14

К вечеру следующего дня я понимаю, что абсолютно не готова к тому, что может меня ждать, и в то же время, меня будоражит неизвестность.

Тот факт, что я буквально рискую своей жизнью, чтобы раскрыть правду, не вызывает и сотой доли тех опасений, как моя сегодняшняя роль. Ещё и мама со своими секретами сделала из меня параноика, быстренько смотавшись в другой город по делам, так что когда Эль пишет, что едет, мне становится трудно дышать.

Правда, едва я облачаюсь в строгое платье в пол кроваво-красного цвета, делаю себе лёгкий макияж, руководствуясь советами всё время инструктирующего меня по видеосвязи Вика, и выхожу в таком виде к сталкеру, его реакция заставляет на время забыть о переживаниях.

─ Витя, гнида, ─ едва слышно вырывается из его рта, а потом подходит ко мне.

─ Это ты ещё не знаешь, что у меня под платьем, ─ нервно усмехаюсь, спохватываясь, ведь не собиралась этого говорить.

Его энергетика сегодня обволакивает как-то по-особенному. И до этого Эль мне казался чем-то непредсказуемым, но сегодня он словно остро наточенное лезвие меча, направленного на врагов. Правда, я теперь тоже как будто под угрозой.

─ Боишься? ─ выдыхает около моих губ, не прикасаясь, только у меня всё равно кровь горячеет.

─ До жути, ─ признаюсь, выдыхая.

Он достаёт широкое блестящее колье и оборачивает его вокруг моей шеи, чуть задев пальцами кожу, и хоть я не вижу, как это вообще на мне смотрится, но знаю, что в любой момент ко мне могут пристегнуть цепь во всех смыслах этого слова.

─ От меня ни на шаг. ─ Его тон, как лёд. ─ Костик тоже будет где-то недалеко, но запомни — если потеряешься, кто-то может захотеть тебя присвоить. Возможно, там и есть строгие правила, но мы не знаем, соблюдаются они или нет.

─ Что это значит? ─ тяжело сглатываю.

─ Просто будь рядом, ─ прислоняет свой лоб к моему. ─ Нам нужно только привлечь внимание, поняла? А ты итак будешь, как сочный кусок мяса среди зверей, которых держали голодом.

О чём он говорит, я понимаю в тот же миг, как только мы переступаем порог не такого уж злачного на вид местечка. Клуб «Фауст» не кричит о роскоши. Он ненавязчиво шепчет о статусе и хорошем вкусе его хозяина, но меня как обычно не интересует обстановка. А вот взгляды, прилипшие конкретно ко мне, волнуют сильнее прежнего.

На мне, по счастью, маска, как и на многих здесь, а вокруг довольное слабое освещение, только это совсем не спасает от жадного внимания, как мужчин, так и женщин, которые предвкушающе улыбаются, будто они акулы. Господи, я даже узнаю среди них парочку престарелых звёзд нашего шоу-бизнеса, и не могу поверить, что они себя здесь вполне неплохо чувствуют.

─ Чем безупречнее человек снаружи, тем больше демонов у него внутри, ─ явно зная, чём я думаю, говорит Эль. ─ Никогда бы не подумала о них такое, а?

─ Да блин… ─ кажется, я краснею от того, как одна небезызвестная певица в годах держит на поводке юного парня, трущегося о её ноги, пока мило болтает со знакомыми. ─ Какие же разные судьбы у людей.

─ Расширяй свои границы, птичка. Просвещайся. Где ты ещё такое увидишь? ─ ему смешно, и Эль нисколько этого не скрывает.

─ Наверное, если попаду в ад.

На сцене довольно профессиональная вокалистка перепевает «Into Your Arms» Авы Макс, но её одежда слишком откровенная для обычного выступления, и на какое-то время я залипаю на кожаном наряде кошки. Чимин был бы в восторге от этого колокольчика…

─ О чём задумалась?

