6

***

─ Так значит, Гарри показал тебе свою волшебную палочку? ─ не отстаёт Тая.

Мы сидим в кафе, уже успев пройтись по магазинам и прикупить подарки, но у меня совсем нет новогоднего настроения. Плохой Санта пришёл и положил на всё свой посох.

─ Скорее, Тор вытащил свой молот, ─ обречённо роняю, глядя куда-то в пространство и пытаясь не возрождать в памяти последнее сообщение сталкера. ─ Ещё и с мамой моей познакомился.

Утром я буквально сбежала из дома, чтобы не столкнуться с ней и не попасть под обстрел расспросов — мне итак предстоит объяснить ей всё, но как это сделать, не представляю.

─ Ты сама села на этот поезд.

─ Ни на что я ещё не садилась! ─ злюсь, но больше на себя. ─ И вообще, это ты меня убедила принарядиться на нашу встречу!

Аргумент так себе, и мы обе это понимаем.

─ Ты, конечно, можешь убеждать себя в том, что это наряд сыграл решающую роль в твоём последующем соблазнении, но тебе нужно признать, Ника — ты ему нравишься, ─ как всегда бьёт правдой в лицо. — Так что хочешь жни, а хочешь куй, всё равно получишь…

─ Так, ─ перебиваю, ─ ты уже куда-то не туда свернула.

─ Я о том, что ты могла и отказаться. Сама знаешь — ничего бы он тебе не сделал, ─ подруга логична, как никогда. ─ Но ты ещё и время на раздумья взяла, дав ему зелёный свет, и теперь он от тебя не отцепится. Что тебя беспокоит помимо того, что его мотивы такие мутные?

─ Просто всё это как-то непонятно. Он странный намёк сделал в машине, будто кто-то на меня претендует, и до этого мне было некогда думать о его словах, но утром я вспомнила, и теперь вообще ничего не понимаю.

Тая молчит, грызя соломинку от коктейля, а я не знаю, в какую клоаку влезла.

─ Так может дело в его братце всё-таки? Слушай, ─ приглушает голос, хотя рядом с нами только старушка с внуком, ─ если Полина привлекла внимание Эдера тогда, он мог просто подпоить её чем-нибудь и взятки гладки. Она ничего тебе не рассказывала?

Мне совсем не нравится, куда клонит Тая, но и я сама об этом столько раз задумывалась, что отрицать уже нет смысла.

─ Она всегда всё держала в себе, а потом сменился наш директор, и всё пошло по одному месту.

Даже вспоминать то время трудно, но если я хочу разобраться, придётся снова к этому вернуться.

─ Видно, оттуда ноги и растут, ─ кивает она. ─ На твоём месте я бы рассказала Михаэлю об этом, а ещё о твоём здоровье. Помолвка для него может и ничего не значит, но если он реально настроен на наследника…

─ Тай, ну хватит.

─ Страшно?

─ Очень.

Собираясь добавить ещё что-то, подруга вдруг замирает, уставившись мне за спину, а потом рядом с нашим столиком появляется причина её замешательства. Ещё сильнее раздавшаяся в плечах, почти двухметровая причина, не желающая сдаваться и где-то разжившаяся красивым таким синяком на скуле.

─ Я её заберу, ─ даёт понять Лекс, тут же хватая Тайку за руку, и я вижу, как в первый миг она теряется.

─ А не лопнешь, деточка? ─ любопытствую, в любой момент готовая остановить его, но парень явно знает, что сейчас нужно действовать иначе.

─ Я просто хочу поговорить, ─ уже спокойнее заявляет, и Тая, наконец, приходит в себя.

─ Всё нормально, Ник. Я даже выслушаю, что он на этот раз скажет, ─ смотрит на него, поднимаясь. ─ Ну пошли.

─ Если что, звони, ─ бросаю вслед, и она уже сама ведёт чуточку обескураженного Лекса прочь.

Оставшись одна, понимаю, что настроение только ещё сильнее скатилось, и как его возвращать — вопрос ещё больший, чем моя первая дилемма…

Нацепив наушники с новым альбомом Джокера и его банды, бреду по торговому центру, как зомби, не обращая внимания на взгляды, а потом натыкаюсь на игровые автоматы, и это лучшее, что может снять стресс.

