XLVI. Правда

– Твою же… Эйнвар старался не сквернословить при дамах. Но когда он видел какую-то лютую дичь, не поддающуюся законам логики и адекватному описанию, то напрочь забывал о том, что джентльмен и вообще аристократ. – Кто поставил тебе печать? – Я не… не знаю, говорила же. – Понятно. Настолько тупая, что с тебя даже прока узнать, кто ты такая, нельзя. Хотя… может, ты шпионка? Притворяешься тупой и слабой, а сама выпускаешь трёх змей в ответ на безобидную шутку. – Да чего ты так взъелся? Я же говорила, что всё произошло случайно. – На тебе печать Нокты, убогая. И в день твоего рождения она активировалась. Не снялась, проявляя твою силу, а именно активировалась, усиливая данное природой. Мне оставалось только подбирать с пола упавшую челюсть. – Нет, ну ещё это может быть какая-нибудь шняга, которую ты подцепила от Йенова. Смотри, я даже не поленился запомнить имя восьмого сына хёвдинга ради тебя и твоей поганой шайки неудачников. Если убрать все ругательства и обзывательства из тирады Эйнвара, складывалось следующее: на меня либо наложил печать кто-то из жрецов-последователей Нокты, чтобы то ли заблокировать, то ли активировать силу, либо меня заразил какой-то инфекцией Йенов. А если учесть, что его дальняя родственница была теневой жрицей, то это всё вполне могло быть связано между собой. Теперь я просто жаждала на днях навестить Йенова и расспросить его подробнее обо всём. Но надо было дождаться его возвращения в реальность. – Мне искренне интересно, кто ты такая, – пробормотал Эйнвар. – И я понятия не имею, почему меня так беспокоит твоё благополучие, но… вставай. Я, пребывая в лёгком шоке, послушно поднялась на ноги. Не сразу заметила, что Бернара поблизости нигде нет. Эйнвар встал в позу звезды, закрыв глаза, и монотонно произнёс: – Если ты хочешь призвать свой морок, тебе нужно чётко представить образ в голове и испытывать к этому существу только одно чувство – любовь. Морок должен знать, что ты его любишь, что призываешь не как раба, но как любимое существо. Я не любила змей. Но мне повезло, что мой морок – не собака. Собак я не просто ненавижу. Они вызывают у меня приступ паники и агрессии. Вряд ли я бы смогла полюбить такой морок, как у Эйнвара. Закрыв глаза, окунулась во мрак, постаравшись пробудить в себе всю самую большую и искреннюю любовь к трём ненасытным змеям, которых я видела всего один раз в жизни. В темноте, однако, возник образ, который я не совсем ожидала и, который, как я не старалась изменить или прогнать, никуда не девался. На ногу приземлилось нечто тяжёлое, заставившее меня ойкнуть, и с металлическим звоном тихонько упавшее на землю. – Румпелина, это что, блин, такое? – из последних сил сдерживаясь, спросил Эйнвар. Передо мной на земле валялся одинокий меч, полыхающий ярко-оранжевым пламенем. Судя по всему, тот самый меч из моей комнаты. Я поспешила его подобрать. – Это… это мамино… – Мамино? Ты же сирота! Рассказывать Эйнвару о своём сне я не собиралась, поэтому просто тупо прижимала меч к груди. Парень потряс головой, хихикнул, а потом неожиданно серьёзно попросил: – Дай посмотреть. Я неуверенно протянула ему рукоять, не отпуская её. Эйнвар хотел осторожно подхватить клинок, но для него тот оказался на удивление горячим. Парень ойкнул и сунул два обожжённых пальца в рот. – Прекрасно! Позравляю, Румпелина, познакомься, это твой морок! – Но ведь… были змеи. Почему? – А это уже ты должна отвечать мне на этот вопрос. Уже гораздо ближе прозвучали фанфары, и мы услышали приближающийся топот копыт. – Это за мной. Делаем ноги! Эйнвар схватил меня за другую руку и потащил, пригибаясь как можно ниже к земле, а я поплелась следом, волоча меч по земле. Эйнвар только и ругался на то, как беспечно я обхожусь с оружием. Когда мы скрылись в лесу и уже поднимались в гору, я спросила: – Почему я иду за тобой? Это же тебя ищет отец. – Потому что у тебя эта железно-огненная штука в руках, которая не должна тут находиться. – Почему? – Потому что… ты что, за дурака меня держишь? У тебя сейчас в руках реликвия, модель меча Богини, полыхает ярким пламенем и не даёт никому