─ Хочу прикупить коту такой ошейник, ─ не теряюсь, хотя внутри всё трясётся от атмосферы тотального разврата, и дело совсем не в тематике самого клуба. Просто люди вокруг такие люди.

─ Потом вместе выберем, ─ чуть посмеивается надо мной сталкер, не выпуская из объятий. ─ А заодно и тебе что-нибудь присмотрим. Например, пушистый хвост… ─ сжимает мою ягодицу прямо на глазах у всех, слегка проходясь между половинок.

Мы явно говорим не об одном и том же магазине для животных, но кого это волнует?

─ А заодно строгий ошейник тебе, ─ не выдерживаю чужого внимания, и меня несильно шлёпают.

─ Осторожней, птичка. Ты нарываешься на порку, и я не спущу тебе ни одну твою дерзость, поняла?

Как страшно-то, батюшки.

─ Какая у тебя интересная спутница, ─ раздаётся рядом ненавистный голос, когда мы застываем у бара, и моя спина превращается в прямой шест, но даже лёгкое поглаживание тёплых пальцев не способно меня успокоить. ─ Как насчёт того, чтобы забавно провести время втроём?

Забавно… Для него, должно быть, вся жизнь — просто игра, где он всегда победитель, просто потому, что богатый папа всё решит.

─ Ты же не рассчитываешь, что я серьёзно на это соглашусь?

─ Да брось, брат, это же не первый раз, когда мы делимся игрушками? ─ с самой отвратительной усмешкой тянет этот стервятник, салютуя бокалом.

Я почти физически ощущаю, с каким трудом Эль сдерживается, чтобы сейчас не сорваться.

─ Делимся? ─ находит в себе силы непринуждённо хмыкнуть. ─ Или ты их забираешь?

─ О, вижу, ты всё ещё дуешься из-за Лисы, ─ хлопает его по плечу братец, и мне кажется, сталкер сейчас просто лопнет.

Вместо этого он наклоняется к Александру и что-то ему шепчет, отчего тот на некоторое время теряется, и пока происходит обработка информации, меня уводят подальше от монстра, на чьих руках немало крови. Я могу только предполагать, что именно случилось с той девушкой, но мне и этого хватает.

Встреча с ним вот так близко порождает непрошенный сейчас страх, и его через силу получается заглушить. Кое-кому рядом со мной наверняка ещё хуже, так что я крепко стискиваю пальцы Михаэля, а он в ответ сжимает мои с той же силой, принимая мою безмолвную поддержку.

─ Что дальше? ─ спрашиваю, когда мы останавливаемся с другой стороны бара, и на меня смотрят с затаённой благодарностью.

─ Нам нужно помелькать тут, прежде чем уединяться, ─ подмигивает, возвращая себе игривое настроение, а потом целует слишком горячо, доказывая окружающим мою ему принадлежность.

Я не слышу и не замечаю других, пока его язык танцует с моим, вытягивая душу. Этот поцелуй нужен ему сейчас даже больше чем мне, и то, как Эль буквально выпивает меня, почти не давая передышки, даёт понять это слишком чётко. Но я не против. С каждым днём мой голод к этому мужчине стал лишь сильнее, а сегодня будто вышел на новый уровень…

Мы находимся тут около получаса, и всё это время проходит мимо меня, пока мы пробуем все тёмные углы, кажется, забывая о первоначальной цели визита. Губы наверняка опухли, но сталкеру мало, и мою шею покалывает от фантомного ощущения его щетины, натирающей нежную кожу вместе с жалящими прикосновениями языка.

─ Пошли, ─ нетерпеливо шепчет, хватая меня за руку, и я следую за ним, даже не сомневаясь.

Многие уже разошлись, но им на смену прибыли новые лица, только мне уже всё равно на взгляды. В груди приятно покалывает, ноги какие-то совсем ватные, а между бёдер настоящий пожар, который лишь усиливается, когда я вижу то, что скрывает второй этаж. Вернее, не скрывает.

