13

Михаэль

У меня всё болит, но боль ничто по сравнению с тем, что дала мне птичка.

Доверие.

Правда, я таким пока не могу похвастаться, и это прискорбно.

Ей точно не стоит знать, что мне подпортили тормоза в машине, и если бы я вовремя из неё не выпрыгнул, а едущий мимо Костик не подобрал моё бренное тело, сейчас бы не сидел с ней тут. Мало после встречи с папашей досталось, так теперь кто-то решил меня окончательно устранить, и тут либо братец постарался, либо очень навязчивый поклонник Ники решил действовать наверняка…

Лёня везёт нас ко мне, хотя птичка этого даже не замечает, а мне очень нужно, чтобы после нашего тет-а-тета она была на моей территории и не надумала лишнего. Вижу, что её дебют в мире взрослых развлечений не даёт ей покоя, но тут вина исключительно моя — не стоило смеяться и напоминать про незакрытые двери.

─ Твои глаза говорят о том, что ты сильно жалеешь о сделанном, ─ подмечаю, хотя этот взгляд у неё появился почти сразу, как мы сбежали от всех из бара.

─ Просто…

─ Не ищи оправданий своим действиям, ─ разворачиваю её к себе. ─ Никогда. Если сделала — просто иди дальше. Плевать на остальное.

Возможно, когда она была моложе, и действовала наперекор закону, птичка и не задумывалась сильно о последствиях, но события, случившиеся с ней, загнали её в угол, а это не есть хорошо. Я хочу это исправить.

─ У тебя интересная философия. А по ночам потом как спать?

─ Ебать, ты, оказывается, сложная, ─ вздыхаю, понимая, что легко с ней мне нихрена не будет, но это, скорее, плюс. ─ Хорошо, если тебе будет легче, объясню, почему ты так легко сделала то, что сделала.

─ Ну давай, просвети.

─ Ты чувствовала потребность в этом. Тебе этого действительно хотелось, и ты была счастлива в момент, когда мой член был глубоко в твоём горле. ─ Краснеет, и это чертовски привлекательное зрелище. ─ Почему? Потому что тебе понравилось. Потому что тебе это было нужно. Потому что я вызываю в тебе охренеть сколько эмоций. А ещё твоя девственность принадлежит мне, и я собираюсь развратить тебя настолько сильно, что ты сама будешь меня об этом скоро просить.

Её взгляд становится забавным на пару секунд, но долгая растерянность явно не про Нику.

─ Размечтался.

─ Поживём — увидим.

Опять молчим. Судя по настроению, моя птичка обдумывает услышанное, но ей всё ещё сложно. Кажется, я её немного, но разгадал, и честно, никакие новогодние чудеса не сравнятся с тем, как медленно но верно она мне открывается.

─ Что тебя на самом деле беспокоит?

─ Я ничего о тебе не знаю. У меня нет людей, которых я могу нанять, чтобы те легко нашли для меня любую информацию о тебе, а если даже и найму, всё равно правды не услышу, ─ признаётся партизанка, а я только умиляюсь её надуманным ужасам.

─ И что же мешает тебе просто спросить?

─ Наверное, боюсь узнать, что ты ещё более жуткий… Или наоборот, супер идеальный человек.

Мне смешно, и по рёбрам будто маленькие азиаты хреначат своими палочками для еды, причём, металлическими.

─ Не бывает идеальных людей, птичка, а я так точно не такой. Лёня, подтверди.

─ Это точно, ─ кивает, подъезжая к моему дому. ─ Он — сущий бес.

─ Вот видишь.

Ника вздрагивает, вспоминая, что мы тут не одни, но всё возмущение вываливается на меня по другой причине.

─ Почему мы приехали к тебе? Ты специально?

─ Потому что я так решил.

На это у неё нет ответа, и я рад, что мне хотя бы не прилетело в морду на этот раз.

─ Вылезай или я сам тебя вытащу.

Взгляд «ты серьёзно?» только провоцирует, и с самой мрачной ухмылкой я хватаю свою добычу, не обращая внимания на боль, а потом закидываю на плечо.

─ Поставь меня обратно! Я сама, сама могу иди!

