LXV. Забвение

Пока я гадала, что же со мной происходит, то вдруг очутилась ещё на короткий промежуток в свободном полёте, а затем приземлилась на спину огненному грифону и не смогла сдержать своё удивление. – Ты и в мифических существ можешь превращаться? – спросила я, прижимаясь плотнее к шерстистой львиной шее. Ответом мне послужил птичий крик. До этого момента я видела грифонов только на картинках в детских книжках, и всегда была уверена. Что их не существует. Раз так, значит, морок может, действительно, принимать любой облик, даже совершенно непредсказуемый и нереалистичный. Жаль только, я так и не научилась этим управлять до сих пор. Мощные золотистые крылья с богатым оперением совершали редкие взмахи, и мы медленно летели над окрестностями. Над горой и всей долиной стелился плотный туман. Обычного белого цвета, но тревога уже успела схватиться когтями за моё сердечко. Не исключено, что это могла быть завеса водных магов. В какой-то момент морок начал замедляться и повернул ко мне голову так, что я увидела птичий глаз. Грифон будто спрашивал меня, что делать дальше. Я не знала, но на всякий случай мягко надавила коленями на его рёбра. – Нам надо вернуться за ребятами. Нужно рассказать про Ругвинор. Если мне, конечно, не померещилось, то одной снова спускаться в грот не хотелось. Нужна подмога. Постаравшись хоть как-то скрепить между собой лохмотья рубашки, я направила грифона вниз, мягко погладив его по голове. Тропа встретила нас неприятной, тревожной тишиной. Из-за густого тумана я была не в силах разглядеть силуэты не то, что парней, но даже самого склона, поэтому мы едва не врезались в гору. Морок тут же испарился, а я плюхнулась задом на камень. Ойкнув, тут же подскочила, потирая ушибленное место. Вокруг не было видно ни зги. Всё белое, словно молоко. Протянешь руку – и она исчезает, оставив после себя лишь лёгкий силуэт. Что скрывается в этой пелене, можно лишь гадать. – Эйнвар! Фэн! Лягуш! – я закричала, и мой голос отразился слабым, тихим эхом совсем рядом. Но никто не отзывался. – Мальчики! Ребят, кто-нибудь! Эге-гей! Страх медленно подползал, гладил по спине, щекотал шею и плохо прикрытую остатками рубашки грудь. Споткнувшись обо что-то плотное, но довольно мягкое, я чуть не кувыркнулась вперёд, чудом удержавшись, в целом, на горе. Под ногами раскинулся отвесной скат, но внизу лишь плавал такой же плотный туман. Чертыхнувшись, чего обычно я себе не позволяю, обернулась посмотреть, обо что же я споткнулась. И онемела от ужаса. Передо мной лежал на животе распростёртый Фэн. Одна рука его вытянута вперёд, другая придавлена туловищем. Ноги раскинуты в стороны и оголены. Крови вокруг я не обнаружила. Прилёг поспать? У меня вырвался нервный смешок, когда я опустилась на колени, чтобы перевернуть парня. Наивная мысль, но пусть надежда умрёт последней, только после всех нас. Фэн уставился немигающими глазами цвета спелого каштана в туманное небо. Зрачки – две точки, меньше ушка иголки. Умер от страха? По щекам потекли слёзы, дыхание сбилось. Я виновата, только я одна. Зачем Эйнвар потащил ребят? И где теперь он сам? Тоже где-то погиб? Душевные силы медленно таяли. Я слишком много времени обращала внимание лишь на саму себя, борясь за собственную жизнь, и игнорировала окружающих меня добрых и честных людей. Каждый раз, когда мне грозила опасность, и я чудом выбиралась из неё, погибал кто-то другой. Иногда спасая меня. Вдохнув поглубже, я свернулась калачиком рядом с Фэном, положив руку ему на грудь. Останусь ждать Нокту тут. Пусть заберёт меч и меня, если ей это так необходимо. Пусть оставит в покое простых людей. Но оставит ли? Это ведь тупик. Получив безграничную власть, она может стереть все провинции, погрузив их в вечный мрак и