LXVI. Жрицы Света

Эйнвар сперва не хотел мне верить. Он думал, что я шучу, чтобы отвлечь внимание от того, что осталось от моей одежды. Как смешно! Фэн, тем временем, спустился вниз с помощью своей магии, попрощавшись. Эйнвар же реально уселся прямо на камень и сказал, что не сдвинется, пока я не предоставлю ему доказательства. – Богиня, ну как же тебя убедить! – я лишь всплеснула руками. – Ну, давай спустимся вниз на мороке, и ты сам всё увидишь. – Ага, а вдруг ты, пока мы тут с этими ежами-мутантами сражались, ты заключила договор с Ноктой и теперь ведёшь нас прямиком в её ловушку. – Конечно, Эйнвар, так и есть! – Его поведение уже не могло не раздражать. – Забыла сказать, что внизу тебя ещё ожидает гарем из красавиц с самой Ноктой в качестве главной наложницы и кулёк с алмазами. Эйнвар недобро сощурил глаза, но затем усмехнулся и поднялся на ноги. – С каких пор ты стала такой дерзкой? Погнали. Твой морок больше всего может форму менять, так что давай, валяй свою магию. С первой попытки у меня ничего не получилось. Со второй тоже. Я очень расстроилась, но затем Эйнвар начал меня снова стебать тем, что это Нокта отняла у меня природные силы, и мне захотелось так сильно ему врезать, что прямо на него свалилась плетёная огненная корзина с привязанным к ней огромным воздушным шаром. Эйнвар потёр ушибленное место, с округлившимися глазами уставившись на эту громадину. Лаззияр захлопал ладонями по коленями, улыбаясь во весь рот. – Как сильно ты меня, однако ненавидишь, – пробормотал бастард, но в корзину залез без всяких пререканий. Ни я, ни он управлять шаром не умели. Но нам повезло иметь в компании Лаззияра. Тот либо знал, либо сразу разобрался с этой штуковиной, так что мы без проблем спустились прямиком в расщелину. Нас встретила подозрительная тишина. Настолько оглушающая, что, казалось, она поглотила даже звуки наших шагов и дыхания. Морок сразу же растаял, как только коснулся земли, так что мы все приземлились прямиком на пятые точки. Эйнвар сразу сложил руки в защитном пассе, а Лаззияр послюнявил палец и поднял его в воздух. – Ну, где там твоя засада? – игриво спросил Эйнвар больше для того, чтобы разрядить тишину. Видимо, это послужило сигналом к атаке. От стен отделились, сливаясь с темнотой такие же теневые монстры, как на поверхности. Но эти двигались куда медленнее и почти не выпускали шипы. Мы с Эйнваром разожгли большой круг, окольцевавший всех тварей, заставивший их сгрудиться в центре грота, а затем Лаззияр атаковал их льдом. Застывшие фиолетовые изваяния даже не сопротивлялись в свои последние секунды жизни. Я провела пальцем по холодной статуе. На руке остались капли растаявшей воды. Так непривычно чувствовать прохладу в жаркий почти летний день. Эйнвар со всего размаху разрубил заледеневших монстров, и они с треском рассыпались на мельчайшие частицы, которые затем сгорели в остатках огня от круга. Следов Далерии и Сиона мы не обнаружили. Преподаватели словно испарились. На миг я усомнилась в реальности происходящего совсем недавно. Может, мне тогда и Ругвинор померещился. – Ну, веди нас. – Он убрал меч в ножны, и теперь они с Лаззияром вопросительно смотрели на меня. – Нужно идти прямо. Эйнвар отломал и поджёг какой-то сталактит – создал произвольный факел. Так, конечно, идти проще, чем на ощупь, но чем дальше мы продвигались вглубь пещеры, тем больше я сомневалась, что мы двигаемся в верном направлении. Ругвинор, когда я его увидела, прямо светился. Лаззияр остановился, вытянул руки вперёд и, прикрыв глаза, нараспев произнёс: – Чувствую воду. Вслед за этим переходом. Я обернулась и стукнулась лбом о свисавший сталактит. Ойкнув, тут же потёрла больное место. Эйнвар начал хохотать. Его смех отразился эхом от каменного свода. Мы не услышали плеска воды. Не увидели блеска водной глади, пусть тёмной и непроглядной. Мы увидели лишь… – Лёд. Я Ругвинор представлял совсем наоборот. – Я тоже, – призналась, соглашаясь с Лаззияром. Эйнвар лишь ухмыльнулся, обнажая меч. – Как будто это так сложно… разбить какой-то там лёд. Лягуш, ты же водный маг. Подсоби немного. Где он тоньше? – А ты уверен, что его нужно разбивать? – Ты что, легенду не читала? Тебе ж Лаззияр буквально цитировал: «Лишь дочка жрицы, голову склонившей во имя жизни и благополучья поколений, лишь только та, кто цветом огненным владеет, проклятье победить сумеет». – Нет ни слова, что нужно разбить лёд. – Там есть и продолжение… – Разбив ледышку, что скрывает дверь в мир мёртвых, жрицы Богини вновь придут и победят всех тёмных. – Мне кажется, это не совсем дословно, – сморщился Эйнвар, – но сойдёт. Он обхватил эфес меча двумя руками и воткнул его в лёд. Меч не оставил даже царапины. С жутким лязгом отскочил, оставляя порез на ноге Эйнвара. Парень заорал, отскакивая в сторону и матерясь, как пират со стажем. – Это должна сделать ты, – Лаззияр указал пальцем на меня, – ты восставшая из темноты. Звучало логично, если моя догадка верна, и я действительно дочь земной жрицы Богини. Только почему мне это мама сразу не сказала? Но почему я восставшая из темноты? Лаззияр наверняка сказал это для