LI. План

Я проторчала в темнице несколько часов. Сперва меня бросило в мелкую дрожь. Стало страшно: что теперь будет? Неужели и вправду казнят? Абсолютно беспочвенно напасть на дочь директрисы – это более, чем серьёзный проступок. Затем мне стало всё равно. Кто я такая, чтобы так рьяно бороться за свою жизнь? Безродная, бездомная оборванка. Таких сотни. Я не добилась чего-то великого, не достигла каких-то высот. Нет титула и власти. Моя жизнь в прошлом скучна и однообразна. По сути, прошлого-то и нет. Как нет и настоящего, и будущего. Мне не о чем сожалеть и нечего даже вспомнить. Моя жизнь бессмысленна, как и смерть. Но смерть хотя бы принесёт всем облегчение. Хотя нет, есть кое-что, что я хотела бы узнать напоследок. Увидеться с мамой и задать лишь один вопрос: «Почему?» И выслушать её историю. Мне кажется, в этом кроются все ответы. Потом я уснула. Провалилась в какой-то дикий, очень мрачный кошмар, где меня пытали, растянув за руки и ноги верёвками, привязанными к столбам. Резали кожу огненными лезвиями, а в рот заливали ледяной отвар, настолько холодный, что тот аж дымился. Вокруг гудели пьяные, безумные голоса. Из мрака проступали знакомые лица: Йенов, Анэлия, Эйнвар, Хавза, Демура. Они все нараспев повторяли: – Виновна. Виновна! Затем все смеркло. Из кромешной тьмы зажглись два больших жёлтых глаза. Послышался переливчатый женских смех. – Румпели-ина, – нараспев позвала эта женщина. – Ты не представляешь, насколько сильно ошибаешься, вставая на их сторону. Тебя там ничего не ждёт, кроме боли и разочарования. Но ты можешь стать всесильной, можешь стать всемогущей. – Кто вы? – спросила я у голоса, который был всюду и нигде одновременно. Он закрадывался в глубины сознания, эхом отражался отовсюду и вибрировал в воздухе. – Ого! Кто-то может не знать саму царицу ночи? Не помнишь ли ты, дитя, легенду? – Нокта! Я в ужасе отпрянула, хотя бежать из собственного сна было некуда. Почему только я не просыпалась? Вокруг всё завертелось, я поняла, что вишу вниз головой, болтаясь в каком-то тёмном, липком желе, обволакивающем моё тело со всех сторон. – Мне так нра-авится твой потенциал. Ты могла бы стать прекрасной ночной жрицей. – Нет! Ни за что! – Но подумай, что ты теряешь? У тебя ведь нет никого и ничего, что могло бы помешать встать на тёмный путь. Путь, который все хают, но который, на самом деле, прекрасен. Он открывает на многое глаза и разбивает розовые очки, с которыми живут все «хорошенькие». Я чувствовала, как эта субстанция медленно подползает к моему горлу, постепенно поднимаясь и выше. И вот она начала просачиваться сквозь сомкнутые губы. Я замычала, затрясла головой, насколько это было возможным. – Не сопротивляйся, дитя. Это бессмысленно. Я всё равно заберу тебя, когда придёт время. ***Я очнулась от собственного крика. Под ногами чувствовалась сырость, и я уже испугалась, что могла случайно обмочиться от страха. Но к счастью, это просто сам пол оказался сырым. – И что же ты так орёшь? – услышала я недовольный, но ужасно знакомый голос Рафф! Сперва меня обуяла радость, но затем льдом окатил страх. Вдруг он пришёл, чтобы отвести меня на казнь. – Что вам нужно? – спросила я. Рафф в ответ расхохотался. – Пришёл исполнить твоё последнее желание. Я выдохнула. Значит, это правда. Меня казнят. Что ж, пожалуй, стоит тогда спросить у профессора, как меня будут убивать. Ну а кто мне ещё расскажет? – Скажите, меня повесят или… гильотиной? – Что за средневековые методы? Это прошлый век. Все давно используют зачарованные артефакты для расщепления тела и души. А ты к чему задала этот вопрос? То есть… он не знает про казнь? Или притворяется? Скорее, второе. Играет со мной опять в кошки-мышки. – Меня… меня должны казнить. – Что? За что? За то, что ты подралась с дочкой директрисы? Ну а я с ней спал вообще-то. И смотри, меня даже не уволили. Лучше мне пропустить мимо ушей это откровенное уточнение в отношениях между Анэлией и Раффом. Я думала, такое невозможно. Но, видимо, сказываются и привилегии быть