лишения, как это произошло с Дикими Землями и с Гольратаном. Я всхлипнула и неосознанно прижалась к Фэну ближе. Мы не были знакомы, но теперь ему уже всё равно. И другим тоже всё равно. Тук. Тук-тук. Тук-тук. Сердце. Не моё сердце. Мои глаза распахнулись шире. Я привстала, не веря собственным ощущениям, водила рукой по грудной клетке воздушного. Припала ухом к сердцу. Бьётся. Он жив! Моё сердце, в свою очередь, тоже забилось быстрее. Рано, конечно, радоваться, но вдруг всё же вправду спит? – Фэн, – я потрясла его за плечо, – где остальные? Слышишь меня? Ноль реакции. Я и трясла, и толкала, и била, и кричала прямо в ухо. Фэн спал, как убитый. Туман не рассеивался, но стал ощутимо реже над тропой. Я увидела Эйнвара. Бастард лежал на боку, поджав под себя ноги. Вокруг него был выжженный ровным кругом участок земли – создавал защитный купол. Неподалёку валялся недлинный двуручный меч. Скорее всего, принадлежавший Эйнвару, хоть при мне он никогда не обнажал оружие. С чем им пришлось столкнуться? Я бросилась к парню с плохо скрываемой радостью. Ни звука, ни стона, ни тяжёлого дыхания раненого. Кристально-чистые глаза уставились сквозь меня. Он не реагировал. – Эйнвар! Очнись! Очнись, пожалуйста! Ты слышишь меня? Звонкая пощёчина. Другая. Остались следы красные. И мокрые от моих слёз. – Ну же, вставай! Ты не можешь просто так уйти! Ты нужен огненным землям! И своим друзьям! И даже… даже мне! Я услышала приглушённое бормотание впереди, за небольшим утёсом. Слов не разобрать, но ощущение дежавю подступило комом к горлу. Оставив Эйнвара в покое, медленно поднялась и пошла на звук. Шёпот, хаотичный шёпот с придыханием. Как будто кто-то изо всех сил сдерживает рыдания. Вцепившись ногтями в скалу до боли, я осторожно прошла по крошечной полоске из камня, шириной меньше, чем в стопу. За утёсом спиной ко мне в позе лотоса сидел Лаззияр. Ссутулившиеся плечи, поникшая голова, порванная одежда говорили о том, что волшебник сломлен. Он смотрел вдаль и шептал что-то себе под нос. Я осторожно приблизилась к нему, замерев сбоку. Его взгляд был устремлён вдаль и одновременно на свои руки, безвольно лежавшие между ног. С надрывом Лаззияр произнёс в никуда: – Он был творец… такой молодец… – Л-лягуш? – Свет победить не может. Вот что всех гложет. Я упала рядом с ним на колени, стараясь заглянуть в глаза. – Нет-нет, о чём ты? Всё… всё хорошо, мы справимся! – Это конец. За нами пришёл душ жнец. – Заткнись! – Сама не ожидая того, я грубо схватила его за плечи и потянула назад. Лаззияр остался непреклонен. – Слышишь? Никакой не конец! – Я вижу мёртвые тени. Мы все всего лишь мишени. – А-а-а! – я заорала что есть мочи. И раньше речь Лаззияра была не очень понятной, но теперь он говорил ещё какими-то загадками, понятными лишь ему одному. – Куда ты смотришь? Какие мёртвые тени?! – Йенов. – Лаззияр тепло улыбнулся, робко поднял правую руку. Осторожно, дрожащими пальцами очертил что-то невидимое в воздухе. Не рифмуя, не говоря лишних слов. Но всё стало понятно. Он разговаривал с видением. Потерялся в собственном разуме. Спутал реальность и свои грёзы… или что-то другое, где он видит Йенова. Догадка заставила меня отшатнуться. Но надо было достучаться до Лягуша любой ценой. – Мальчики тоже… э-э-э… тени? – Нет. Всего лишь стали закуской на обед, – Лаззияр расслабленно повёл плечами, словно у него затекла спина. Он так легко ответил, что у меня невольно рот открылся. – Ты что, издеваешься?! Ты всё это время всё слышал? – Слышал. Выжить после встречи с Ноктой – это дар свыше. Он вдруг развернулся ко мне, взял за руки, вперив немигающий разномастный взгляд. Его ледяные ладони обожгли мне кожу, и я чуть было не вырвала руки, но Лягуш сжал сильнее. И проговорил, чётко отчеканивая каждое