XXXVII. Бернар

– По твоей милости, меня могут отчислить! – Всяк виноват, коли дурак. – Я не понимаю! Не понимаю! Не понимаю! – Перестань биться головой, ещё хуже станешь владеть собой. – Твои слова нихрена не помогают, чтоб ты знал. Воцарилось молчание. Я страшилась даже пошевелиться. Болело всё тело. Боль – это хорошо, это знак, что я всё ещё жива. Второй раз за этот день. Если это тот же день, конечно. – Инициация прошла успешно? – голос Акселя защемил сердце. Мы не виделись с ним несколько дней до драки, не разговаривали и не пересекались. Я понятия не имела, где он пропадает. Слышала странные звуки: как будто в жестяной миске кто-то стирает и отжимает ткань. И птицы за окном. Прямо совсем рядом, кажется, протяни лишь руку… – А ты не видишь?! Богиня, почему меня окружают сплошные придурки? Даже эта пигалица умнее вас вместе взятых в сотни раз. Это Эйнвар обо мне? Хотя нет, у моей персоны и так чрезмерно повышенное внимание. – Будешь так словами бросаться, рискуешь совсем один остаться. – Лягуш прав, – согласился Аксель. – Что там у вас произошло? – А-а-а! – Эйнвар заорал, и я сперва подумала, что от злости, но после этого послышался стон, а затем что-то вроде всхлипывания. Что с ним делают? Ему больно? – Если кратко, то всё не совсем в порядке. – Это я уже понял. – Снова те же звуки стирки в жестяном тазу. – И всё же. Я слышал, там был ледяной купол, кто его создал? – Это был – ай – тот придурок-новичок, который везде за Румпелиной таскается. Я буквально чувствовала, как воздух накалился при упоминании Йенова. Особенно, когда Эйнвар опять взвыл от боли, а Аксель принялся извиняться. Вероятно, случайно сделал что-то не так, погрузившись в свои мысли. Богиня, неужели Аксель меня ревнует? Вот это забавно. И тут до меня только дошёл смысл сказанного Эйнваром. Ледяной купол. Создал Йенов. Первокурсник с факультета огня. Мне захотелось облегчённо выдохнуть. Он сможет доказать отцу, что в нём есть сила воды. Его семья воссоединится, и совсем неважно, при каких обстоятельствах в нём проснулась вторая стихия. И всё же чувство тревоги, сосущее где-то под ложечкой, отказывалось покидать меня. Вероятно, я чем-то себя выдала, поскольку в этот момент моего лба коснулась тёплая рука, и я вздрогнула. – Очнулась, – облегчённо выдохнул Аксель. Скрипнула совсем рядом дверь, и я услышала в отдалении Фэна, мага воздуха из их компании: – Ребята, вас там ждёт госпожа Бригитта. Придётся побыть свидетелями, пока… их не могут допросить. Их – это нас, я прекрасно понимала. Нужно будет потом рассказать свою точку зрения. Я не уверена, что Эйнвар и вправду станет рассказывать о том, как спятил и атаковал меня ни с того ни с сего. Скорее всего прикинется пушистым невинным кроликом. Интересно, куда делись все эти огненные монстры? – Нас? – спросил Аксель. Его ладонь скользнула вдоль моих волос. – А я там зачем? Меня с ними в тот день не было. «В тот день». Значит, уже не сегодня. Я вздохнула. Так и счёт времени легко потерять, с моими-то провалами. – Ничего не знаю, – ответил Фэн. – Бригитта ждёт всех, кто может прийти. Тебя тоже, Эйнвар. – Ты видел в каком я состоянии?! Я сейчас о таком действии как «ходить» забуду на ближайшую неделю. Забирай этих придурков и проваливайте все. Судя по звукам, Лаззияр встал и пошёл к выходу. Аксель за ним не последовал. – Фэн, дай мне минут десять, пожалуйста. Я всё равно ничего не знаю. Мне даже ребята ничего толком не рассказали. Пусть пока опросят Лягуша и этого… как его… – Йенов, – сухими губами произнесла я. Голос был похож на скрип пера по свитку. Сразу же сказала второе слово: – Пить. – Я передам Бригитте. Дверь вновь скрипнула, и мы остались втроём. По крайней мере, я так думала. Аксель осторожно снял марлевую повязку с моих глаз. Теперь я хотя бы поняла, почему до этого ориентировалась лишь на слух. Свет казался неприятно ярким, я застонала и снова попросила: – Пить. Аксель колебался – не знаю, почему, не могла понять. Эйнвар сидел на кушетке у окна, обложенный подушками, и злорадно ухмылялся. Левая нога