Мы проходим мимо открытых комнат, завешанных лишь полупрозрачными тканями, где творится настоящее чувственное безобразие. Кто-то просто целуется, сидя на диванчиках, но даже это выглядит слишком интимно в свете свечей, а некоторые уже очень сильно раздеты. Минуем пару таких чилл-аутов, пока меня буквально не пригвождает к полу от очередной картины.

Двое мужчин раздевают извивающуюся между ними девушку, и это так необычно, что вызывает ещё больше волнения. Мои мысли вдруг возвращаются к Тае с её ситуацией, особенно, когда замечаю красные волосы, и мне не даёт покоя сама возможность быть в таких отношениях. Я бы точно такое не потянула.

─ Нравится то, что ты видишь? ─ врывается в моё пространство Эль, лаская спину в вырезе платья, и его тело кажется мне горячим даже сквозь одежду.

─ Ещё не поняла… Почему они не уединяются?

─ Веришь или нет, но некоторых заводит, когда за ними наблюдают. И за нами тоже внимательно следят, ─ шёпот на миг становится серьёзным, а потом губы медленно касаются моей шеи, и меня простреливает электричеством. ─ Но мы никому не дадим за нами подсматривать.

Он ведёт меня куда-то на самый верх, в закрытые комнаты, и когда дверь скрывает нас от посторонних звуков, я позволяю себе осмотреть помещение, с лёгкой тревогой отмечая некоторые, особо выделяющиеся предметы. Неужели люди добровольно идут на такое?

─ Что пугает тебя здесь больше всего, птичка? ─ улавливает моё замешательство сталкер, подступая сзади, и я знаю, как ему сейчас весело наблюдать за мной.

─ Ага, так я тебе и сказала, чтобы ты тут же этим воспользовался! Нет уж, сам решай, ─ обвожу рукой пространство, скидывая с себя всякую ответственность, и он это прекрасно понимает, судя по усмешке.

Его взгляд темнеет, и я вижу, как быстро там сменяются эмоции одна за другой, волнуя меня ещё сильнее.

─ Тогда сними платье. ─ И только я неуверенно тянусь к плечу, он хватает мою руку. ─ Медленно и красиво.

Усаживается на диван, наблюдая за мной, и мне начинает нравится эта игра так, что жар подступает к таким местам, о которых говорить стыдно. Но не в этом месте. Здесь любые действия кажутся правильными, так что я медленно начинаю следовать приказу, пока из спрятанных колонок играет медленная, дразнящая музыка.

Кожу покалывает от его внимания. Соски мгновенно твердеют под полупрозрачным кружевом, и стоит мне заставить платье соскользнуть вниз, а Элю увидеть бельё, которое подобрал для меня Вик, воздух выходит из его лёгких со свистом. И я даже могу его понять. На мне чулки и такой откровенно-невесомый комплект, что у даже у меня сперва едва не случился приступ, но больше от осознания, как красиво это смотрится.

─ Твою же… Остановись, ─ рычит, едва моя рука пытается нащупать застёжку, и я замираю.

Вновь оказывается на ногах, подходя ближе, а затем подводит к кресту у противоположной стены, который с самого начала вызывал у меня больше опасений. Прохладная поверхность заставляет вздрогнуть, но я очень быстр привыкаю, потому что во взгляде, обращённом на меня, горит первобытный огонь.

─ Если я трахну тебя сегодня, вини в этом моего друга, ─ предупреждает, а мне почему-то смешно. ─ Думаешь, я шучу?

─ А как же стоп-слово? ─ продолжаю посмеиваться, радуясь, что не мне одной так некомфортно.

─ Хрен тебе, птичка, ─ опять впивается своими губами в мои, делая характерные движения языком, успевая приковать мои руки мягкими наручниками, только я едва ли отмечаю это, поглощённая новым поцелуем.

Эль проводит пальцами по груди, и соски отзываются на прикосновение, пока его губы уже порхают по шее, то и дело прикусывая кожу. Он спускается всё ниже, оставляя влажные мазки своего языка, но не останавливается где-то в одном месте — двигается хаотично, как порывы ветра, заставляя кусать губы.