«Хватайка» не раз лишала меня последних денег в детстве, но во взрослые годы это стало незаменимой терапией, вот и сейчас меня как магнитом притянуло к этой коробке с игрушками. А дальше всё, как в тумане.

Я бросаю монеты, терплю поражение за поражением, целясь в конкретного плюшевого зверя, но клешня упрямо отпускает его раньше, и моя злость вскоре превращается в настоящий кураж.

─ Дайте же женщине енота! ─ бормочу, вновь и вновь пытаясь поймать ускользающую игрушку, а потом кто-то прижимается к моей спине.

─ Ты неправильно делаешь, птичка.

Сталкер обнимает одной рукой за талию, другой кладёт свою руку поверх моей, и я вновь в ловушке. Дыхание обжигает шею, и ни на чём не могу сосредоточится, пока он мастерски управляется с тем, в чём я полный лох, а это очень бьёт по моему, непонятно откуда взявшемуся самолюбию.

─ Вот так, ─ говорит еле слышно, становясь ещё ближе, и когда я смотрю на него, Михаэль, выглядит так, словно не игрушку вытягивает, а бомбу обезвреживает — сосредоточенным и серьёзным. ─ Птичка, если будешь так смотреть, я затащу тебя в тёмный угол.

Резко отворачиваюсь, готовая проклинать себя, но тут сталкер отстраняется с каким-то победным возгласом, держа в руках добычу, и мне кажется, нет ничего, чего он не смог бы добиться.

─ Держи, ─ протягивает приз, и я растерянно смотрю на зубастого Хаги Ваги с длинными конечностями.

─ Но это не енот.

─ А ты, оказывается, капризная, ─ притворно вздыхает. ─ Наверное, и кольцо потребуешь с брюликом.

Кем он меня вообще считает, а?

─ Я ещё ни на что не согласилась.

─ Но согласишься, ─ самоуверенности ему не занимать.

─ С чего бы?

─ Потому что я переверну твой мир, ─ берёт игрушку и нажимает ей на рот, откуда раздаётся жуткий крик, привлекающий внимание, и мне физически плохо, потому что всё это происходит со мной в реальности.

─ Знаешь, я в этом уже не уверена.

─ А что так? ─ трогает меня синими лапами. ─ Есть кто-то лучше?

─ Может быть, ты сам пробрался в мой дом, ─ озвучиваю то, о чём до утра думала. ─ Сам отключил сигнализацию, а потом выступил героем, чтобы я увидела в тебе идеального мужчину.

Застывает, будто не веря, что я вообще могла его в подобном обвинить.

─ У нас с доверием совсем проблемы, да?

─ Тебе в рифму сказать или сам догадаешься?

На это он опять нажимает на игрушку, и та истошно орёт, вызывая во мне желание убивать.

─ А ты подала мне отличную идею, птичка, ─ лыбится, как блаженный. ─ Теперь я обязательно буду навещать тебя перед сном, чтобы почитать сказку.

Сталкер намотал несчастного монстра себе на шею, как шарф, и его совсем не беспокоит внимание прохожих, гадающих, как низко ещё может пасть та самая Ника из той самой группы. Так и вижу новые сплетни о романе с каким-то чокнутым.

─ Кстати, твоя мама отчиталась, что рабочие всё установили, ─ как бы между прочим напоминает он, пристраиваясь рядом, пока я пытаюсь уйти. ─ Лёня в восторге от этой потрясающей женщины, хотя его сложно поразить чем-то, кроме оружия.

─ Да. Она лучшее, что случалось со всеми.

Мы проходим мимо закутка со служебными помещениями, и меня внезапно утягивают за собой, скрывая от любопытных глаз.

─ Тебе запахи парфюма в голову ударили?

─ А теперь серьёзно, птичка, ─ в голосе больше нет веселья, и мне как-то не по себе от этой резкой перемены, потому что взгляд сталкера совсем другой — совсем незнакомый, — а его рука в опасной близости от моего горла. ─ Обстоятельства меняются слишком быстро, и теперь я не могу дать тебе больше времени.