до себя дотронуться, кроме тебя. – Ты сказал, что это мой морок. Но ведь морок – это живое существо. – А вдруг этот меч обладает разумом? И если я сейчас тебя атакую, сам начнёт отбивать все мои выпады. Мы же не знаем. – Я, честно, пыталась представить змей. Не понимаю, как так получилось. – У меня никогда не было проблем с мороками, поэтому я не понимаю, почему Бригитта приставила именно меня к тебе. Я понятия не имею, как научить человека с нуля управлять этой хтонью. Мы поднимались всё выше. Цветущий, благоухающий свежестью лес, наполненный самыми различными ароматами, расслаблял, заставлял дышать полной грудью и забыть о невзгодах. Но несмотря на это, в какой-то момент я испытала очень неприятное чувство дежавю. Через какое-то время мне стала ясна причина. Мы стояли прямиком в том месте, где нашли труп Эрика почти месяц назад. Эйнвар тоже это понял. Он встал, склонив голову. Для него это стало место почтения памяти. И хоть я была не при чём, но явно чувствовала себя не в своей тарелке. Разум непрошено рисовал неприятные картинки той злополучной ночи. – Культ Нокты убил его. Зачем? Зачем?! Эйнвар со всей силы стукнул кулаком по ближайшему ранжаду так, что тот загорелся синим, переходя в фиолетовый, а стая напуганных птиц вспорхнула с веток. – Я думал, что Йенов сможет ответить на мои вопросы. Я ведь не так давно узнал, что он причастен к Нокте. Всегда знал, что в стенах Академии есть предатель. А так как странности начались именно с вашим набором, не сложно понять, что это кто-то из новеньких. И верил, что Йенов может объяснить причину, зачем им нужен был Эрик. Но он сошёл с ума! Рехнулся и попытался наложить на себя руки. И даже если он больше не попытается себя убить, его разум навсегда утерян. Я не смогу ничего от него узнать. Я слушала эту исповедь молча, чувствуя, как мои ноги медленно превращаются в желе. Если Эйнвар решит выместить зло на мне… я не смогу защититься мечом. Я даже не могу его удержать дольше минуты в вертикальном положении. – Сяо ранили на соревнованиях. На животе нашли такую же метку. – Спираль? – с ужасом спросила я. Значит, ранение Сяо тоже было не случайным. Его пытались ранить. А его соперник? Он ведь так и не показал лица. – Теперь ты… я думал, что ты хоть что-то знаешь! Он повернулся ко мне с такой ненавистью в глазах, что я едва не споткнулась о свою ногу, отступая назад, и не полетела кубарем с горы. – Ты всегда вела себя крайне подозрительно для тихой мыши из приюта. Привлекала к себе слишком много внимания, обладала слишком большим потенциалом. Я думал, дело в печати. Думал, ты из какого-то знатного рода, возможно, бастард кого-то из знати, может, даже потомок рода Рохатисов. Я издала непонятный икающий звук. Он что, думал, что я незаконная дочь кого-то из потомков императорской семьи? Совсем, что ли? Вот у кого кукуха поехала. – Но это не так. На тебе печать, защищающая не тебя. А других. Защищающая от того, что ты можешь с нами всеми сделать. Эйнвар настолько расстроил меня, что меч с тихим бульком растворился в воздухе. Парень лишь усмехнулся. – Не умеешь управлять своим мороком, говоришь… – Но… но… я же случайно! – Ты это уже в сотый раз повторяешь. Значит, если ты делаешь это не сама, это делает за тебя кто-то другой. Скажи, Румпелина, кому ты служишь? Кто твой господин? Кто послал тебя в эту Академию и с какой целью? Что преследуют ноктианцы? Может, вы хотите не только род Рохатисов изничтожить, но ещё и всех остальных лордов? Построить во всей Ругнарвии демократию? А вернее, забрать всю власть себе. Одного ведь Гольратана вам мало. И вы решили начать с Нартинитов. Вырезать всех моих друзей, чтобы свести меня с ума. Чтобы я сам отказался от престола в конечном итоге. Сперва мне показалось, что Эйнвар говорит какую-то несусветную ерунду, так что я даже не знала, как реагировать. Лишь пятилась назад, пока не упёрлась спиной в шершавый ствол. Может, он тоже начал сходить с ума? Скоро начнёт бормотать про какое-то проклятье и предназначение, как Йенов. Но чем дальше он говорил, тем больше я понимала, что это стройная теория, которую парень