─ Поздно, малыш. У тебя было время передумать, ─ несу её к себе в логово, и вскоре она смиряется.

Лёня следует за нами, осматриваясь. Он в курсе небольшого происшествия, но бабушке не выдаст, и я могу успокоиться хотя бы ненадолго.

─ Леонид, помогите, ─ пытается незаметно слиться птичка, но этого шкафа нельзя так просто пронять умильной мордашкой.

─ Я передам Вашей маме, что вы не придёте ночевать, ─ кивает нам на прощание и уходит, наконец-то оставляя нас вдвоём, и я вношу свою строптивицу к себе.

Мне непривычно чувство, что здесь кто-то, кроме меня и Вени, но последний по-прежнему ходит по рукам, а присутствие Ники неожиданно возвращает забытое чувство уюта.

─ Что будешь пить?

─ Твою кровь, ─ ещё рычит, но уже как-то вполсилы, а сама осматривается, будто в прошлый раз ничего не разглядела. ─ Хочешь сказать тебе не одиноко в двухэтажной квартире?

─ Я здесь почти не бывал. Это подарок бабушки на днюху, но я любил жить у неё… или на улицах.

Она как будто не верит, но я точно не знаю, что значит её взгляд. Включаю телек, пока достаю из холодильника ингредиенты для безалкогольного мохито, и попадаю на музыкальный канал, а там как раз крутят один из клипов, в котором птичка выглядит словно кукла, но Ника совсем не в восторге.

─ Выключи, ─ требует, хмурясь.

─ Почему? У вас тут очень милые костюмчики… ─ надеюсь смутить её, но это точно не та история.

─ Ненавижу эту песню, и этот клип особенно. Даже у Вяземской, у которой всегда был образ барби, возникли сложности, чтобы напялить на себя это и изображать марионетку.

Ещё раз смотрю на экран, отмечая, что все девчонки и правда смотрятся как-то неестественно в амплуа секси-куколок. И пусть мотивчик прилипчивый, всё это реально выглядит, как фантазия любого богатого дедушки.

«Развяжи мои бантики, сожми меня крепче.

Буду послушной лишь для тебя…»

─ И что же заставило вас участвовать? Продюсер?

Лично встретиться с уродом пока не было возможности — он в Москве, и застать его на рабочем месте крайне сложно, но Костик пообещал всяческое содействие.

─ Да. До него у нас был хороший продюсер — Эдуард Семёнович, и нам он был правда, как отец. Он обещал, что мы будем исполнять классную музыку, и если ты слышал наши первые песни, можешь понять мою боль. Поначалу действительно было классно, а нам едва ли не присвоили звание новой феминистической группы… Но после этого клипа всё пошло по одному месту.

─ Прости, я несколько лет пытался просто собрать себя по кусочкам, и если что-то слышал, то точно не запомнил.

Тогда она достаёт свой телефон и даёт мне послушать несколько композиций, пока я готовлю напитки. Я знаю, что тексты практически ко всем писала именно она, и если сравнить их с тем, что только что увидел и услышал, мозг напрочь отказывается верить в тот бред, что сейчас на экране.

─ Теперь я понимаю твой гнев. Какого хрена из вас сделали и зачем? Хотя, зачем, можно догадаться.

─ Сначала я не придавала значения его странному поведению. Подумала, он типичный торгаш — главное, заработать деньги, ─ птичка сжимает руки в кулаки, и я беру её пальцы в свои. ─ Остальные тоже вроде как согласились, что нужно расширять аудиторию, но с каждым днём было всё хуже, и я начала протестовать.

─ Ты у меня бунтарка, да?

Я легко могу представить эту девчонку разозлённой — у всех есть предел.

─ Конечно же, это не понравилось продюсеру, ─ хмыкает она. ─ С другими у него как будто не было таких проблем, и когда я спросила, почему они ничего не делают, все почти единогласно заявили, что я тоже должна смириться — наверное, он нашёл их слабости и надавил. У Марго была больна мама, у Гаянэ — несовершеннолетняя сестра на руках, так что я могла их понять. Полина, когда ещё была жива, по секрету сказала, что контракт, который мы с ним заключили, кажется с весьма плавающими условиями, но я только потом всё увидела. Когда меня уже исключили.

