LII. Мастер-класс

Мы встретились на том самом поле. Эйнвар уже ждал там, бродя с кислой недовольной рожей по округе. Завидев нас, он напрягся ещё больше, скрестив руки на груди. – Ты должен мне помочь, – сказал Рафф. – Вот эта безнадёга нуждается в некотором мастер-классе. – Опять?! Да что же вы все ко мне пристали с ней? Однако я заметила, что во взгляде Эйнвара не было обыденной брезгливости и презрения. Он готов мне помочь. Уж не знаю, что ему пообещали взамен. – Вставай туда, – он кивнул к одному из валунов на опушке. – Да не на него залезай, дура, а рядом! Что ж такая непонятливая? Рафф сам уселся на упавшее когда-то бревно, подперед подбородок кулаком, и внимательно следил за нами. – А вы… вы не уйдёте? – Я пригляжу за вами, если вдруг что-то пойдёт не так. Но вы не стесняйтесь, считайте, что меня тут нет. Эйнвар, делай, что хочешь, только не убей её и не сильно покалечь, но главное, чтобы она научилась. – Смотри, как это делаю я. Сперва я закрываю глаза, затем максимально подробно рисую в голове образ того, кого хочу призвать. Для лёгкости призыва можешь ещё иметь в голове чёткую цель, для чего ты призываешь. Страх ли перед опасностью, и, соответственно, морок для защиты, или же тебе нужно шпионить за кем-то, или тебе просто холодно, а печь не растоплена. Я засмеялась, но Эйнвар открыл глаза и сердито посмотрел на меня. – Хватит ржать. Я делаю это только, чтобы от меня наконец отстали. И если ты не будешь учиться, мне это вообще не надо. Появившийся из ниоткуда трёхглавый пёс весело вилял хвостом и прыгал вокруг Эйнвара, как щенок. Тот потрепал Бернара по средней из голов и хлопнул в ладоши. – Твоя очередь. Закрой глаза, – приказал парень. – Представь тот образ, который сможешь призвать. Как можно более точно и детально. Теперь напрягись как можно сильнее. Даже задержи дыхание. Не обязательно испытывать негативную эмоцию, достаточно почувствовать сильное напряжение, чтобы всё получилось. Не отпускай при этом образ из головы. Лучше, если он будет статичным. Как три змеи могут быть статичными? Я не могла сосредоточить внимание только на одной, чтобы призвать конкретную. Все трое жаждали меня и моей команды. Я напряглась до дрожи. Вжала голову в плечи, стиснула зубы. От напряжения даже тряслись коленки. Эйнвар стоял прямо сзади меня. Все отрывистые фразы он говорил шёпотом мне на ухо, словно вталкивая в моё подсознание, заставляя меня запомнить инструкцию. От его дыхания по телу вниз бежали мурашки. Ну как тут сосредоточиться? Ничего не происходило. Тогда в какой-то момент я просто решила отпустить это всё. Расслабилась, выдохнула, расправляя плечи. С меня будто упал тяжкий груз, тянувший меня к земле. А теперь получилось расправить связанные крылья и свободно дышать. – Интересно, – пробормотал Эйнвар, и тогда я наконец решилась открыть глаза. В небе передо мной висела гигантская огненная ящерица. Она не обращала никакого внимания на лающего и скулящего Бернара, зато пристально смотрела мне в глаза, ожидая чего-то. – Хорошо. Пусть так. Прикажи ей что-нибудь. – Н-но что? Как? – Ртом! Скажи ей, что делать. – Как команду? Ну типа… «с-сидеть»? Ящерица прикрыла глаза, кивнула ноздрястой мордочкой и послушно присела на ближайший камень, опустив передние лапы на землю. Затем показала раздвоенный язычок и сглотнула. – Прекрасно, Румпелина. Ты добилась невозможного. Научила ящерицу сидеть. – Я же… не специально. – Как раз специально. Твой приказ, твой морок. И она ведь не может пойти против тебя. – Она выглядит куда безобиднее тех змей. – Потому что тебе, на самом деле, не угрожает опасность. В принципе, можешь дать им всем имена, чтобы было проще ориентироваться. Но надо учитывать, что это всё одно существо. У тебя один дух-помощник. И неважно, как он выглядит: как