вынашивал годами, а сейчас я стала последним элементом в ней, создав цельную картину. И когда он закончит говорить, то прикончит меня, чтобы вздохнуть спокойно. Он утащил меня в лес не потому, что хотел поиздеваться над маленькой девочкой и не потому что мечтал со мной развлечься. И совсем не потому, что его отец прибыл в Академию, а Эйнвар не желал попадаться ему на глаза. Вернее, конечно, потому что лорд Оган сюда приехал. Только вот Эйнвар хочет его защитить. От меня. – Эйн… Эйнвар, я ничего не знаю, клянусь тебе. Ты можешь поехать в Эрим и спросить у госпожи Моримото обо мне, если не веришь мне. – А откуда мне знать, что Моримото сама не последовательница Нокты? И что она не станет покрывать тебя? Что она вообще не придумала тебе целую биографию? Он прав. В этом не была уверена даже я. – Я… я не желаю тебе зла. Я не причастна к убийству Эрика и всем этим ранениям других студентов. Поверь, я так же напугана, как и ты! Если это хоть немного отведёт подозрения, меня саму чуть не убили! Тогда, на соревнованиях, в меня прилетела шаровая молния с арены. Аксель рассказал… Эйнвар внезапно замер, как вкопанный. – Аксель? – он удивлённо вскинул брови. – Что вы делали вместе на арене? – Он меня пригласил посмотреть на битву мётел. – Он мне сказал, что ты и Вероника устраивают показ мод. Это было его ответом на вопрос, почему не пришла Вероника. – Вероника действительно устраивала показ мод. Она звала и меня, но я решила, что успею в два места. Я не знала, что начнётся такой бедлам. Там была такая давка, и куча дыма, и… – Я в курсе, – прервал он меня. – Почему он мне соврал… – Это из-за репутации. Аксель очень переживает, что ты перестанешь с ним общаться из-за того, что ему… нравлюсь я. Я ведь замарашка и… – Нравишься? – Эйнвар вдруг загоготал, спугнув очередную стаю птиц. – Он поспорил на тебя. – Ч… – Поспорил, что ты ему дашь. Потому что мы всей компанией его стебали за девственность. Мол, ему никто не даст, даже какая-нибудь уродка-нищебродка, вроде тебя. Особенно сильно его стебал Эрик. А тут ты появилась, новенькая. Ну и он решил приударить. Глотая слёзы, я молча кивнула. Гордость. Пусть бы лучше моим мороком была гордость, а не всякие змеи и мечи. С другой стороны, внутри я даже ликовала. Получается, не просто так что-то смущало меня в его поведении. Получается, он обычный обманщик, действующий в собственных интересах. На Эйнвара поднять глаза я побоялась. Весь его вид кричал: «Да как ты вообще кому-то понравиться можешь? Не внешности, ни силы, ни денег, ни статуса». – Аксель врал мне. Бессовестно. – Да! Именно! – Но и ты тоже. – Я подняла на него глаза, и, видимо, моё зарёванное лицо в гневе показалось парню страшным, поскольку он вдруг начал отступать назад, за дерево. – Вероника – не твоя истинная пара. Ты помолвлен с родственницей императора, не так ли? Глаза Эйнвара хаотично забегали. Он не знал, как оправдать своё поведение и лишь недовольно фырчал – никак не получалось придумать причину. И его явно шокировало то, что я откуда-то знаю правду. Значит, Рафф мне не солгал. Ну хоть кто-то. Богиня, почему весь этот мир состоит лишь из жуликов и обманщиков? Неужели нет ни одного порядочного человека? Повсюду ложь, сплошная ложь. Из последних сил сдерживала себя, чтобы не заорать и не кинуться на него с кулаками. Я понимала, что виноват совсем не Эйнвар, он лишь открыл глаза на близкого мне человека. И всё же как приятно было жить в неведении, думая, что ты кому-то можешь искренне нравиться. Мне казалось, что даже сам воздух нагрелся, а глаза застилало красным – настолько сильно сейчас меня бесила сама ситуация. Подвернись мне что-то хрупкое под горячую – в буквальном смысле – руку, и я уничтожу это, не оставив и следа. Но я лишь стояла, гневно сжимая кулаки до боли в пальцах и пялилась на ботинки Эйнвара. Если ему хватит мозгов побежать – догонять я не стану. Уже не глотая слёзы, позволяла им свободно течь по щекам и высыхать липкими дорожками. В какой-то момент я заметила, как Эйнвар всё же спрятался за дерево. Давай-давай, проваливай. А в следующую секунду мне на шею опустилась верёвка.