Значит, я был прав, и Ника не сама покинула группу. Всё интереснее и интереснее…

─ Как это произошло? ─ Вижу, как её ломает, но хотя бы раз она должна выговориться. ─ Давай, птичка, колись. Не всё нужно носить в себе — однажды лопнешь.

Награждает фирменным взглядом убийцы и вздыхает, набираясь терпения.

─ После её смерти и дурацких сплетен о том, что она принимала, у меня… случилась нехилая паническая атака, и я загремела в больницу почти на месяц. Когда очнулась, этот урод подсунул мне на подпись новый контракт, а я настолько ничего не понимала, что подписала его.

─ Твою же…

─ Исходя из него, мне запрещалось исполнять наши песни, все тексты, написанные мной, принадлежали ему, но это было не самым худшим. Пока я валялась в больничке, Макс вместе с Вяземской нашли мою тетрадь, куда я записывала тексты и присвоили её себе — для них не было секретом, что я не люблю скрывать своё творчество, к тому же, я им правда доверяла. Просто не ожидала такого.

Суки.

─ То есть, все их новые песни?..

─ Знаешь, пофиг, ─ отмахивается, будто ей и правда всё равно, но я вижу, как Нике тяжело, и от этого самому паршиво до одури, словно лично меня наебали. Я ещё помню часть их разговора с тем сопляком на юбилее школы, и это совсем не выглядело, как пустяк. ─ Всё равно петь я больше не могу. Зачем переживать попусту?

А вот и стадия принятия. Только глазки всё равно выдают, что ни черта она ещё не смирилась, а предательство бывших друзей ударило по ней сильнее, чем птичка хочет показать…

─ Врушка из тебя плохая, ─ роняю её на диван, прижимая собой и ещё раз вглядываюсь.

─ Что ты делаешь? Пусти! ─ вырывается, только мы оба знаем, что делает это для вида. ─ И вообще, ты так ничего и не рассказал о себе, выпытав у меня правду, а сам мне ничего не дал.

─ Да тебя даже пытать не надо было, ─ вдыхаю её аромат, уплывая куда-то в страну единорогов. ─ Но так и быть…

Меняю наше положение, и теперь Ника лежит на мне. Боль по-прежнему напоминает о себе, но с ней почему-то не так паршиво.

─ С ума сошёл? У тебя там ушибы величиной с марс!

─ Лежать, ─ прижимаю её к себе, и только когда она смиренно выдыхает, продолжаю, ныряя в свои воспоминания. ─ Наверное, стоит начать с того, что я родился лишь затем, чтобы спасти свою сестру. Спойлер — она не выжила, и меня всю жизнь в этом обвиняли.

Судя по тишине, я её однозначно впечатлил.

─ Эль…

─ Ну как? Я немного уравновесил наши с тобой неудачи? Если нет, слушай дальше, ─ прочищаю горло от дурацкого комка, застрявшего там, но раз сегодня вечер откровений, придётся поделиться. ─ Мать не выдержала и бросила нас, свалив в другую страну и там успешно создав новую семью, а отец периодически срывался на мне за всё, пока его любимый сын куролесил, как хотел. Дорогие машины, наркота, девочки… Но знаешь, ему всегда было мало своего, и он старался забирать у других то, на что упал его жадный глаз. ─ Перевожу дыхание, понимая, что остановиться не могу. ─ Однажды я встретил девушку. Она тоже была певицей, и я… Я просто не смог её защитить.

Даже не замечаю, что с каждым словом взгляд размывается, но Ника вдруг накрывает мои губы своими, смывая мою горечь, а я отчаянно цепляюсь за этот поцелуй, прижимая птичку к себе так сильно, что даже боль уже кажется чем-то необходимым. Отрезвляющим.

─ Это не соревнование, Эль, ─ шепчет, отрываясь от меня и прожигая взглядом моё нутро. ─ Тебе не нужно рассказывать всё, только чтобы я забыла свои проблемы. Тебе тоже больно, и мне от этого ещё хуже.

И я без слов впиваюсь в её рот, забываясь.