красивого словца. Когда я взяла меч в руки, глифы на нём загорелись огнём. Раньше я бы испугалась и выбросила меч куда подальше, но сейчас свет рун стихий придали мне уверенности. Я перехватила рукоять поудобнее и, встав у самой ледяной кромки, опустила меч остриём вниз. От колющего удара в разные стороны разбежалась паутинка. Гору затрясло. Я в ужасе оглянулась на ребят. Лаззияр ободряюще поднял два пальца вверх, Эйнвар обеспокоенно озирался по сторонам. – А гора не рухнет? – спросил он. – Я не… не знаю. Нам надо бежать? – Лучше отойди подальше. Эйнвар отпрыгнул в сторону от упавшей с потолка каменной сосульки. Я послушно помчалась быстрее к парням. Позади меня что-то вспыхнуло и взорвалось с оглушительным грохотом. Я упала ничком, прижав руками голову к земле. Сверху начали падать какие-то осколки. Они больно впивались в кожу и… горели? Я отняла лицо от земли, перевернулась на спину и едва не ослепла. Впереди меня горело зарево ярко-ярко-белого цвета, окружённое золотистым гало. От него исходили в разные стороны лучи. Жмурясь от яркого цвета, я поймала один из осколков и поняла, что это кусочки льда, охваченные пламенем, которые мгновенно таяли. Огонь не жёг меня, но на касания отзывался теплом. Это был мой огонь. Из ярко-белого зарева начали проступать людские силуэты, постепенно приобретающие индивидуальные черты. Я увидела пожилую женщину с седыми косами. Она, сгорбившись, поднималась ко мне, поправляя шаль на плечах и озираясь вокруг с неприкрытым удивлением. Ещё одна женщина с тёмными волосами и чёрными, маленькими глазками, выйдя из света, тут же упала на колени и принялась щупать землю, завывая и не стесняясь своих слёз. Наконец я увидела её. Мама. Высокая, статная. Широкие мускулистые плечи открыты, торс прикрыт кожаным нагрудником. На бедрах надет пояс для оружия, в руке кузнечий молот. Такая, какой я видела её во сне. Я захотела крикнуть ей, броситься на шею, но звук оборвался на полуслове, застрял комом в горле. Я торопливо встала и, позабыв обо всём, не веря в собственное счастье, пошла к матери. Мои ноги словно налились свинцом – их было так тяжело передвигать, что один раз я чуть не споткнулась о выступающий камень. Но с каждым шагом мне становилось всё легче и легче. И вот я уже парила над землёй, словно лёгкое облачко. Мама заметила меня. На лице её отразилось смятение, нотка упрёка и ничем не прикрытая радость. Она раскинула руки для объятий. Когда я прижалась к её груди и вдохнула запах – такой родной – дублёной кожи и переплавленного железа, то разрыдалась. Беззвучно, закусив губу. Как привыкла в приюте. Мама сграбастала меня в свои медвежьи, мощные объятия, что рёбра захрустели, но это было неважно. – Плачь, мой ребёнок, плачь. Всё позади. Тебе незачем больше от кого-то прятаться. Она гладила мои волосы, целовала лоб, щёки, нос – всё, что подвернётся под её горячие поцелуи. – Ты такая молодец, Румпелина. Я горжусь тобой! Ты не представляешь, насколько тебе благодарны не только мы, жрицы Света, – она обвела рукой остальных женщин, вышедших из пятна света, – но и весь мир. – Если честно, никто не делал на тебя ставки, – призналась тёмненькая женщина с мелкими глазками, – все думали, что миссия по освобождению лежит на моей дочери. – Сушири? – догадалась я. – Да! – не без тени гордости ответила женщина. – Её готовили к этому всю жизнь, тщательно прятали в Диких Землях близ воздушной провинции. – Но, к сожалению, ноктианцы её опередили. Когда Сушири прибыла в Академию, они узнали об этом сразу. – Потому что нужно было сделать это по-тихому! – возмутилась женщина. – А ей столько почестей, пф-ф. Что толку, что она Рохатис? Нет больше императора, так она простой человек. – Я думаю, – робко предположила я, – что это не имеет значения. Все студенты проходят через Бригитту, а она… – А она гнусная женщина, которой пора самой отправиться в Ругвинор. – Мама решительно перебросила молот в правую руку. Меня пугала готовность мамы сразу же отправиться в бой, но нас привлекли всхлипывания совсем неподалёку. Обернувшись, мы увидели ту старушку с косами. Она вытирала слёзы шалью смотря на пятно света, из которого она вышла. – Эрик… мой Эрик… – Вы бабушка Эрика? – спросила я. Мама подошла вместе со мной и сочувственно положила руку на плечо старухи. Я испугалась, что та сейчас вообще рассыпится. – Он остался там, в Ругвиноре. Ему там хорошо, – старушка попыталась улыбнуться, но снова зашлась в тихих рыданиях. К нам подошёл Лаззияр, о котором я уже успела забыть. Я хотела тут же броситься к нему и начать распинаться в благодарностях, но он сам остановил меня жестом. Повернувшись к бабушке Эрика, сложил руки в магический пас. Вокруг него в воздухе появились светящиеся глифы, напоминающие те, что были у меня на мече. – Дарую вам ауру благодати. – Старушку окольцевали эти глифы, и та вдруг расслабилась и заулыбалась. – И заметьте, не говорю об оплате. – Лягуш добродушно подмигнул. – Сейчас пока ещё скорби не место. Стоит решить, как поставить Нокту на место. – Согласна, – кивнула мама. – Есть план. Надо застать Бригитту врасплох, и она сама нам всё расскажет.