11. "Разговор с генеральным"

Набираю в лёгкие побольше воздуха, медленно выдыхаю и, ради формальности трижды постучав, захожу в кабинет. Тут же погружаюсь в пучину ягодных запахов с ярким преобладанием малины. Роберт задумчиво вейпит, откинувшись в кресле и глядя в окно. Вид у него чрезвычайно расслабленный. Впечатление, что ему негде было провести выходной и он решил отдохнуть в рабочем кабинете.

Роберт переводит взгляд на меня, шумно затягивается и выпускает клуб пара вверх, к белоснежному потолку.

— Здравствуйте, Елизавета.

Стойкое впечатление абсурдности происходящего. Чувствую себя Алисой из Диснееевского мультика, которая наблюдает за отрешённо кайфующей от курения гусеницей на большом грибе.

— Здравствуйте, Роберт, — сухо отвечаю я. — Людмила сказала, что вы хотели меня видеть.

В прищуренных глазах Роберта — хитрые огоньки.

— А что вы такая понурая? — смеясь, интересуется он. — Знаете ли вы, Елизавета, что ещё Пётр Первый в своём указе от 1709 года строго-настрого повелел: "Подчинённый перед лицом начальствующим"…

— …" должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство", — заканчиваю я фразу и Роберт позволяет себе ухмыльнуться. — Это фейк, Роберт. Ни в одном историческом документе ничего подобного нет. Такой же фейк, как и гуляющий в Интернете "отрывок из книги по домоводству" про женщину, которую следует оставить в покое после секса, потому что возможно она захочет поплакать.

— Почему вы так думаете? — заинтересованно спрашивает Роберт.

— У меня отец — историк. Да и просто, склонна проверять источники, перед тем, как верить написанному.

— Похвальное качество, — говорит Роберт и с улыбкой добавляет: — Правда, вы вот сейчас своим разумением начальство немного смутили.

Остаюсь серьёзной. Мне не до улыбок. Я вообще не понимаю его поведения сейчас.

Роберт машет рукой:

— Ну ладно, я вас вызвал по другому поводу. Я так понимаю, в ситуации с Окуловым вы сменили гнев на милость?

Он чуть подаётся ко мне и хитро улыбается.

— О чём вы? — искренне не понимаю я.

— Ну… — по-прежнему улыбаясь, он немного мнётся, — это я в продолжение нашего предыдущего разговора о вашей диктофонной записи.

— Я вас не понимаю.

— Елизавета, погодите… вы что, не в курсе новостей? — изумляется он.

— Наверное. Я была на переговорах.

Роберт хмыкает.

— Интересно… интересно… — говорит он. — Вы что же, не знаете об ответе "WildShark"?

Напрягаюсь ещё больше.

— Нет. Ознакомите?

— Интересно… — задумчиво повторяет Роберт, затягивается и выпускает струю светло-серого пара. — Елизавета, сегодня утром мне позвонил Окулов. И сказал буквально следующее: в связи с тем, что речь идёт о венчурных инвестициях и новом для российского рынка софте, они прислали мне ряд вопросов на почту, ответы на которые хотели бы получить сегодня. Хотели бы получить потому, что компания "WildShark", обсудив предложенный нами проект, склоняется к положительному решению, и готова после получения ответов на эти вопросы, в случае, если они их устроят, заключить соглашение о намерениях. Причём Окулов предложил это сделать в более неформальной обстановке и пригласил меня, вас и нашего юриста на ужин, который пройдёт сегодня в ресторане на Остоженке. С их стороны будут присутствовать он, их финансовый директор и их юрист. Обсудим детали, заключение официального договора и первый денежный транш. Елизавета, вы просто умница. Они готовы застолбить нас, как разработчиков и просят от нас того же — именно они будут нашими инвесторами. Поиск инвесторов для этого проекта закончен.

Я совершенно ошарашена. Ожидала чего угодно, но только не этого.

— И я так понял, что… вы, Елизавета, сменили гнев на милость и пошли Окулову на встречу…

— Роберт! — вспыхиваю я. — Я с ним не спала!

Генеральный примирительно поднимает ладони:

— Спокойно, Елизавета. Не спали и не спали. Тем удивительнее, если честно… Вы просто сказали мне, что…

— Я помню, что я сказала, — вспоминаю шушуканье коллег за моей спиной, когда я писала заявление и спрашиваю: — Роберт, скажите, а кто-нибудь кроме вас знает о том нашем с вами разговоре?

— Вы издеваетесь? — приподнимает бровь генеральный. — Если вы о нём никому не сказали, то конечно нет.

Тело охватывает какая-то слабость. Медленно выдыхаю. Значит смешки коллег и тому подобное — исключительно моя паранойя.

— Извините, Роберт. Погорячилась.

— С вами всё в порядке? Вы хорошо себя чувствуете? Вы какая-то бледная. Не понимаю почему. Прекрасная же новость!

— Да, новость отличная, согласна, — улыбаюсь я. — Я себя хорошо чувствую, просто не обедала ещё.

— Пожалуйста, пообедайте и займитесь присланными вопросами. Я вам сейчас их перешлю.

— Хорошо.

— А что это у вас в руке?

Машинально убираю лист за спину.

— Ээээммм… Ничего. Просто мои выкладки. Не бросила на стол, пока шла к вам.

— Ясно. Елизавета, к какому часу будут готовы ответы?

— В зависимости от сложности вопросов, — пожимаю плечами я.

— Резонно, — говорит Роберт. — Но мне бы хотелось, чтобы часам к пяти-шести они были бы готовы. Там ничего экстраординарного или сложного. Обычные перестраховки. Если нужна будет моя помощь, я готов выделить на это время. Обсудим в переговорной.

— Хорошо, я поняла, — киваю я. — Я могу идти?

— Да, идите. Хотя погодите… Вам надо переодеться к ужину?

— А мне обязательно туда ехать? — невольно вырывается у меня.

У Роберта округляются глаза.

— Елизавета, да что с вами сегодня? Разумеется обязательно! Это же ваш проект! Вы его и будете курировать в дальнейшем!

— Простите… я действительно… Надо пообедать…

— Елизавета, приведите себя в норму, пожалуйста! — строго восклицает Роберт. — Я жду от вас собранности на этой встрече. Окулов сказал, что ориентируется часов на десять вечера.

— А не поздновато? — робко интересуюсь я.

— А в чём проблема? — недоумевает Роберт. — Завтра и послезавтра — официальные выходные. Пообщаемся, обсудим проект. Елизавета, соберитесь уже. Масштаб сделки требует предельной концентрации. Всё, идите.

Разворачиваюсь, пряча заявление теперь перед собой, и на ватных ногах покидаю кабинет генерального.