какой в них смысл? Разве она не готовилась к экзамену весь семестр? Как ей могут помочь несчастные двадцать минут? Это время тратится лишь на переживания. Так зачем оно?

До начала экзамена оставалось не более десяти минут. Собрался почти весь поток, так что свободных мест было не много. Кира заняла серединную парту в крайнем левом ряду, хотя с большей охотой села бы где-нибудь сзади. Вопреки стереотипам про отличниц, Кира предпочитала последние парты. Оттуда хороший обзор. Хотя такой огромный зал ни с одной точки не просматривался целиком.

С места Киры были видны кафедра, и преподаватель, который за ней сидел. Этого было достаточно.

Преподавателя звали Кантидиан, но, когда студентов никто кроме друг друга не слышал, они называли его просто Кант. Кире он нравился, но вел уж слишком простой предмет. Кира считала, что преобразование объектов стоило изучать в первом семестре… ну максимум во втором. Однако, он велся в седьмом семестре, потому что, по сути, был подготовкой к главному курсу, какой вообще читался в Академии. Преобразованию себя. По прохождении его студент приобретал главный навык — преобразование себя в стихию. Вот что Киру интересовало по-настоящему.

Так что она не в последний раз сдавала экзамен Канту — поэтому собиралась быть внимательной. И не жечь мосты. Да, она не огненная, но бывала категоричной, как и всякий Козерог.

Поглядывая на Канта, Кира ковыряла ногти. Отчего-то она нервничала. Вроде не сомневалась, что все сдаст на отлично. Однако, чувствовала: что-то сегодня пойдет не так.

Как раз когда Кира отогнала эти мысли, из-за кафедры поднялся Кант. До того казалось, будто он спит с открытыми глазами. Сидит ровно, не шевелится, и смотрит вперед. Однако, едва пробил час начала экзамена, Кант спохватился, хотя Кира не заметила, чтобы он смотрел на часы.

Вместе с тем захлопнулись обе створки входной двери. Так резко, что Кира вздрогнула. Вслед за этим она услышала чье-то ругательство. Видно, опоздавшего. Кант был известен своей принципиальностью, как и многие преподаватели из Земли. Так что опозданий, да и других нарушений дисциплины, он не терпел.

— Доброе утро, студенты, — начал Кант. — Начинаем наш экзамен по дисциплине «Преобразование объектов»…

Пока он говорил небольшую вступительную речь, Кира пыталась отыскать Кису. Справилась быстро. Тот, развалившись на парте, смотрел в стену. Раньше Кира думала, что так Киса наблюдает за птичками за окном. Но окон в стихийном зале не было, да и птичек в декабре — тоже. Поэтому, верно, Киса просто спал.

Убедившись, что хорошо его видит, Кира вернулась вниманием к Канту. Тот как раз объявил, что можно тянуть билеты.