Когда его поцелуи доходят до колен, сталкер мягко заставляет меня раздвинуть ноги и приковывает за лодыжки, а потом выпрямляется, оглядывая дело рук своих, и то, что видит, ему очень нравится. Я же чувствую странную потребность всё это испытывать, хотя до сих пор не верю, что мне такое вообще может нравится. Возможно, дело в том, кто рядом со мной?

─ Я хочу, чтобы ты усвоила раз и навсегда: твой зажим не здесь, ─ ведёт пальцем по горлу, слегка его сжав, а затем касается моего виска. ─ А здесь… На самом деле мы все заложники своих мыслей.

─ И ты?

─ Я тем более. Но сейчас ты полностью в моей власти, поэтому никаких посторонних размышлений. Ничего не анализируй — просто чувствуй и отдавайся этим чувствам. Смотри только на меня и думай только обо мне. Поняла? Это всё, что от тебя требуется.

Киваю, но этого ему недостаточно. Сжимает мой сосок прямо через ткань, и эта сила причиняет лёгкую боль, но она тут же расходится теплом вниз по телу, а я судорожно выдыхаю.

─ Поняла?

─ Да.

Его пальцы отодвигают край трусиков и медленно скользят по раскрытой плоти, устремляясь ниже, пока большой кружит вокруг клитора, дразня. И когда почти с лёгкостью вонзаются внутрь, с наскока беря слишком быстрый темп, Эль требует:

─ Покричи для меня, птичка. Не смей себя сдерживать.

Мой голос срывается, следуя за его командой, а тело извивается подобно змее, и я не могу сдерживать голос.

Хочется освободиться, чтобы тоже его коснуться, но руки в надёжном плену наручников, и ладони сжимаются в кулаки, едва пальцы во мне то замедляются, то вновь начинают какое-то сумасшествие.

─ Твой голос — реально лучшее, что я слышал, ─ признаётся сталкер, обжигая дыханием кожу бедра, и чувство, будто вот-вот его губы коснутся меня там, где сейчас наэлектризовались все мои нервные окончания. ─ Какую самую ноту ты можешь взять?

─ Издеваеш-шься?

─ Даже не начинал, ─ вижу, как ухмыляется, а пальцы вдруг исчезают, и я могу скрыть разочарования.

Эль позволяет себе ещё одну улыбку, а во мне начинает кипеть негодование вместе с вопросами. Чего он вообще хочет от меня добиться? Зачем все эти манипуляции с моим подчинением?

─ Тебе просто нужен был повод, чтобы притащить меня в такое место и связать, так? ─ всё-таки не могу удержать свой язык.

─ А тебе не говорили, что ты слишком разговорчивая? Хотя, это только моя вина, ─ кивает сам себе, ─ я не объяснил тебе ничего, и во ты уже решила, что можешь дерзить, как тебе захочется.

Резко оказываемся лицом к лицу, и моя шея в крепком захвате его пальцев. Пульс бьётся в горле, как раз там, где сталкер несильно сжимает его, прижавшись собой и касаясь губами уха.

─ В этой комнате я могу делать с тобой всё, что захочу. И если ты будешь послушной девочкой, дам тебе награду.

Во что я опять ввязалась?

Вторая его рука снова опускается вниз. Пальцы пощипывают соски, делая их очень чувствительными, и я шиплю, чувствуя прикосновение чего-то инородного к бедру.

─ Это твой пистолет или ты рад меня видеть? ─ ещё пытаюсь шутить, но атмосфера между нами как-то неуловимо меняется.

Воздух будто становится гуще, осязаемей, как и настроение Эля, вдруг превратившегося в совсем другого человека. Сколько же у него масок?

─ Кажется, ты совсем не понимаешь, что тут происходит, да? ─ отпустив моё горло и зарывшись пальцами в волосы, спрашивает, чуть натянув пряди до приятного покалывания. ─ Хотя, ты мне такой нравишься, Ника.