─ О чём ты?

Поглаживает шею большим пальцем, прослеживая мой подскочивший пульс, а мне опять не хватает воздуха.

─ Завтра нам надо быть на одном мероприятии вдвоём — нужно показать серьёзность наших намерений и бабушке, и всем остальным.

─ Хочешь сказать, я теперь не могу отказаться?

─ Попробуй, ─ словно вызов бросает, наклоняясь к моим губам, но не касается их, а во мне борются два желания — чтобы прекратил, и чтобы продолжал. ─ И тогда в твоей жизни наступит настоящий ад.

Да что он вообще знает об этом…

─ Ты правда считаешь, что сможешь мне его устроить? ─ усмехаюсь, ловя губами его дыхание.

─ Не я, ─ звучит почти с сожалением, ─ но твоя задница будет гореть.

Наглые ладони сдавливают ягодицы, а сам он вжимается в меня так, что я мгновенно ощущаю все выступающие твёрдости его тела, и чувства обостряются. В голову ударяет кровь, резко стремясь ниже — туда, где мы соприкоснулись, будто примагниченные друг к другу, и это будоражит.

Сталкиваемся взглядами, и сталкер всё решает за нас двоих. Целует, подавляя любую мою будущую попытку остановить его, но у меня даже сил нет — они все словно покинули тело, отдавая его на растерзание чудовищу, так яростно пьющему мою жизнь в тот момент, что даже колени подгибаются.

Что вообще происходит и как это остановить?

Кажется, я сама вцепляюсь в его волосы, путаясь пальцами в этой густой гриве. Стону неразборчиво ему в рот, и Михаэль притискивает меня к себе так, что воздух окончательно покидает лёгкие, испаряясь вместе с остатками моих мозгов.

─ Сколько? ─ лихорадочно шепчет, лаская шею губами и языком. ─ Сколько тебе нужно, чтобы ты прекратила всё это?

Слова отрезвляют не сразу. В голове ещё сладкий туман, но постепенно до сознания доходит, что так быть не должно.

─ Что?

─ У тебя всё будет, птичка — вообще всё, понимаешь? ─ пытается донести до меня, удерживая за плечи. ─ Назови цену и прекратим это.

И я ещё хотела быть с ним искренней?

Да он же даже не скрывает уже, что просто покупает меня, и плевать ему на всё…

Не знаю, как хватает сил избавиться от его тяжёлых рук, не наградить очередной пощёчиной, но сталкер явно не понимает, что не так.

─ А вас — мажоров где-то учат быть такими уродами или это наследственное? Теперь понимаю, что ты недалеко ушёл от брата.

Со злостью стягиваю несчастную игрушку с его шеи, не обращая внимания на потемневший взгляд и напрягшиеся скулы, а потом бодро шагаю прочь, подхватив свои пакеты.

Если я и соглашусь на такую сомнительную аферу, мы поубиваем друга прежде, чем что-то вообще получится!

Михаэль

Есть такие звонки, которые разбивают твой мир к чертям.

Когда птичка набрала меня посреди ночи, я не поверил, что это в реальности, но сразу пришло понимание — не к добру.

Подобное со мной уже происходило, и переживать этот бесценный опыт заново оказалось так хреново, что я не помнил, как сел в машину, помчавшись к Нике ночью, едва не сбив кого-то по пути.

Думал самое худшее, а оказалось это просто предвестник дерьма, которое только собирается обрушится.

И ведь умом понимал, что с птичкой надо провести конкретную беседу, пока не дошло до критичной точки, но её долбаное упрямство сводило мою адекватность к минимуму, и я забывал обо всём…

Пробраться в дом двух одиноких женщин мог кто угодно, но у меня не было сомнений в личности преступника. Вернее, я мог представить урода, вообразившегося себя неуязвимым, только это не помогало успокоить разбушевавшегося внутри Фантомаса.

Я держался.

