XLI. Безумие

После разговора с Фридой в голове поселилась какая-то тяжёлая, тягучая пустота. Казалось, что черепушку мою распирает от клубков серого беспросветного тумана. До занятия с Раффом ещё час, но есть перехотелось. Я решила, что сейчас самое время найти Йенова. В обычное время это не требовалось – парень сам всегда появлялся тут как тут, стоило только подумать. Он словно прятался за углом и лишь выжидал подходящий момент. Но так как сегодня я его не видела нигде, то самым логичным было пойти к одной из башен водных и попытать там удачи. Около пятидесяти комнат. В какой же из них спит сын хёвдинга? Понятно только, что не в той, где живёт Лаззияр. И не в той, где живёт Вероника. Уже на две меньше. Я вздохнула и принялась подниматься по каменной лестнице. Даже если я не успею его найти за этот перерыв, такая прогулка-тренировка ног мне не помешает. В конце концов, подсчёт ступеней помогал отвлечься от мыслей о маме, мече и дурном сне. Перед глазами то и дело возникало лицо Фриды, которое я тотчас гнала прочь. На втором этаже остановилась. Три комнаты, к каждой ведёт деревянная дверь с ручкой-кольцом и небольшим кованным окошком в верхней части. Какой у меня план? Стучать во все двери, пока не найду нужную? Попытаться посмотреть в то окошко? Не достану ведь, даже на цыпочках. Или, может, сразу у первого встретившегося водного спросить, не знает ли он Йенова Тарфа? Вряд ли, конечно, Йенов ведь – такая же зелень, как и я. С другой стороны, после происшествия прославился наверняка. Пока я стояла и раздумывала, сверху кто-то начал спускаться. Через несколько секунд на лестничную площадку вприпрыжку выскочила Анэлия. По её вскинутым бровям казалось, что она крайне удивлена меня видеть. Равно, как и я её. – Что ты здесь делаешь? – спросили мы практически одновременно. И расхохотались. Немного нервно, правда. По блуждающим глазам Анэлии я поняла: её никто не должен был увидеть. Но долг новой укрепляющейся дружбы не позволяет ей удрать. Анэлия ответила первой: – Я делаю обхо-о… И замолчала. Щёки покраснели. Руки девушка спрятала за спину и принялась раскачиваться на пятках, как нашкодивший ребёнок. Какие тайны ты скрываешь, Анэлия? За кем ты шпионишь? Я заметила, как девушка благодарно выдохнула, когда я сменила тему. – Не знаешь, где комната Йенова? – Знаю! – бодро ответила она. – Седьмой этаж. Тебе с ним поговорить или проследить за ним? – Проследить? Что?.. То есть, я поговорить хочу, мы не виделись уже долгое время. – А-а-а, а то если проследить, у меня такая штучка есть. Анэлия вытащила из набедренной холщовой сумки две медных трубочки, которые, словно магнитом, удерживались своими боковыми частями. – Лягуша безделушка, – она повертела в руках, демонстрируя мне со всех сторон. – Прикладываешь к двери или к тонкой стене и раздвигаешь, чтобы получилось такое квадратное отверстие. Можно подглядывать за кем хочешь, и тебя не должны увидеть. Ну, по крайней мере, так сказал Лягуш. Только Йенову про это ни в коем случае не рассказывай! – поспешила она добавить в конце. Я улыбнулась. Ну да, тогда ни у одной девушки не останется никаких секретов перед Йеновом. Он ведь может следить даже за ванной комнатой. Если ещё и научиться варить зелье невидимости, так вообще такой информации можно понабрать. Целый план для идеального шпионажа. – А у тебя откуда? Лягуш подарил? – Не совсем, – смутилась Анэлия. – Сиону отнести надо. – Лягуш попросил отнести ему артефакт? – Нет. Сам господин Следж. От меня не ускользнуло то, что Анэлия сперва назвала декана земного факультета просто по имени. Они явно больше, чем просто преподаватель со студенткой. Но вот насколько они близкие друзья? И что их объединяет? Анэлия крадёт для него редкие артефакты? Может быть. А он ей за это что? Полную вседозволенность? Отличные оценки практически по всем предметам? Надо бы спросить у неё. Но как-нибудь в другой раз. Поблагодарила Анэлию и поднялась на седьмой этаж. На всех предыдущих стояла тишина – практически все студенты сейчас на занятиях или в столовой, или во дворе. Здесь же я услышала надрывный быстрый шёпот. Слов не разобрать – стены приглушают членораздельные сочетания звуков. Кто-то плачет? Смеётся? Или всё сразу? Так же – три двери. Я подошла к первой – вроде не отсюда. Попыталась заглянуть в маленькое окошко. Оно оказалось завешено плотной синей тканью. Зараза! Подошла ко второй двери. Удача! Звук шёл из-за неё. Если приложить ухо к двери, шёпот становился практически отчётливым, но всё таким же непонятным. Какое-то древнее наречие? Кто-то читает заклинание? Подтягиваю голову к окошку. Моего роста не хватает, чтобы увидеть всю комнату целиком – глаза едва достают до отверстия. Пожалела, что не взяла с собой прибор, который показала Анэлия. Я вижу каменный потолок, люстру с наполовину догоревшими потушенными свечами, кусок окна, завешенный такой же плотной шторой, что и первая дверь. Где-то ещё в сумраке угадываются очертания мебели: шкафов и полок. Я опустилась вновь на пятки. Чутьё подсказывало, что к третьей двери можно даже не подходить – там ничего. Постучалась. Голос за