слово: – Смотри мне в глаза. Сейчас будет гроза. Ты звуки страшные услышишь, но постарайся быть потише. Я вздрогнула, когда услышала позади рёв и чавканье неизвестной мне твари. Лаззияр, не моргая, затуманенным взглядом смотрел сквозь меня. Его губы беззвучно шевелились. Над головой прогремел гром, что заставило меня волноваться не меньше прежнего. С неба упала крупная капля, затем другая. Ливень бил нещадно, заглушая чьи-то животные звуки. Мне было страшно смотреть, но ещё страшнее закрывать глаза. Поэтому я просто вылупилась на невероятно спокойного и внезапно посерьёзневшего Лаззияра, дрожа от страха. Тварь выпрыгнула внезапно. Чёрное бесформенное тело, из которого тут и там вылезали отростки с острыми шипами, меняющие свой размер. Наверху два белых водоворота, имитирующих глаза существа. Прямо посередине огромное отверстие, напоминающее дупло, но внутри, как оказалось, тоже есть шипы. Я не успела заметить, как она приземлилась на выступ прямо над нашими головами. А когда она летела вниз, я успела лишь рефлекторно дёрнуться, пытаясь разжать наши руки. Но Лаззияр крутанулся вокруг оси, и эта тварь прыгнула ему на спину с победным воплем. Он успел прижать меня к себе и наложить барьер. Тварь, не ожидав такого поворота, не успела затормозить и растеклась чёрной лужицей по волшебному щиту. Лаззияр пробил свой щит собственным кулаком и двинул твари в один из водоворотов. Она взревела, и тут я совершенно случайно увидела над собой ещё две таких же. Не думая, вытащила меч из ножен, встав в боевую позицию, как в учебнике. В левой руке вспыхнул огонь, который тут же отправился в одну из тварей. В яблочко. Тварь упала навзничь с протяжным стоном. Другая кинулась вниз, выпуская шипы. Оказывается, они ещё и не статичны. Штук десять полетело прямо в меня. Попытка активировать щит провалилась. От трёх шипов я увернулась, два чисто по случайности отбила клинком со звенящим звуком. Один угодил Лаззияру в предплечье, которым он закрыл голову, ещё два впились мне в левое плечо. Первое существо валялось тут же неподалёку распростёртое и медленно таяла, отбрасывая чёрно-фиолетовые искры. Туман рассеялся ещё больше. Сверху зарычал ещё один монстр, выпустив десятка два щитов. Лаззияр мгновенно создал щит, отрикошетивший большую часть этих жутких светящихся иголок. – Сколько же их там ещё? – Они будто размножаются почкованием. Бессмысленно заниматься их изгнанием. – Полностью… согласен! Меч Эйнвара пронзил эту тварь прямо в области воронки посередине бесформенного тела. Медленно тающее создание тут же оказалось заключено в кольцо огня, которое Эйнвар раздул до человеческого роста. Следующая тварь влетела в костёр сама, не рассчитав прыжок. Она метила в руку с мечом волшебника, но тот успел вовремя увернуться. Моему счастью не было предела. Он жив! Он спрыгнул к нам, вытирая меч о штанину и поджигая распластанные на земле трупы теневых существ. – Именно поэтому их надо сжигать. Эти искры – зародыши будущих прихвостней Нокты. Спасибо, что отвлекли внимание. Она наслала на нас пыльный морок. Спасибо, что отвлекли её внимание на себя. Это помогло вновь вернуться из забвения. Лаззияр, Эйнвар и я вернулись туда, откуда всё началось. Туман практически полностью рассеялся, всё ещё стелясь по низине тонким слоем. Эйнвар помог мне перейти узкий перешеек, так как босыми ногами ступать было крайне неудобно. На открытой площадке прыгали и разбрасывались шипами ещё пять существ. Лаззияр тут же подбежал ко всё ещё бездыханному Фэну и создал совсем небольшой щит-купол, махнув нам рукой. Эйнвар выругался, очерчивая огненный круг вокруг нас. Твари показывали языки и продолжали бросаться шипами. Я вертелась, как ужаленная, лишь изредка атакуя сама в ответ. С шипением я успела