вытянута под прямым углом и забинтована от стопы до колена. – Ты меня напугала, – достаточно жёстко сказал Аксель, протягивая чарку с водой. Отчитывает, словно госпожа Моримото. Этого мне ещё не хватало. – Глаза целы, – уже мягче сказал он. – А жаль, – вставил словцо Эйнвар. – Они меня бесят. – Румпелине досталось больше, чем тебе. Имей совесть: твоя туша плюхнулась прямо на неё. Ты ей сломал несколько рёбер. А твой Бернар чуть не сожрал ей лицо. Я знаю, что Лягушу чудом удалось пробить этот толстенный лёд. Чёрт, если бы не он, вас бы троих тут не было. И этого… Йенова тоже, – с пренебрежением сказал Аксель. – То, что ты в неё влюблён по уши, не даёт тебе права так со мной разговаривать, – усмехнулся Эйнвар. – Да-да, мелкая, не хлопай тут своими ресницами, – обратился ко мне. – Ты сама виновата в своих травмах. Не выпускала бы своих чёртовых змей, обошлось бы всё парочкой ожогов. Без этого спектакля. – Ты первый напал, – жёстко ответил Аксель. – Имею право. Она меня бесит. – Только поэтому?! Ты мог её убить. Она неопытный маг, к тому же не ожидала твоей атаки. У тебя совесть куда делась? – Её и не существовало. – Ты. Мог. Её. Убить. – И что? Мир лишился бы одной превосходной уборщицы? Если у тебя фетиш на девок с веником, я тебе подыщу кого-нибудь из батиного гарема. Там таких сотни. Аксель прикрыл глаза и сжал мою ладонь. Я чувствовала, что он сердится не только на Эйнвара, но и на меня. – Мне пора. Поправляйся. Он выпустил мою ладонь и, не взглянув на нас, хлопнул дверью. Теперь я, по крайней мере, понимала, где нахожусь. Комната была похожа на ту, где я оказалась после того, как прожгла Абелю живот. Может, он сам лежал как раз в этой комнате. Кстати, интересно, он уже ходит без бинтов? Я старалась не смотреть в сторону Эйнвара, но слева от меня стояла глухая ширма, поэтому выбор небольшой – потолок, либо же правая часть комнаты, с юным лордом. О, как я его боялась. Он не страшится моего убийства, и ему ничего не стоит ещё раз выпустить своего пса. И всё же я столкнулась с его насмешливым взглядом. – Смотрю я на твои глаза и мечтаю их вырвать, чтобы они не пялились на меня. Ненавижу, когда так пристально смотрят. Но, вот беда, я не могу добраться до твоей койки. Эти дурни спрятали мои костыли. – Ты сам пристально смотришь, – прошептала я. Лучше бы молчала, конечно, это его выбесило. В меня полетела книга. Одна из тех, что лежала у него на подоконнике. Видимо, юному лорду скучно сидеть в палате, вот он и развлекается чтивом. То ли он плохо прицелился, то ли не рассчитал удар, но книга плюхнулась возле кровати, даже не задев меня. Эйнвар никак это не прокомментировал, отвернулся к окну. Я подняла руки. Правая забинтована на локте и предплечье, но шевелить я ей могу, значит, не сломана. Под ногтями запеклась кровь – откуда она? Ноготь на мизинце сломан наискосок – отрастать будет несколько месяцев теперь. На запястье неровный след от ожога – блестит, чем-то помазан. Левая рука целая, если не считать пары синяков и ссадины на ладони, видимо, получила при падении. Трогаю ей лицо – всё забинтовано по кругу, кроме глаз. Одеяло отдёргивать не решаюсь – не уверена, что я одета, да и без глаз чувствую давящую повязку на рёбрах. – Как ты их призвала? Только не прикидывайся тупой. Бернар должен был застать тебя врасплох, немного поиграться и отпустить. Но ты успела предугадать и выпустить своих мороков до этого. Не говори, что случайность, я не поверю. Я промолчала. Последовал логичный вопрос: – Что молчишь? – и даже учтивое: – Разговаривать трудно? – Я не призывала, – покачала головой. – Тогда кто? Йенов? – Не знаю. Я никогда его магию не видела. – Вы же вместе на занятия ходите. – Мы худшие в потоке. – Не удивлён, – усмехнулся Эйнвар. – Хотя нет, вполне удивлён. Кто ты такая? Откуда в тебе эта сила? Ты знаешь, вообще, кто такие мороки? Я покачала головой. На самом деле, мне было слишком больно, чтобы мило продолжать беседу с этим парнем, как будто ничего не произошло. Эйнвар вздохнул. Сменив позу, поморщился – свежий ожог на ноге давал