дочкой директрисы. – Не совсем… – Я не знала, могу ли доверять Раффу. Он мой декан, но с Бригиттой он работает уже много лет, а Оган – его правитель, его лорд. Он мог быть с ними заодно. Как и все, впрочем, как оказалось. Рафф приблизился к решётке, ухватившись смуглой ладонью за металлический прут. И почти ласково попросил: – Расскажи мне. Тебе нечего бояться. Никто не знает, что я сюда пришёл. Мне просто любопытно, что вызвало твою очередную вспышку магии. Я лишь хочу помочь научиться тебя управлять этим. Нельзя выпускать студентку, так и не научившуюся себя контролировать. Это может быть опасно. Он не знает. Ничего не знает. Не знает, что возможно, я не доучусь до конца. Я решилась выложить ему весь диалог между лордом огня и Бригиттой. Он нахмурился, узнав, что я подслушивала. Но не проронил ни слова, ни разу не перебил. Задумчиво теребил волосы в бороде и иногда поглаживал прутья решётки. Когда я закончила, он какое-то время молчал, затем просто сказал: – Ты должна научиться управлять своим мороком. Это вопрос жизни и смерти. Я не смогу тебя этому научить сам в полной мере, но мы оба знаем, кто тебе поможет. – Но вы ведь… – Выслушай! Можешь, воспринимать это как приказ, а не рекомендацию. Вам обоим будет лучше учиться именно в паре. Ваша магия настроена друг на друга. – Что это значит? Почему? – Я не могу ответить, потому что сам до конца не понимаю. У меня есть теория, которую мне нужно будет проверить. Для этого придётся кое-кого допросить. Но пока тебе придётся работать с Эйнваром. У тебя нет выбора, если хочешь жить. – Только не наедине! – Если хочешь, я буду за вами присматривать. Во избежание новых травм. Согласен, это разумно. Теперь следующее, Румпелина Стоун, я знаю, что ты виделась с матерью во сне и разговаривала с ней. Что? Откуда… Фрида Беркана! Конечно, все преподы общаются между собой. – Она дала тебе какой-то артефакт, так? Тебе нужно будет его зачаровать. С этим обратись к Следжу. – Но ведь… – Мы не скажем, откуда. Скажи, что это мой меч и что я готовлю его на продажу и попросил тебя в качестве отработки самой зачаровать. Ну, в конце концов, придумай какую-нибудь правдоподобную отговорку. Следжу, в общем-то всё равно. К чему может придраться – так это к символам стихий на рукоятке. Если они, конечно, там есть, и если это действительно меч-копия меча Богини. – Я хотела напомнить, что я же в темнице. И меня готовят к казни. Рафф загремел ключами, сняв связку с бедра. – Я именно за этим и пришёл, чтобы тебя выпустить. Или ты что, думала, что я тут пришёл дать тебе ценные указания, а потом оставить здесь? Самой не смешно? Он немного повозился, подбирая нужный ключ. Наконец, замок щёлкнул, и дверь открылась. Я не поверила собственному счастью, переступая через порог. Неужели я на свободе. Пусть, наверное, и нелегально. – Неужели Бригитта разрешила вам меня выпустить? – Она не знает, разумеется. Но разрешит. Скажу, что не знал об истинных причинах, если она мне расскажет. Сошлюсь на кодекс правил Академии. – У нас есть такой кодекс? – Разумеется. И там есть правило, которое гласит, что студентов нельзя заключать под стражу, если они в полной мере не осознавали совершённого действия, вызванного неуправляемой магией. В конце концов, вы сюда пришли все учиться этому. Вы не обязаны с первого дня быть как Абсолюты. Иначе, ты бы сама в темнице проводила времени больше, чем в родной спальне. И Эйнвар, между прочим, тоже. – Но ведь… я обидела Анэлию нарочно. Я хотела причинить ей боль… – Но магия вырвалась непроизвольно. Бригитта знает о твоём статусе как маге. У меня отчёт на каждое занятие по каждому ученику. Тот ещё геморрой, но зато она в курсе про всё, что творится в моём подвале, хе-хе. Честно говоря, я пребывала в лёгком шоке от того, какой Рафф оказался ответственный преподаватель. И как, на самом деле, переживал за всех учеников, в том числе и за меня. Он мог быть каким угодно вспыльчивым, как угодно мог унижать, но он действительно стремился научить магии и защищать каждого студента.