LXIII. Земля

Если кто-то думает, что карабкаться в горы – это как на прогулку в парк сходить, то этот человек – дурак. Даже с учётом, что я жила в горной деревне, хребет у Академии оказался круче любой горы в Эриме. Это целые настоящие скалы, каменный бугристый пласт которых лишь изредка покрыт перекорёженными чахлыми деревцами, кустиками и сухим мхом. Страшно представить, что с другой стороны этой горы, где находится пустошь. В учебниках географии пишут, что там отвесный склон в никуда, а затем море песка, где-то, разумеется, переходящее в Единый океан, кольцом омывающий Ругнарвию. В песчаной пустоши не живёт никто, даже Дикие люди. Хоть с одной стороны Академия находится в безопасности. В дурацких башмаках стопы совершенно не чувствовали поверхность. А гладкая подошва не позволяла зацепиться ни за одну из выбоинок каменистой почвы. Я постоянно соскальзывала, изранив буквально за полчаса все руки, колени, а кое-где даже порвав одежду. Эйнвару несколько раз пришлось меня ловить, чтобы я не слетела окончательно. – Почему здесь никто не проложил хоть какие-нибудь ступеньки? – Ты как будто во дворце раньше жила! Хотя идея мне нравится. Жаль, что среди нас нет мага земли. – А они так умеют? – Ещё бы! Сердце сжалось, когда я вспомнила Акселя. Наша команда: я, Эйнвар и присоединившиеся позже Фэн и Лаззияр – казалась неполной без него. Четверо парней представляли идеальный тандем четырёх стихий. Если поставить их под правильным углом по отношению друг к другу, то можно нарисовать тот самый крест, о котором говорил профессор Ксенорт. Я пообещала, что вытащу его. Не потому что я к нему привязалась, а потому что он заслужил нормальной жизни, не будучи во власти кого-то ужасного и тёмного. Эйнвар остановился посреди узкой, неровной тропки, которая то и дело осыпалась под ногами, развёл широкие плечи, распрямил спину, шумно выдохнул. Я остановилась следом, хватаясь за первый попавшийся выступ в скале. Парни шли позади меня, замыкая цепочку. Лаззияр, замыкавший цепочку, воскликнул: – Впереди завал? Или мы решили сделать привал? – Нет, Лягуш, точно не в таком месте. Румпелина подала мне идею со ступенями. Ты сможешь дотянуться до реки отсюда? Лаззияр присел на корточки, приложил руку козырьком ко лбу, вглядываясь вдаль. – Может, смогу, а может, не смогу. А ты потом мне дашь курагу? – Посмотрим. Фэн, как у тебя со скульптурой? – Э-э-э, а что ты от нас хочешь-то? – Подъёмник будем строить. – Из воды и воздуха? – Догадливая девочка. – Говоришь, как Рафф. – Нет, это он говорит, как я. Лаззияр – действительно очень сильный маг. Без труда сконцентрировавшись, он выставил руки вперёд и притянул, словно магнитом металл, небольшими потоками воду из реки. Вода сперва двумя арками, постепенно сливаясь в единую, тянулась прямо к нему из естественного своего местонахождения. – Отлично, направь воду к Ругвинору. – А в чём смысл? – спросила я. – Вода ведь и по естественному руслу течёт в Ругвинор. И, кстати, мы могли бы просто взять плот или какую-нибудь лодку… – Действительно, – словно только сейчас осознал Фэн. – Знаешь, почему? – Эйнвар повысил голос, а его взгляд стал отнюдь недобрым. Он грубо схватил меня за волосы и, с силой дёрнув вбок, развернул мою голову в сторону поля для тренировок. – Смотри сама. Там, у поймы реки, наблюдалось какое-то движение. Около пяти тёмных человеческих силуэтов бродили вдоль берега, выжидая, высматривая что-то вдалеке. Среди них я, к своему ужасу, узнала один, контрастирующий на фоне рядовых стражников. Женская фигура в голубой накидке, отороченной декоративным мехом. Хоть голову её и покрывал капюшон, но по движениям и жестам несложно было догадаться. – Бригитта. – Ага. И её верные пёсики-стражники. Они ждут нас, Румпелина. Они пришли по наши души. – Вообще, чисто технически, только за ней, – встрял Фэн. – Да, но мы ей помогаем. – Я лично помогаю, потому что ты пригрозил убить меня в противном случае. – И это прекрасно, друг мой. – Вы рискуете из-за меня? – поразилась я. – Но… почему? Эйнвар и Фэн переглянулись. Лаззияр колдовал из воды маленьких зайчиков, которые водили вокруг нас хоровод и весело булькали. – Потому что только ты можешь снять барьер и разрушить проклятие, – ответил после недолгого молчания Эйнвар. – Я? Н-но я ведь даже не знаю, как. – Вот видишь, – всплеснул руками