дверью сперва смолк, а затем начал даже громче, теперь я могла различить отдельные слова: – Проклятие… проклятие… съедает меня… причина… ключ… надо стараться, стараться… быть лучше… неправильно… ошибка… ошибка… проклятие… Послышался сдавленный крик. Кому-то причиняют боль. И снова прерывистое дыхание, бормотание о каком-то проклятии и ошибке. Я постучалась снова. На этот раз – никакой реакции. Тогда я потянула кольцо на себя. Дверь упёрлась в какую-то преграду. Конечно, Румпелина, дурочка ты, она будет заперта. Чего ты хотела-то? Стучу ещё раз, но крики не замолкают. Бормотание сливается в протяжный быстрый гул нашёптывания одних и тех же фраз. Даже отделяемая от меня дверью атмосфера безумия окутывала и покрывала мою кожу мурашками. – Эй, – позвала я, – Йенов, ты внутри? Открой, пожалуйста, дверь! Потянула кольцо на себя, и – о чудо – дверь поддалась. Если она и была заперта на щеколду, то очень небрежно, не до конца, поэтому легко соскочила. Сквозь открывшуюся мне щель, я увидела полумрак в тёмно-синих оттенках. Наверное, при солнечном свете комната должна выглядеть голубой – любимый цвет Йенова. Первое, что бросилось в глаза – куча деревянных обломков на полу. Их было так много, целая гора. Некоторые предметы разрушены не полностью – я увидела маленькие модели драккаров с отломанными и порванными парусами, с пробоинами в корпусах. Не знала, что Йенову интересны корабли, и он коллекционирует модели, а, может, даже сам собирает. Впрочем, это увлечение вполне логично. На постели, подтянув колени к груди сидел он сам. Светлые волосы всклокочены, большие голубые глаза распахнуты ещё шире обычного, губы беззвучно шевелятся, зачитывая свою мантру – жуткое зрелище. В комнате стоял застойный запах немытого тела и грязи – нестерпимое для меня ощущение, но разобраться в том, что происходит, нужно. Я снова позвала парня по имени, надеясь, что хотя бы теперь он отреагирует. И точно. Йенов повернул ко мне голову и замер, уставившись стеклянным взглядом, отказывающимся фокусироваться на моём лице. Интересно, что он видит? И видит ли окружение вообще? – Проклятие… надо стараться… лучше… Губы снова начали шевелиться, нашёптывая про какую-то ошибку и проклятие, глаза при этом неотрывно смотрели на меня, даже не моргая. Йенов ещё дергал головой, словно пытался отогнать назойливое насекомое. – Ты меня слышишь? У тебя всё хорошо? Балда! Какой там хорошо! Тут всё плохо, даже идиоту видно. Правда, не видно, наверное, самому магу. – Ошибка… И вдруг во взгляде словно что-то сверкнуло, какое-то прояснение рассудка. Йенов замер, медленно поднимая левую руку вверх. Рот, приоткрыл, вернее, нижняя челюсть безвольно повисла, словно её не держали мышцы. – Это всё из-за неё! – вдруг выпалил он, ткнув в меня дрожащим пальцем. Позади меня со стуком захлопнулась дверь. От ветра, наверное. Йенов вскочил с постели, кинулся ко мне, выкрикивая нечленораздельные ругательства. Не помню, как я очутилась возле противоположного угла комнаты, а в руке моей появилась швабра – что она вообще там делала? Я выставила её вперёд как своё единственное оружие и стала медленно двигаться по стене к двери, всё ещё не оставляя попыток достучаться до свихнувшегося парня. – Йенов! – позвала я. – Да чтоб тебя! – Отбиваю его замахнувшуюся тощую ручонку, попадаю прямо по локтю. Он взвыл. – Остановись! Ты делаешь только хуже. Что у тебя стряслось? – Это всё ты! Ты виновата! Ты! Его грязная рубашка не была застёгнута ни на одну пуговицу. Когда он двигался, я заметила кое-что странное – на его животе красовалась алая спираль. Вырезанная чьим-то ножом. Меня аж передёрнуло от увиденного. Такой же рисунок был у трупа Эрика, найденного в лесу. Впадать в ступор было сейчас не лучшим решением, но я пропустила один удар, и Йенов схватил меня за волосы. Мы оба грохнулись на пол. Я верещала и пыталась расцепить его руки, но он тянул всё сильнее и орал в ответ какие-то страшные слова на древнем языке. Попутно уворачиваясь от его несильных ударов, я пыталась дубасить его в ответ сперва бесполезной шваброй, потом кулаком и затем в моей руке внезапно, но очень желанно вспыхнуло пламя – как нельзя кстати. Заметив огонь, Йенов, как испуганный котёнок, отпрыгнул к кровати и, продолжая стоять на четвереньках, неожиданно трезво сказал: – Почему ты? Почему она выбрала не меня? Это же должен был быть я… Зрачки закатились, тело прогнулось дугой в пояснице. Йенова затрясло мелкой дрожью. Из приоткрытого рта пошла пена, капая ему на грудь, рубашку, пол. Он стоял на коленях, и в этот момент в левой руке, которую он поднял прямо над своим лицом, что-то блеснуло. Лезвие! Ножом или кинжалом – неважно – Йенов собирался ранить себе глаз. Меня трясло от страха, но я должна была это предотвратить! Подползла к швабре и, максимально вытянув её, попыталась сбить его руку. В этот момент меня подхватили под мышками и подняли в воздух, так что мне оставалось лишь болтать ножками и визжать. – Оставь, – прозвучал над ухом равнодушный голос Акселя. – Ему уже ничем не поможешь. Словно в подтверждение его слов Йенов воткнул себе нож в глаз с диким воплем.