Где она только раньше была?

***

Просыпаюсь от звука сообщения и чувства, что меня раздавил бульдозер. Это всего лишь сталкер, обнял меня всеми своими конечностями, будто краб, а я почему-то спокойно уснула. Винила я в этом исключительно удобный ортопедический матрас и своё уставшее тело.

Я даже не помнила, как оказалась в спальне Эля, но в голове точно отложилось, что мы очень, очень много целовались. Мои губы до сих пор покалывало от его щетины, но стоило признать, что лежать с ним вот так, укутанной в его тепло, без возможности двинуться, оказалось слишком хорошо.

«Меня похитили братья Марио, и я не знаю, когда вернусь», ─ сообщает Тая, едва мне удаётся добраться до телефона.

Когда весь смысл сообщения доходит, тут же хочется сорваться и бежать на поиски подруги, выручать её из проблем, но я вовремя вспоминаю, как она страдала без Лекса… Без них. А выбор эта рыжая никогда делать не умела, так что стоит ли сильно переживать, что её похитили злые близнецы?

«Благословляю», ─ отправляю следом, а позади ворочается сталкер.

─ Что там? Нужна помощь? ─ немного хрипит после сна, но эти звуки рождают в груди приятное тепло, сползающее всё ниже.

─ Скорее им, ─ отвечаю, ощущая на бедре горячую ладонь, поднимающуюся всё выше, и мигом разворачиваюсь лицом к нападающему.

─ Утречко, ─ ухмыляется он, разглядывая меня как-то слишком внимательно, отчего мне становится неловко.

─ И тебе привет. ─ Всё ещё смотрит. ─ Что?

─ Сожрать тебя хочу, ─ признаётся, набрасываясь на меня голодным волком.

Почему я в его футболке, тоже помню смутно, но это становится неважным, когда его пальцы пробегаются по коже, накрывая ягодицу и сжимая её всей ладонью.

Всё во мне отзывается на любое прикосновение сталкера так ярко, что чувства пугают, только Эль не даёт мне об этом даже подумать.

Задирает ткань всё выше, открывая себе доступ к моей груди, давая прочувствовать своё возбуждение, когда наваливается сверху и обхватывает сосок губами.

Выгибаюсь со стоном навстречу, одновременно борясь с очередным соблазном и в то же время хочется, чтобы он продолжался.

─ Чёрт, птичка, ты звучишь охуенно, ─ довольно рычит, втягиваю ртом мою плоть, а я всё глубже тону в нём. ─ Я верну тебе всё.

Слабо понимаю, о чём Эль говорит, спускаясь губами всё ниже, прикусывая кожу и бедренные косточки, но стоит ему только сдвинуть моё бельё в сторону, коснувшись там, внизу, как в комнате раздаётся деликатное покашливание.

Подрываемся с места, как ошпаренные, замечая появление Виктора. Он в фартуке, с Веней на одной руке и с лопаткой в другой, пока на лице расползается торжествующая улыбка маньяка.

─ Привет, голубки, ─ машет нам. ─ Не хотел вас будить — вы были такими сладенькими.

Пёсель на его руках смирно сидит, но издаёт неожиданно громкий «гав!», заставляя нас троих вздрогнуть, а меня окончательно проснуться.

─ Витя, бля… ─ бормочет Эль, растирая лицо, пока я прикрываюсь. ─ Почему ты тут?

─ Здрасьте-приехали, ─ на секунду опять выходит из образа. ─ А у тебя всё из головы вылетело из-за Ники? Без обид, котик, ─ уже мне.

Отмахиваюсь и всё же встаю, подхватив вещи, быстро двигаясь в направлении ванны, которая, по счастью, здесь тоже имеется. Включаю воду, глядя в сонное отражение, и до меня доносятся отголоски беседы.

─ Что ты устроил?

─ А я не для тебя стараюсь, псина сутулая, ─ сквозь зубы выдаёт Виктор. ─ Я хочу, чтобы эта девушка от тебя не сбежала, а ты даже завтраком её накормить не способен.

─ Я этого так-то тоже не хочу, но ты сделал самое хорошее утро невыносимым.