выдернуть один прежде, чем тварь присосалась к моей ноге. Голову повело в сторону. В мозгу загудело, как будто приложили двумя жестяными крышками, перед глазами поплыл черно-белый ковёр из точек. Всё закончилось так же быстро, как и началось. Лаззияр окольцевал тварь водой с четырёх сторон, и она бесилась в этой магической клетке. А Эйнвар подлетел и, зажигая свой клинок огнём, нанёс мощный удар, разрубивший тварь пополам. Дёргающиеся в судорогах останки загорелись фиолетово-алым пламенем. Тем временем, Лаззияр расширил свой магический барьер, захватив в него ещё и нас. Теперь тварям было куда как сложнее напасть: иголки не проникали сквозь зеркальный щит, а отскакивали от него во все стороны. В то время как Эйнвар, спрятав меч обратно в ножны, выпускал одну огненную стрелой за другой. Он не всегда попадал, зато эти твари реально бросались врассыпную, лишь завидев пламя. Они боялись света, а огонь – это свет. Чем меньше становилось теневых существ и чем слабее они были, тем реже становился туман. И когда он совсем рассеялся, мы обнаружили себя в полном одиночестве на поле битвы. Не осталось ни единого существа, лишь погребальные костры, отправляющие их перерубленные и сожжённые тела в последний путь. Если, конечно, он у них был. Мне хотелось верить, что мы действительно всех победили, но Эйнвар высказал предположение, что они спрятались в тень на дневное время. Утро заканчивалось, солнце испарило всю росу, и теперь им негде прятаться на открытом пространстве горы. Фэн застонал, приподнимаясь на локте. Эйнвар бросился к нему, а Лаззияр тут же убрал щит и зачем-то покрутился три раза против часовой стрелки. Я несмело стояла чуть поодаль, наблюдая, как Фэн с трудом, но поднялся, морщась от боли. Похоже, ему досталось больше всех. – Что с тобой? Ты можешь идти? – Эйнвар подхватил друга под локоть и подвёл поближе к Лаззияру. Водный сощурил глаза, осматривая парня. – Идти могу, всё в порядке, только – ай – рука! Локоть Фэна был вывернут под неестественным углом кнаружи. Когда Лаззияр дотронулся до руки, то лицо воздушного перекосило от боли и он зашипел сквозь зубы. – Сломан локтевой отросток. А я надеялся, что будет без загвоздок. Эйнвар повернулся ко мне, злобно сверкая глазами. А я-то что сделала? Невольно, конечно, пришли на ум слова Нокты о том, что я виновата в страданиях друзей. – Я с вами… с-с-с… пожалуй, не пойду дальше, – Фэн отбросил руки парней и сам подхватил себя здоровой рукой под локоть. – Как это произошло? – поинтересовалась я. – Меня прижали к стене, – вспоминал Фэн, задрав голову кверху, – получилось так, что я навалился собственным телом на руку. Затем меня швырнуло вниз, на землю, тоже лицо вперёд. И я упал, подмяв под себя локоть. Дальше были видения всякие. Я думал, что умер. При упоминании видений Эйнвар содрогнулся. Нервно дёрнул щекой и провёл тыльной стороной кисти по лбу. – А что с вами было? Я знаю, что Лягуш видел… Лаззияр приложил указательный палец к губам, давая понять, что не хочет, чтобы все узнали о его видении. Я сразу же замолчала. В целом, никто и не попросил продолжить предложение. – Я видел смерть, – мрачно произнёс Эйнвар, глядя отрешённо на один из камней. – Много смерти. В основном близкие люди. Это как сонный паралич. Ты всё видишь, но не можешь пошевелиться или что-то сказать, пока тебя не разбудят или ты не проснёшься сам. Нокта сильна по своему ментальному влиянию, и только вместе мы сможем дойти до Ругвинора. Возможно, даже неплохо, что мы так вынуждено разделились. Ты спасла нас. А теперь нам нужно продолжить путь. И это… заколи себе рубашку какой-нибудь булавкой. А то скоро сиськи кашу просить будут. – Кстати, о Ругвиноре, ребят, – я сказала это глядя вслед на их удаляющиеся спины. – Я нашла его.