Я правда держался, улыбаясь её маме, с которой они были точной копией друг друга, и которая готова была убить меня взглядом в духе «ты не пройдёшь!»

Я терпел удушающее желание завалить свою сопротивляющуюся заразу прямо там, в коридоре, и плевать, как у меня всё дымилось.

Я даже спать не мог, как больной пересматривая её фото по десятому кругу, будто прыщавый сопляк-фанат, каких у неё наверняка до задницы.

А потом не выдержала душа поэта — продемонстрировал птичке свою реакцию на ту откровенную фотосессию в купальнике для рекламы спортивного бренда.

И что получил в ответ?

«Ничего особенного. Мне и не таких присылали».

Ничего, блять, особенного?

Ничего?!

Конечно, ты ж наверняка много разных повидала — зачем тебе мой, весь такой унылый?

Хотелось бежать обратно к ней и доказывать, что я хоть и не хренов Карлсон, но лучше любой псины. И кому? Девице, которая строит из себя не пойми кого и отрицает весь тот трэш, в который вляпалась?

Да.

Хочу доказывать и доказывать, пока не поймёт, как была не права!

С этой мыслью и болезненным стояком я просыпаюсь уже хрен знает какое утро подряд, понимая, что я ни хера не в ресурсе, не в потоке и вообще злой, как деревенский гусь.

Бабушка, словно чуя моё пробуждение, настойчиво трезвонит, едва я продираю глаза, пока Веня лениво приподнимается с места.

─ Не хочу начинать утро с плохих новостей, но завтра твой отец устраивает благотворительный вечер, и мы должны там быть.

Не было печали, что ж меня зачали…

─ Я ещё не пришёл в себя, чтобы с ними встречаться. Спина отрывается, Луна во Льве и вообще, на мне, кажется, проклятье.

─ Кундалини-йога тебе в помощь.

─ Куни… что? Бабушка, а ты проказница, ─ потешаюсь над старушкой, как могу. ─ Хотя, мне нравится ход твоих мыслей, продолжай.

Обязательно предложу это птичке в качестве расслабления, а то стресса многовато для нас обоих. Только я, она, Веня и заснеженный домик в горах…

─ Похабник ты, Эль. ─ Так и вижу её поджатые губы. ─ Как хочешь, но вы должны быть там вместе со своей девушкой, и ты обязан представить нам друг друга. Мне уже даже всё равно, кто это будет — эскортница или любая встреченная тобой девица, которой ты пообещал деньги. Я сделаю из неё достойную жену для тебя.

─ Ба, я тебя не узнаю.

Видимо, дела реально так себе, раз ей хочется окунуть в дерьмо собственного сына, правда, за Нику мне немного обидно.

─ Просто сделай, о чём прошу. Они не увидят меня дряхлой старушенцией, выжившей из ума, и не присвоят себе наши капиталы!

Когда дело касалось денег, эта женщина превращалась в волчицу, отчаянно сражаясь за наше семейное благо, и я мог бы оказаться на обочине жизни, а дед бы скопытился раньше срока, если бы не её железная рука. Так что я просто не имею права подвести её.

─ Будет тебе девушка, ─ обещаю напоследок, и мы прощаемся, а я понимаю, что мне понадобятся железные аргументы, чтобы затащить птичку в этот гадюшник.

От приставленного за ней следить человека я узнаю, что они с подружкой вот уже несколько часов шатаются по торговому центру, и зачем-то мчусь туда, толком не завтракая.

Не знаю, какое желание руководит мной сильнее — просто увидеть её или вновь прикоснуться, но в башке улей, и только одна мысль бьёт со всех сторон, вызывая новые головные боли.

«Не отдам».

Видимо, у нас это семейное, но если уж мы что-то заполучили, хрен выпустим из рук, и меня колотит, как нарка от самой идеи, что буду обладать ей безраздельно. Это словно болезнь. Лихорадка, которая никак не отпустит, а я даже не хочу позволять себе исцеляться. Как зверь, больной бешенством, продолжаю выслеживать свою самку и радуюсь, как конченный псих, находя её — такую воинственную и смешную.

Иду на сладкий запах и настигаю.