Почему-то не могу побороть глупую улыбку и приказываю себе прекратить — ещё лицо треснет. Вчера мы больше почти не разговаривали, но и того, что Эль мне рассказал, хватило, чтобы понять его гораздо лучше, и благодаря его откровенности мне стало в разы легче принимать его рядом с собой.

Всё же, родных мы не выбираем, и знать, как тяжело ему было практически на протяжении всей жизни, оказалось для меня так больно, словно он был кем-то очень близким. Его чувства вчера так сильно зацепили, задели какие-то потаённые струны моей души, что считать этого мужчину посторонним я больше не могу.

Интересно, из этого может хоть что-то выйти?

Желудок требовательно урчит, прерывая мои размышления, и, закончив со всеми процедурами, я спускаюсь на кухню, как раз к важному разговору.

─ Выяснил, кому принадлежит этот клуб? ─ интересуется сталкер, притягивая меня к себе на колени, пока его друг изображает фею готовки, и запахи вокруг правда дразнят обоняние.

Мне непривычно так себя вести, особенно при постороннем, но этот мракобес не даёт и шанса на смущение. Целует в шею, щекоча бородой, обхватывает руками так, что не вырвешься, и я вынуждена смириться с поражением.

─ Одному небезызвестному авторитету, ─ раскладывая оладьи на тарелки, отзывается Вик, и его вообще ничего не смущает в нашем поведении. ─ У него куча таких клубов в Москве, но до этого момента он здесь почти не появлялся, а теперь видно много дел накопилось.

─ Зашибись, ─ выдыхает Эль. ─ А есть шанс с ним встретиться?

─ Ты же не думаешь связываться с каким-то бандюганом? ─ влезаю, уже заранее представляя, во что может вылиться такая встреча, и сердце заходится в тревоге.

─ Ника, не переживай за этого убогого, ─ хохочет Вик. ─ У него такие знакомые, что один криминальный дядька погоды не сделает.

─ Заткнись. А ты не ёрзай, ─ прилетает и мне.

Эль сердится, явно не желая, чтобы я была в курсе всей его биографии, но моё любопытство от этого меньше не становится. Я обязательно выпытаю у него всё рано или поздно.

─ Не рычи, львёночек. Завтра там будет большая вечеринка, где должны быть все самые важные гости, и я уже взял на себя смелось подобрать для нашей птички наряд, ─ быстро сориентировалась фея, куда-то убегая, а потом демонстрируя мне упакованное в футляр платье. ─ Ты произведёшь фурор, обещаю!

Что-то в этом всём начинает меня неслабо беспокоить, но вида не подаю, а вместо этого непринуждённо любопытствую:

─ Мне стоит знать о чём-то ещё, прежде чем мы туда пойдём?

Сталкер напрягается, и я ощущаю все его мышцы под собой.

─ Солнце, этот умник тебе, наверное, уже сказал, что во всех таких клубах есть правила, ─ отвечает за него Вик. ─ И, разумеется, если ты пришла в качестве гостьи, ты не обязана… быть послушной девочкой.

─ Но я иду не в качестве гостьи, так? ─ уточняю, вспоминая всё, что успела прочитать, и дурацкое волнение не желает утихать, делая мои ладони влажными. ─ Значит, мне и ошейник полагается?

Мой вопрос вызывает небывалое оживление прямо под моей пятой точкой.

─ Ошейник ещё заслужить надо, ─ горячо шепчет на ухо сталкер, и страх вдруг превращается во что-то очень неправильное.

Мне ведь не должны нравится картинки, то и дело вспыхивающие в голове? Но с моим живым воображением не удаётся остановить этот процесс, а низ живота сладко тянет, хотя я толком ничего и не представляла.

─ И как же мне это сделать? ─ поддаюсь на провокацию, переставая замечать присутствие третьих лиц.

─ Можем договориться, ─ звучит обещающе, и меня опять затягивает куда-то в самые тёмные глубины чужого желания, смешанного с моим собственным.

─ А ничего, что я ещё здесь? ─ доносится, как сквозь вату.

─ Так свали, ─ рычит на него Эль, нетерпеливо двигая бёдрами.