знать. На самом деле, не хотелось представлять, что у него там под бинтами. Надеюсь, он сможет ходить. – Мороки – это существа, которых можно призвать. У вас ведь была магия призыва? – Дождавшись моего вялого кивка, продолжил: – Твой дух-помощник, приходящий всякий раз, когда тебе нужно. Морок Бернара – это первое, что я научился создавать, став магом. – Эйнвар утих, словно колебался, стоит ли рассказывать мне свою историю, и всё же медленно начал: – В детстве у меня была собака, Бернар. Хороший, верный пёс. Если ты думаешь, что мародёры нападают только с севера, то ошибёшься. До огненной провинции легко добраться на кораблях и лодках. Его взгляд застыл. Я пригляделась, и заметила в печальных голубых глазах отражение бликов света. Эйнвар вспоминал тот день. – Они вламывались в дома и пытали людей, а потом просто убивали. Нападение застало династию Нартинитов врасплох. Начали с женской половины дворца. – Эйнвар нервно сглотнул. – Они насиловали мою мать. – Т-ты… видел? Эйнвар кивнул, обхватив руками здоровое колено. – Я выпустил Бернара, приказал разорвать напавших. Их было трое. Двоих Бернар загрыз насмерть. Третьего ранил, а тот, в свою очередь, убил пса. Он просто… просто вспорол ему горло и отбросил в сторону, как… Эйнвар глотал слёзы. Он запрокинул голову, уставившись в потолок, напряжённо, порывисто выдохнул. Я была поражена: неужели этот заносчивый придурок умеет плакать и… даже не постеснялся показать свою слабость мне? – Затем подошёл ко мне. Пока мама кричала и отбивалась от последнего, этот урод добрался до меня – я сидел, спрятавшись за ящиками с одеждой – схватил меня за шкирку. В его руке блестел клинок. Я помню только, что мне было очень страшно. Я словно весь съёжился до очень маленьких размеров и понимал, что некому меня спасти. Я должен был сам стать защитником для мамы, а не… – И что было потом? Эйнвар помутнённо моргнул, словно только сейчас осознал, что рассказывает историю не самому себе. – Бернар напал сзади. Вцепился огненной пастью в зад этому уроду. Он выпустил меня и удрал. А Бернар теперь… теперь он всегда со мной. Лицо Эйнвара озарила тёплая, благодарная улыбка. По спине пробежали мурашки. – Когда мы оправились от произошедшего, то поняли, что огненный пёс никуда не девался. Он следовал за мной по пятам, словно ожидая моего приказа. До этого дня все думали, что я… ну, обычный, без волшебных сил. Лорд Оган… отец, он потом объяснил, что происходит. – Твой магический путь начался с призыва морока своего погибшего пса. – Да, так. – А мой путь начался с того, что я прожгла Абелю живот. Я прикрыла глаза, чувствуя, как бешено бьётся сердце. Эйнвар не просто богатенький отпрыск, которому всё дозволено. Ему пришлось натерпеться за не самое радужное детство обычного человека. Интересно, каким он был? – Ты призвала змей. И не одну, а трёх, – тихо сказал он. – И неужели не помнишь, как ты это сделала? Я покачала головой, чувствуя, как натягиваются бинты. – Я лишь помню, что когда ты атаковал, меня словно чем-то ударило. Я упала, и… появилось такое чувство, будто меня разрывает. Я думала, это от твоей атаки. Думала, что умираю. Эйнвар расхохотался, но быстро замолк. Тепло улыбнувшись, сказал: – Да, мне знакомо это чувство. Чувство, что тебя разрывает. Это процесс отделения твоего морока от тебя. Нормальная штука. – Ты каждый раз такое испытываешь, когда призываешь Бернара? – Да. И тогда, десять лет назад, тоже. И всё же, не у каждого получается призвать сразу трёх мороков с первого раза после всего одного занятия по призыву. Я о таком даже не слышал. Видимо, ты здорово напугалась. – А почему у Бернара три головы? – Это мне так захотелось. Со временем, когда ты подружишься со своими мороками, то можешь менять их, как тебе захочется. Вплоть до других существ. У нас с Бернаром дружба была и раньше, поэтому я практически сразу мог делать с ним всё, что захочу. Твои мороки для тебя – такие же чужаки. Они будут тебя защищать, пока тебе угрожает опасность, но никто не даёт гарантии, что они сами на тебя не нападут.