«Не отдам», ─ бьётся в висках, когда я снова сжимаю Нику в своих руках, заведя её в какой-то тёмный закуток.

Всё перестаёт иметь значение.

Она такая отзывчивая, хотя даже не понимает этого. Её губы, запах, тело — всё как будто для меня создано, и никогда ещё так не крыло, что даже мозги отшибает напрочь.

Забываюсь.

Топлю себя в её близости, не желая выплывать, не представляя, какую ересь несу и не отвечая за свой проклятый рот, за что откат получаю нехилый.

─ … Теперь понимаю, что ты недалеко ушёл от брата, ─ летит с порцией презрения, а я смотрю, как птичка покидает меня, не зная, какая борьба происходит в тот момент в моём сознании.

И какая же злость берёт, когда она сравнивает меня с тварью, которого даже человеком назвать сложно.

«А может, не стоит её в этом переубеждать?» ─ шепчет кто-то подлый над ухом, пока я смотрю в удаляющуюся спину.

Соблазн велик.

Я привык возвращать людям столько, сколько мне дают, но птичка не знает об этой черте моего характера, вот только я не мразь.

Как же иногда дерьмово быть положительным героем…

После нашей встречи моё настроение далеко от прежнего позитива, а в теле гуляет адское пламя. Хочется найти кого-нибудь, утолить этот голод, и я даже заруливаю в старый клуб, где когда-то проводил много времени ещё много лет назад.

Пить мне нельзя, но так и тянет опрокинуть стакан.

Когда-то это был единственный способ угомонить своих демонов, только ни к чему хорошему не привёл, поэтому первым делом я осматриваюсь в поисках какой-нибудь девицы

Всё мимо.

Ещё и очень к месту слух выхватывает знакомый голос, и нет сомнений, что обращён он ко мне.

─ Кого я вижу…

Оборачиваюсь, едва не попадая под бульдозер по имени Рашад.

Когда-то он промышлял нелегальными боями прямо здесь, в подвале этого же здания, и сомневаюсь, что перестал. Судя по раздавшейся харе, на жизнь он заработал с лихвой уже после моего отъезда, но мне он всегда казался нормальным мужиком.

─ Вот это тебя распидарасило, ─ присвистываю, оглядывая мощные раскачанные телеса.

─ Иди в жопу, Эль, ─ добродушно отзывается тот, и мы обнимаемся.

─ Спасибо, я пока по девочкам.

Усаживает меня за лучший столик, откуда открывается прекрасный вид на танцовщиц, призывно двигающихся в такт расслабляющей музыке, но меня ничего не цепляет, хотя в другой день уже давно бы сожрал двоих разом.

─ Так может, ты кого-то конкретного ищешь? ─ кивает в сторону своих лучших.

─ Ты теперь и таким занимаешься?

Мгновенно улавливает перемену моего настроения.

─ Э, спокойно, брат — у меня всё на добровольной основе. Никого не принуждаем, ни к чему не склоняем.

К нам как раз подходит одна из красоток, без спроса присаживаясь рядом, только это не то, что мне нужно. От неё пахнет приторной сладостью, наряд слишком откровенен, а мне необходим другой антидот. Дожил.

─ Сами, значит, склоняются, ─ делаю нужные выводы, а потом вспоминаю, кто вообще передо мной. Его семья не самые последние люди в городе, и если мне нужна лишняя информация, то лучшего сплетника, помимо Витюши, конечно, не сыскать. ─ Скажи-ка, ─ демонстрирую ему экран телефона, ─ слышал что-нибудь вот об этом мероприятии?

Если кто-то и в курсе творящегося пиздеца, то точно он, потому что теперь я, по ходу, вообще ни на кого не могу полагаться.

Именно в этот момент, когда демонстрирую сайт, ставки опять повышаются до небес, и я чертыхаюсь на все лады.

─ Что, твоя? ─ угадывает на фото улыбающуюся Нику, а у меня в груди печёт.

─ Пока нет. Но я не теряю надежды, ─ выцеживаю, и Рашид пережидает мой приступ, пока девица ненавязчиво кладёт свою руку мне на бедро, воспаляя и без того расшалившееся воображение.