Его взгляд отдаёт чем-то первобытным, и губы накрывают мои. Какое-то время я борюсь с лёгким испугом, но помня его слова о том, чтобы просто чувствовать, отдаюсь этим кипящим внутри эмоциям.

Он довольно рычит мне в рот, на какое-то время отступая и рождая в моей голове сотни догадок о ближайшем будущем, а затем мне на глаза ложится непроницаемая повязка, делая меня совсем беспомощной.

─ А теперь подумай о своём самом большом страхе, из-за которого ты больше не можешь петь, ─ вдруг говорит мой мучитель, вселяя в меня реальный ужас. ─ Представь, что я — это он.

Сперва эти слова кажутся бредом, но то, как серьёзно она звучат, не даёт мне снова обратить всё в шутку.

─ Ответь сама себе, чего ты боишься больше — что этот страх сделает тебе больно, ─ живот вдруг быстро пронзает короткий электрический разряд, и вместе с тем я ощущаю, как губы смыкаются на моём соске, а язык играет с ним, посылая в мою сердцевину мощные приливы жара. ─ Или тебе просто очень нравится прятаться ото всех?

Не анализировать. Чувствовать. Не пытаться понять… Да как тут вообще можно ни о чём не думать, когда меня буквально сейчас током ударили?

Но стоит этой мысли только оформиться, Эль повторяет всё заново, не дав толком увязнуть в этом, и я снова на грани боли и удовольствия, на этот раз гораздо более сильного, проникающего будто в самый мозг.

─ Думай над моим вопросом, птичка, а не над тем, что сейчас происходит, ─ напоминает сталкер, кажется, срезав кружево с груди, и моё дыхание сбивается окончательно. ─ Ты полюбила скрывать своё творчество? Свой прекрасный голос? ─ новый импульс тока, и между моих ног упирается что-то вибрирующее, мгновенно подводя меня к чему-то неминуемому. ─ Полюбила жалость к себе больше той эйфории, которую испытывала на сцене?

По вискам стекает пот, а низ живота горит огнём, но в то же время мне больно от одних его жестоких слов, как пули попадающих в самый центр моей мишени. Они правда задевают за живое так, как не смогла бы ни одна физическая боль.

Сколько бы до этого я ни убеждала себя, что это не моя вина, что это из-за кого-то другого я не могу больше выйти на сцену, что я у меня просто забрали мою музыку, на самом деле, именно я была той, кто у себя всё отнял. Отнял, а потом скрылся в глубокой норе, и только один безумец отважился туда за мной залезть, вытащив наружу.

─ Да… ─ тихо отвечаю.

─ Что? Я не слышу тебя, маленькая трусливая птичка, ─ со злым смешком произносит Эль, вынуждая выгибаться от удовольствия, пронзившего до макушки, когда он с силой прижал ко мне этот жужжащий девайс.

─ Да, я сдалась! ─ кричу, и темнота будто переносит меня куда-то в собственное подсознание, где есть лишь я со своими переживаниями, показавшимися вдруг слишком реальными.

─ И что дальше? Хочешь, чтобы страх тебя окончательно уничтожил? ─ новый разряд тока и прокатившееся по телу удовольствие смешиваются воедино, но мне не дают отдаться этому чувству полностью.

─ Нет, ─ выдыхаю, признавая, что на самом деле никогда не была готова сдаться. ─ Не хочу!

─ Хороший ответ, птичка.

Губы вновь находят сосок, с силой втягивают его, одновременно доводя меня до крайней точки исступления. Дёргаюсь, по-прежнему, прикованная к кресту, когда мне дарят долгожданное освобождение, и с громким криком кончаю, испытывая всё непрекращающуюся агонию.

Едва она неспешно стихает, Эль избавляет меня от повязки, и по моим щекам катятся слёзы. Я впервые ощущаю себя такой опустошённой, но и обновлённой в то же время, а ещё очень хочется снова куда-нибудь спрятаться, только каким-то чутьём я понимаю, что это лишь отголосок страха, который никуда не исчез.