Фэн, – она не знает. И ради чего мы вообще попёрлись? Ох, Богиня, ничего хорошего ждать не стоило! А я говорил-говорил… – Уйми своё нытьё, будь так добр, – рявкнул Эйнвар. – Лишь дочка жрицы, голову склонившей во имя жизни и благополучья поколений, лишь только та, кто цветом огненным владеет, проклятье победить сумеет. Мы все молча повернули головы к Лаззияру. По его лицу блуждала отстранённая меланхоличная улыбка, а разноцветный взгляд устремился куда-то далеко-далеко, словно в другой мир. – Ну да, примерно как-то так, – проанализировав незамысловатый стишок, резюмировал Эйнвар. – Спасибо, Лягуш. Эйнвар развернулся и вновь потопал по узкой горной тропке, словно позабыв о своём первоначальном плане. – Ребята, давайте я вас на кроликах домчу? Они всех выдержат, я не шучу. – А почему бы просто не попросить Фэна создать воздушные гейзеры? Вчера вечером у него неплохо получалось. Фэн просто нервно захихикал, не говоря ни слова. – Ты хочешь отбить себе мягкое место при приземлении? Лучше поразмышляй немного над тем, что тебе только что сказал Лягуш. Эйнвар был прав. Из срифмованной фразы следовало, что я смогу победить какое-то проклятье. Но что за дочка жрицы ещё? Или это… – Эйнвар… а дочка жрицы – это кто? – Это ты, балда убогая, – просто ответил Эйнвар. – Но… но… – И этого ты не знаешь, – с разочарованием подытожил он. – Ты вообще хоть что-нибудь о себе знаешь? Как вот так вот жить на свете и даже не иметь представления о том, кто ты есть? Что за примитивное существование! Не сказать, что меня правда расстроили его слова. Всё-таки Эйнвар прав. Мне кажется, любой из студентов и преподавателей Академии знает меня лучше, чем я сама. Но… дочь жрицы? Надеюсь, жрицы Богини, а не Нокты. Ну конечно! В моей голове калейдоскопом завертелись мысли. Картинки: лица, события, размышления. Я чувствовала, что мне надо ухватиться хоть за что-то, и всё наконец встанет на свои места. Прабабка Йенова тоже была жрицей. А что если… – Ребята! – громко воскликнула я, чувствуя необъяснимое, но приятное волнение о собственной догадке. – А кем были родственники Эрика? – Фу, Богиня, кто мёртвых упоминает, тот… – …потом голову склоняет, – закончил за Фэна Лаззияр. Эйнвар развернулся и обвёл их недобрым взглядом. – Ну и суеверные же вы задницы! Трусы, тьфу! Родителей имеешь в виду? Ты почему спрашиваешь? – На мой кивок Эйнвар задумчиво почесал щёку. – Батя у него в шахтах работает. Добыча ископаемых, всё такое. Мамка… э-э-э, знахарка, что ли. – А бабушки-дедушки? – Бабушки… По маминой линии бабка у него шизанутая. За храмы топила. После революции же их сносить все стали резко. Оставили центральный в Гольратане, да и тот переделали под Нокту, как известно. Ну и по мелочи там оставили пару святых мест в отдалённых городах. Вот она и возмущалась. Протест на главной площади Гольратана устраивала. – А почему она, как ты выразился, топила за храмы? Она была религиозным человеком? – Ещё бы! Водная жрица, чтоб её. Всю жизнь служила верой и правдой Богине, а тут бац – и всё крахом пошло. Она и дочь, маму Эрика, пыталась приобщить, чтобы был последователь её дела, но та предпочла целительство. Вода. Огонь. – Дикерт Рохатис был каким магом? – Что на тебя внезапно нашло за желание покопаться в истории и биографиях? Скучно идти? – Не, лучше уж пускай она с тобой болтает, чем поёт акын, как Лягуш, – заныл Фэн. – Вокруг нас гора, а река быстра. Птички тут поют, ящерки снуют. Солнце светит я-ярко, жизнь моя так сла-адка! Мы невольно прыснули, прислушиваясь к радостному пению Лаззияра. Эйнвар согласно махнул рукой. – Его Величество Дикерт Рохатис был земным магом. – Сушири же воздушная? – У неё две стихии: земля и воздух, поэтому она в Абсолютах. Но да, воздух она получила от своей матери, получается. – А её мать… Внезапный толчок из-под земли опрокинул нас всех вниз. Я грохнулась почти у самого края, нога предательски соскользнула. Секунда – и я вишу, отчаянно цепляясь пальцами за острый скалистый край. Ноги болтались в воздухе, и я никак не могла найти никаких выступов, чтобы зацепиться. Я вообще не могла коснуться стопой горы. Одна туфля соскочила и полетела вниз, затерявшись где-то в растительности у подножия. Пение Лаззияра смолкло, зато Фэн принялся верещать, как ненормальный, от страха или боли. Никак не получалось подтянуть себя наверх. Слабые