Вик только ухмыляется, но никуда не уходит, будто зная, что если послушается, мы тут же устроим что-то очень неприличное. Возможно, прямо на этом столе, потому что столы, очевидно, какой-то наш общий личный фетиш, и с этим что-то нужно делать, желательно в самое ближайшее время.

─ И не подумаю. Ешьте завтрак, а потом Ника поедет домой, где примерит наряд и отошлёт мне фото, а тебе покажется только завтра.

Эль разочарованно выдыхает, поглаживая мою талию, но вынужден смириться с жестокосердием товарища.

─ Витенька, а ты таким садистом был всегда или где-то обучался? А то я что-то тебя, кажется, тебя хреново знаю.

─ Не поверишь, но жизнь заставила, ─ улыбается тот, и мы наконец-то приступаем к еде.

Эти двое забавно спорят, и мне интересно, как, а самое главное, на чём они вообще сошлись, но как выясняется позже, история их знакомства довольна прозаична. Когда-то слишком артистичного и непохожего на всех, Виктора перевели в нашу гимназию, и парни его тут же невзлюбили — просто все девчонки сразу стали крутиться вокруг него.

Чего ему только не устраивали во время учёбы, а однажды даже побили и бросили на морозе в жутком состоянии. Именно тогда ему и встретился Эль, который до этого учился год в другой стране, и вернулся в родную школу в середине девятого класса. Он как-то незаметно взял Вика под крыло, и больше насилия не повторялось, правда, на выпускном эти придурки всё равно умудрились выделиться. Всё закончилось масштабной пьяной дракой нескольких параллельных классов, среди которых у сталкера была куча друзей.

─ Ты поэтому на юбилее не был?

─ А оно мне надо? Такие воспоминания пусть лучше будут похоронены навеки, ─ передёргивает плечами. ─ Знаешь, Никуш, встречаться с теми, кто методично превращал твою жизнь в кошмар каждый день, только в фильмах о мести классно. Но, как говорится, дал бог зайку, даст и обидчикам по яйкам, так что я рад, что у меня есть такой друг, ─ посылает воздушный поцелуй своему бородатому соулмейту, и я не могу сдержать смеха.

─ Аминь, ─ Эль же наоборот чересчур серьёзен, отчего мне кажется, что события их школьной жизни тоже были гораздо серьёзнее, чем пытался преподнести Вик, но мне не хочется портить такое утро ненужными расспросами.

Поэтому я просто благодарю мужчину за действительно вкусную еду, и сталкер провожает меня, вызвав Леонида. Любопытно, а что с его машиной всё-таки?

─ Я напишу или позвоню. Не смей игнорировать, поняла? ─ не даёт мне даже слова вставить, запечатывая мой рот поцелуем, и в нём столько непонятной мне мрачной жажды, что у меня тело превращается в желе.

─ Да, господин, ─ киваю, вживаясь в роль, но ему это с чего-то совсем не нравится.

─ Не делай так, птичка. По крайней мере, пока мы не вошли в этот долбаный клуб.

Мы прощаемся, и в моей голове остаётся куча вопросов, но знаю, что рано или поздно найду ответы. Слова Вика о встрече с обидчиками не выходят из головы, и мне не даёт покоя чувство, что я прячусь за спину Эля. По-хорошему, мне нужно лицом к лицу встретиться с нашим продюсером и спросить с него за всё, но понимаю, как глупо поступлю, если прямо сегодня возьму билеты и поеду к нему в одиночку.

Нет, стоит просто довериться сталкеру, даже если боюсь очередного предательства…

Когда я добираюсь до дома, осторожно заходя внутрь, мама как раз разговаривает с кем-то по телефону, и моя интуиция шепчет, чтобы не шумела. Этот разговор не для чужих ушей, но точно и не для моих, а это очень обидно, ведь я думала, что тайн друг от друга у нас нет.

─ …Нике ни за что нельзя знать об этом и встречаться с ним, тем более, ─ едва не угрожает моя родительница кому-то на том конце. ─ Пообещай, что от тебя она точно ничего не узнает.

Что опять за тайны Мадридского двора? Почему моя жизнь просто не может быть спокойной и размеренной?