─ Так вот, что все в этом находят, ─ не могу не рассмеяться с облегчением, и сталкер словно тоже отпускает себя, улыбаясь.

─ Что ж, это неплохое начало, ─ смотрит на меня, внимательно отмечая любое изменение, хотя сам выглядит похлеще моего — напряжённый, вспотевший и до сих пор возбуждённый.

Мои чувства обострены сейчас, как никогда, и между нами пролетают знакомые искры, стоит взглядам задержать друг на друге чуть дольше. Эль подаётся ко мне, яростно целуя, а я даже не могу сопротивляться — его губы будто уничтожают между нами последние барьеры.

Руки сжимают мою талию, а мне хочется быть ещё ближе после такой встряски, и сталкер это чувствует. Сам втискивает меня в крест, вдавливается собой, давая мне почувствовать его твёрдость там, где у меня до сих пор всё пульсирует, и это прикосновение его плоти через брюки заново пробуждает во мне потребность.

─ Знала бы ты, как выглядишь, ─ шепчет между поцелуями, касаясь моей влажности, и жар поднимается всё выше, прямо в голову, чтобы резко устремиться вниз.

─ Как?

─ Так, будто напрашиваешься на мой член, ─ толкнувшись ко мне, отвечает он, принося новую волну возбуждения, и мне начинает казаться, что сейчас самый правильный момент, чтобы продолжить это безумие.

Я даже собираюсь сказать об этом, готовая отдать себя без остатка, но какое-то чувство не даёт мне этого сделать. Момент, когда открывается дверь, я замечаю слишком поздно, и даже тогда не до конца осознаю, что у нас появился наблюдатель.

Наши с ним глаза встречаются, как в замедленной съёмке, и я не могу пошевелиться, потому что в том, что он на нас смотрит, вернее, как он смотрит, есть что-то неправильное. Дикое. И мне совсем не нравится то, что я выставлена перед учителем на обозрение.

─ Увидел что-то, что тебе по душе? ─ дразнит Эль, проводя рукой по моей обнажённой груди, выставленной на показ.

Недавнее состояние почти сразу улетучивается, словно и не было того облегчения, а во мне как будто мечется раненый зверь. Он воет от такого обращения, и обида заполняет моё колотящееся сердце до краёв.

─ Развяжи меня, ─ требую, только меня не слышат.

Константин Евгеньевич делает шаг, смотря так, будто не видит препятствий, и на миг, на одну крохотную долю секунды мне кажется, что он сейчас присоединится.

В груди начинает неприятно ныть от боли, но я её игнорирую.

─ Я сказала, развяжи меня! ─ уже кричу, понимая, что если не остановить их обоих, всё приобретёт очень плохой оборот — они меня уже сейчас как будто не замечают.

И только когда с моих глаз срываются слёзы, а в голосе проскальзывает ужас, они оба отмирают, как по команде.

─ Чёрт, птичка, ─ опоминается Эль, бросаясь ко мне.

Быстро расстёгивает наручники, пытаясь растереть чуть затёкшие конечности, а я отталкиваю его.

─ Не трогай. Больше никогда ко мне не прикасайся.

Подбираю платье, мчусь в ванную за соседней дверью, и одеваюсь, борясь с тремором, а после вылетаю оттуда, как подбитая утка, не в силах выдержать их взгляды.

─ Ника, постой! ─ я даже не знаю, кто из них меня зовёт, да и плевать.

Мчусь прочь по коридору, минуя лестницу, а сама пытаюсь не задохнуться от приближающейся панической атаки. Кое-как слетаю вниз, чудом не навернувшись, оказываясь в совсем другой части главного зала, и врезаюсь в некстати подвернувшегося мне человека.

─ Простите, ─ тут же хочу сбежать, но его рука удерживает за локоть — не сильно, хотя и ощутимо.