Деньги для меня не проблема, и перебить чужую ставку вообще не вопрос, но как всё это остановить?

─ Погоди, это ж та певичка… ─ присвистывает, но не сильно удивляется — там полно известных девушек, среди которых и её коллеги по группе, и куча блогерш-миллионниц, и моделей. ─ Поговаривали, конечно, что кто-то устраивает некие аукционы «невест», но всё это оставалось лишь слухами, ─ задумчиво тянет друг. ─ Выходит, не брехня.

─ Сука! ─ психую, ставя в разы больше, чем какой-то смертник, а потом подхватываю взвизгнувшую девку на плечо и несу в приватку под понимающим взглядом Рашида, не замечая ничего вокруг.

Перед глазами только пелена, а в теле жажда.

Когда остаёмся наедине, вижу перед собой не умелую шлюху, опустившуюся на колени, а совсем другую девушку. Другие черты, другой цвет волос, другое всё, но мне нужно отвлечься, иначе я просто заявлюсь к Нике.

─ Станцуй для меня сперва.

Она послушно идёт к шесту, когда одна композиция сменяется другой.

Медленный и тягучий мэш-ап двух песен, одна из которых сейчас таранит мне нутро едва различимым шёпотом птички, выдирая мои последние нервы с корнями.

«Ты и я — бесконечность…

Бесконечная нежность и боль.

Пламя в сердце и вечность

Брызг морских на губах соль…

Как вообще, блять, можно смешивать рэп и что-то настолько возвышенное? Похер, что получилось такое охуительное комбо, но мне-то что теперь с этим делать?!

Моё настроение девица замечает сходу и возвращается, хватаясь за мой ремень, а мне больно уже не физически.

Всё перекручивает от неправильности, от чужого запаха и рук на теле, так что клуб я покидаю совсем озверевшим и полным решимости кого-нибудь убить, что даже забываю о Вене, оставшимся на попечении Вити.

По одному виду друг понимает, что я в заднице и просто предусмотрительно молчит, открывая и закрывая для меня двери, напоследок сунув какой-то органический успокаивающий коктейль.

Помогает слабо.

А дома всё по старой схеме — душ, я и кулак, наяривающий на светлый образ упрямой птички, не желающей принять мою помощь.

И снова злость.

На себя, на мир, на Нику, на мужиков, которым она решила продаться.

Зачем, а?..

Вечером у меня нет никакого желания поднять задницу с постели, и я продолжаю залипать на сохранёнках в телефоне, а потом опять лезу в сеть. Пересматриваю вообще всё, что могу найти о своей одержимости, и чувствую себя малолетним сталкером, когда натыкаюсь на статью о её возможных романах.

Спортсмены, деданы-рокеры, зелёные рэперки и прочий зоопарк — со всеми её уже успели свести и развести раз по десять…

А кто этот долбаный Джокер, с которым у неё больше всего фоток? Что за рожа ублюдская, разукрашенная под хохлому? Там даже не угадать, мужик это или баба… Ну ничего, Бэтмен уже в городе, скотина.

Успокаиваюсь, только когда натыкаюсь на наши с ней последние изображения с того дня в универе, и они одновременно радуют меня и в то же время нет.

«Новый поклонник?» ─ терзаются желтушники, а под статьёй как всегда диванные критики обсуждают чужую жизнь, потому что своей нет.

А моей семейке, небось, уже доложили о моём прибытии в город? Представляю физиономию бати, когда он узнал, что блудный сын не только вернулся, но ещё и спутался с «какой-то безродной девкой».

Что ж, завтра полюбуюсь лично.

«Я заеду за тобой, птичка», ─ шлю перед сном, не рассчитывая на положительный ответ, но когда приходит сообщение с фото, я понимаю, что это война, причём, развязал её я.

Она отправляет мне в ответ свои идеальные ноги в пене и отсветах свечей, а на их фоне красивый такой фак со свежим маникюром.

И почему, спрашивается, я лыблюсь, как последний дебил?