ящерица-переросток или троица агрессивных змей. Я уже говорил это, но повторюсь: только ты решаешь, как будет выглядеть твой морок. Надо это запомнить. Дух-помощник только один. – Ты уверена, что представила всё верно? – Да. Я представляла змей. Хотя ты меня сбивал! Эйнвар закатил глаза. – Я думал, тебе так будет легче настроиться. Как любому нормальному человеку. – Когда ты дышишь мне прямо в ухо? Краем глаза заметила, как Рафф, пожалуй, с живым интересом наблюдает за нами, и посмеивается. Конечно, то ещё шоу, наверное, со стороны. Эйнвар бесился. – Я сейчас не буду тебе помогать! – Ведёшь себя, как ребёнок. – Он и есть ребёнок, – крикнул Рафф, сложив руки рупором. – Не забывай, что он младше тебя на полгода. Почти до заката я тренировалась отдавать приказы мороку. Прятала какой-то предмет, затем просила принести. Сперва это делала я сама, то есть в голове прекрасно представляла, где что лежит. Затем предметы стал прятать Эйнвар. Поначалу у ящерицы возникал ступор, но затем она научилась понимать меня и искать даже то, что я сама никогда не видела. – На сегодня достаточно. – Рафф задумчиво посмотрел на окрашивающееся багряным небо и, хлопнув в ладоши, встал с камня. – Вы отлично потренировались. Сегодня ты, Румпелина, можешь больше не взывать к магии, отдохни. Но завтра придёшь ко мне в подвал, как только проснёшься. ***Мы шли с Эйнваром бок о бок сквозь поле самых ярких и больших цветов Ругнарвии. Столичную область всегда отличал наиболее мягкий и комфортный климат для всей флоры и фауны. Хитрая Нокта забрала себе самый лакомый кусок. – Как назовёшь ящерицу? – Я думаю, это девочка. Может, ей подойдёт что-то типа «Искра»? – Искра. Банально, но весьма изящно. Ей подойдёт. Если только она не будет так же тормозить, как её хозяйка. Впереди расчертил зелёный луг небольшой овражек, который издалека казался мне вытоптанной тропинкой, уходившей в горы. Я спросила у Эйнвара, что это. – Здесь была речушка, но жители Гольратана поставили плотину, чтобы использовать эту воду на нужды города. – Стоп, то есть они поставили плотину ниже по течению? Но какой в этом смысл? Создавать запруду из воды, которая рано или поздно иссякнет? Да и тут бы тогда не было пустыря. Эйнвар усмехнулся, посмотрел на меня, как на наивного котёнка. – Это же необычная река, которая течёт вспять. Её исток – подземный ключ неподалёку от столицы. А сама река когда-то текла и впадала в горное озеро. Я задумалась о том, слышала ли я что-то подобное раньше. Точно! Что-то мелькало в одной из сказочных книжек в приюте. Мои глаза расширились от удивления. – Это здесь находится? А я никогда не думала… – Ну а где ещё такому чуду света находиться? Куда ещё может впадать река, текущая вспять, как не в божественный центр, Ругвинор. ***Почему Фрида не раскрыла мне, что Ругвинор здесь? Когда Эйнвар сказал мне об этом, я едва сдержала себя, чтобы не упасть на землю с воплями: «Да ладно?! Я всё это время была так близко?!», а потом судорожно хватать ртом воздух и валяться, как припадочная. Но на деле я лишь слегка повела бровью, будто мне это давно известно, я лишь подзапамятовала слегка. Не знаю, отчего, но сегодня я не чувствовала какой-либо угрозы от парня. Может, всему виной профессор, наблюдающий за нами, но мне впервые было спокойно рядом с Эйнваром. Я не боялась, что сейчас он меня ранит или как-то обидит. Хоть Рафф и сказал мне магию не призывать, я решила отработать приёмы и стойки без неё. Завтра предстоит ещё одна тренировка, я должна быть к ней готова. А ночью мне снова приснился кошмар. Теперь меня разрывали на части три головы Бернара. Только сам пёс был не огненным, а полностью чёрным, с голодными жёлтыми глазами. Наверное, он был таким при жизни, только с одной головой, разумеется. Во рту чувствовался привкус