ручки не могут вытянуть собственную хозяйку. Главное не смотреть вниз. Голова и без этого кружится, а теперь ещё начало подташнивать. Сердце бешено колотилось в груди. В третий раз на волоске от смерти за сутки. Толчки продолжались. Они становились чаще. Я невольно вздрагивала вместе с горой каждый раз, когда она сотрясалась. Левая рука соскользнула от очередного толчка. Теперь я висела, чувствуя напряжение во всех мышцах и связках, чувствуя ещё меньше стабильности, болтаясь в воздухе, как мешок с картошкой, подвязанный верёвкой к ветке дерева. Я закричала, призывая на помощь. Долго я так не протяну. Стараясь ухватиться второй рукой за выступ, раскачала себя ещё больше. Богиня, как же страшно, словами не передать. – Дай мне руку, – проревел Эйнвар. Я подняла голову и увидела его свесившуюся раскрытую ладонь. До неё будет проще дотянуться, чем до выступа? Кряхтя и напрягаясь всем телом, я тянулась изо всех сил, но у меня даже не получалось дотянуться до кончиков пальцев. – Не выходит! От отчаяния я начала плакать. Эйнвар страшно матерился, затем я услышала их перебранку с Фэном. Кажется, кто-то кому-то отвесил оплеуху. – Воздушную подушку, быстро! – Я н-не могу. Мне страшно! Я в панике! – Ты в панике? А Румпелина сейчас умрёт, и тогда паниковать будут все! Колдуй, это приказ! Я слышала, как Фэн всхлипывает, слышала звон «воздушных звёздочек», которые мне уже доводилось видеть в ночь смерти Эрика, когда колдовала госпожа Ис Це Линь. Попытки три были неудачными, отчего Фэн тут же впадал в истерику и принимался завывать, как голодный волк в лесу, а Эйнвар на него орал бранными словами. – Ха-ха-ха-ха! Зловещий, раскатистый смех услышали все: я поняла это по удивлённым возгласам Лаззияра, скулёжу Фэна и матерному шёпоту Эйнвара. Хохот ветром разнёсся по всей горе, покрывая тело ледяными мурашками, оседая липкими каплями на коже, сковывая тебя, словно в коконе. – Какие вы смелые, мальчики! Вздумали тягаться со мной? С самой Богиней Тьмы и Мрака? Я уважа-аю такую отвагу. Ваше трио мне нравится даже больше, чем девчонка. – А ну вылезай, сражаться будем! Нокта расхохоталась смехом юной влюблённой девушки, что весенним утром бежит по полю, собирая букет из трав. – Узнаю кровь Нартинита. А эти голубые глаза… красавец, настоящий красавец. Такого жениха не хватает в моей коллекции. У вас, огненных, ведь приняты гаремы? Не хочешь ли сам попасть в такой? Представь только: ублажать, заниматься любовью с самой Богиней Тьмы. Не упускай свой шанс, мальчик. – Не слушай её! – от отчаяния заорала я. – Это ловушка! – Ты что, за идиота меня держишь? Конечно, мать твою, я понимаю, что это ловушка. Нокта снова разразилась смехом. И ещё я услышала хлопки. Она что, аплодирует? – Обожаю ваши перебранки! За вами, смертными, так весело наблюдать. Не обращая никакого внимания на Богиню Тьмы, Эйнвар крикнул: – Фэн, ты вытащишь Румпелину, пока я тут «ублажаю» всеми любимую Нокту светской беседой? Он, верно, отчаянный и смелый до безумия, раз позволяет себе так говорить перед Ноктой. Неужели ему совсем не страшно? Конечно, она оскорбилась. Я почувствовала ещё один толчок, и… рука сорвалась. Второй раз лететь было уже не так страшно. Я будто испытала чувство дежавю, словно со мной уже такое было, и даже не кричала. А как-то расслабилась. И даже вновь разразившийся смех Нокты и крик отчаяния Эйнвара, лицо которого я увидела свесившимся с выступа меня не испугали. Неизбежное нельзя предотвратить, его можно только отодвинуть на неопределённый срок. Моя смерть была предрешена с рождения, и все эти недели в Академии были лишь её отсрочкой. Зато перед этим моментом я всё поняла. Нокта охотилась за нами, потому что мы потомки жриц настоящей Богини. Что-то случилось сто лет назад, отчего власть Нокты перешла дозволенные границы. Богиня не могла справиться с ней без помощи жриц. И тогда их начали уничтожать по всей Ругнарвии. И их потомков тоже. Эрик – вода. Йенов – огонь. Сушири – воздух. Я… – Земля! – закричала Нокта. – Ты прошла через огонь, воду, воздух, но ты не пройдёшь через самую недооценённую стихию, дитя. Ты не пройдёшь через землю! По звуку внизу, под моей спиной я чувствовала, как земля разверзлась на две части, и я летела прямиком в образовавшийся разлом. – Ты не пройдёшь через землю! По иронии судьбы, мою врождённую стихию.