─ Тебя кто-то обидел, ребёнок?

У него русые волосы с нитями седины, забранные в короткий хвост и светлые глаза, хотя он довольно пожилой, и эти детали немного отвлекают от приступа.

─ Сама себя. Как обычно, ─ почему-то делюсь с незнакомцем, которому внезапно не всё равно.

─ Тогда позволь проводить тебя.

─ А ну-ка стоять! ─ орёт где-то позади сталкер. ─ Вернись и поговорим.

Их с Константином Евгеньевичем сдерживает целая свора охраны, а я забываю обо всех предупреждениях, доверившись странному мужчине, от которого не могу уловить ничего угрожающего. Но он и не собирается мне вредить. Отдаёт своё пальто, ведя на выход, при этом закрывая собой от любопытных взглядов.

─ Ты Ника, верно? ─ мягко интересуется.

─ Откуда Вы… А, ну да.

─ У тебя действительно потрясающий голос.

Это напоминание вызывает новый поток слёз, и я быстро их смахиваю.

─ Прости, я не хотел тебя обидеть.

─ Нет, всё хорошо.

─ Эти мужчины… сделали что-то на что ты была не согласна? В моём клубе не место тем, кто нарушает правила, ─ сурово сводит брови.

Истерический смех застревает где-то на полпути, но я не рискую сейчас высказать, что на самом деле может происходит в этом месте.

─ Всё правда хорошо. Просто позвольте мне уехать домой, а с ними я бы очень советовала поговорить, ─ прошу, когда мы оказываемся на улице.

─ Как скажешь.

К нам как раз подъезжает тонированный автомобиль, и меня усаживают внутрь.

─ Доставь в целости и сохранности, понял?

─ Сделаем, босс, ─ кивает серьёзный парень за рулём, но в глазах его так и пляшут смешинки, будто он лишь притворяется таким.

Меня отправляют, долго глядя вслед, а когда мы уезжаем на достаточное расстояние, говорю адрес, пытаясь хоть немного прийти в себя. Получается с переменным успехом, и от того, что я сбежала, совсем не легче, словно я опять просто сделала то, что умела лучше всего. Но что если они и правда бы оба на меня набросились? Всё выглядело именно так.

─ … А сейчас неожиданная премьера новой песни, ─ внезапно отвлекает от мрачных мыслей голос радиоведущего, и я просто не знаю, как реагировать, едва заслышав первые аккорды.

Это уже столько раз происходило, что мне нужно было просто привыкнуть. Когда они взяли мою песню в первый раз и исполнили её, выпотрошив на отдельные составляющие, перевернув вложенный смысл… да попросту испоганив, было больно. Только в этот раз всё зашло слишком далеко. Эта песня не должна была стать достоянием общественности вот так. Она слишком личная для меня, слишком…

─ Девушка, вы в порядке? ─ водитель замечает мои слёзы, а я в этот раз даже не могу их скрыть.

─ Нет, ─ качаю головой, пока улицы проносятся за окном.

Мне любезно выдают целую пачку бумажных платков, не говоря ни слова, но радиостанцию переключают на шансон, и под «Вторяки не чай» плакать как-то уже просто не солидно, так что я невольно успокаиваюсь, даже выдавив улыбку.

─ Всё будет хорошо, вот увидите, ─ подмигивает мой водитель, высаживая меня у дома и уезжает только, когда я оказываюсь внутри.

Руки по-прежнему ходят ходуном.

На телефоне куча пропущенных, и я знаю, что было бы неплохо просто их проигнорировать, однако совесть не даёт этого сделать.

«Я дома. Разговаривать не хочу», ─ с тяжёлым вздохом набираю сообщение и отправляю, когда раздаётся раздражающе настойчивый звонок в дверь, и мои нервы рвутся к чертям.

─ Я же сказала, что не хочу разговаривать! ─ срываюсь, вновь оказываясь на крыльце, и в голову ударяет боль, затягивая в темноту.

А я так хотела из не выбраться.