железа, кровь наполняла мой рот и горло, пенилась, стекала на шею, мешала кричать. Я захлёбывалась в пенистой жидкости, раз за разом испытывая адскую боль, слившуюся в единый импульс, где я уже не различала, в какое место тела впиваются зубы. Затем меня отбросило на что-то твёрдое. Резко, как половую тряпку. Я и была половой тряпкой. По всему периметру ввысь тянулись металлические стены старого ведра. Я смотрела вверх, видя под собой облака, постепенно меняющие цвет, а затем загорелись звёзды. День сменял ночь, и конца ей было не видно. Под ногами я почувствовала воду, словно наступила в ручей. Посмотрев вниз, увидела, что вода прибывает, и уже подходит к моим щиколоткам. Я могу утонуть! В теории, конечно, я могла дождаться, когда ведро полностью наполнится, выплыть на поверхность и вылезти. Но я не знаю, что снаружи. А ещё я не умею плавать! Сердце бешено застучало в своей клетке. Я в панике бегала от одной стенке к другой и стучала кулаками, крича «Помогите!». Получалось хрипло и глухо. Так меня никто не услышит. Отовсюду зазвенел смех разных голосов. Они сливались и расходились, приближались и отдалялись. Звёзды надо мной погасли, и загорелись два огромных жёлтых глаза. – Румпели-ина, – вкрадчиво сказала Нокта. – Ты знаешь, откуда на тебе печать и зачем, м? Я замотала головой, отступая назад, хотя отходить было некуда. – Потому что мне так захотелось. Она вновь расхохоталась. Теперь смехом маленькой счастливой девочки. – Вас четверо таких, отмеченных. Эрик мёртв, Сяо и Йенов ранены. А ты сле-едующая. И снова этот мерзкий смех, леденящий душу, от которого не спрятаться, даже если закрыть уши. – Ты помешала нам закончить с Йеновом, – задумчиво и даже с некоторой печалью сказала Нокта. – Это плохо, ведь нужны все четверо. У тебя у одной печать на руке, а не на животе. А знаешь, почему? Чтобы тебя было легче вычислить! После очередного приступа зловещего смеха, она продолжила говорить. А я тем временем уже стояла по грудь в ледяной воде, и она всё поднималась. – Эти ребята сами бы пошли за мной. Как Эрик. Но тебе мешает мать. Упоминание её вызвало резкую кинжальную боль в голове. Я закричала, закрывая затылок, как будто это могло помочь. – Не все маги с печатями такие, как ты или мальчики. Некоторые никудышные. Пустышки, ничего из себя не представляют. Сяо был таким. Пустышкой. Кто-то захотел пустить меня по ложному следу. Ты следующая, но не последняя. Последний будет воздушным. В вас четверых – потенциал, который мне нужен. И если ты думаешь, что готова бороться со мной, отбрось эти никчёмные мысли, дитя. Ты бессильна против теневой Богини, с мечом или без него. Я молчала, вслушиваясь в каждое её слово. Мне было страшно, хоть я и понимала, что утонуть во сне не могу. Но мысленно она могла крутить мной, как ей вздумается, чем Нокта и пользовалась. – Ты думаешь, что на стороне добра? Но от тебя ведь одни беды. Страдают ни в чём неповинные студенты, нервничают учителя. Твоя жизнь ничего не стоит, но ты можешь стать всесильной. Только протяни руку… – Нет! Не-а-а… Вода залилась в рот. Стоять на цыпочках уже стало невозможно, я оторвалась ото дна. Платье намокло, стало тяжёлым и тянуло вниз, но я барахталась, как могла, старалась удержать голову на поверхности. Но неизбежно захлёбывалась. Нокта смеялась. – Жалкая, слабая девочка. Твою маму не вернуть. А если ты и дальше будешь пытаться что-то узнать, то утонешь. Утонешь, как и сейчас. Силы понемногу начали оставлять меня. Действительно, зачем сопротивляться? Зачем идти по сложному пути, когда есть простой? Мне должно быть хорошо или кому-то ещё? Нужно жить настоящим и смотреть в будущее, а не пытаться вытащить что-то из прошлого, которого я даже не знала. Ведь так? В затухающее сознание нашептали: – Пра-авильно мыс-слишь…