12. "Отвали, окей?"

Не люблю светские мероприятия. От всех этих раутов за километр разит прикрытым ладошкой кокетливым женским смехом. Жеманство и фальшь, как правила игры. Люди не ходят по залам, а прохаживаются. Не радуются встрече друг с другом, а сплетничают шёпотом на ухо собеседнице, с деланной улыбкой кивая знакомому лицу. Не пьют алкоголь, а пригубливают его на протяжении пары часов. Оценивают наряды друг друга, улыбаясь в лицо и морщась за спиной. Впечатление самодовольной массовки в дурном кино. "Так-так, дамы и господа, продолжаем изображать богатеньких аристократов!"

Рада, что заключение предварительного соглашения проходит в совсем иной обстановке, несмотря на размер ещё пока потенциальной, но уже очень вероятной сделки. Хотя ресторан, конечно, пафосный, что есть, то есть. Окулов, похоже, другие не выбирает. Впрочем, можно понять. Они просто соответствуют его статусу, как соответствует ему чёрный меховой воротник на его пальто и припаркованный неподалёку от входа серебристый Мерседес-Бенц Эс-класса. Наверное, этот парень и спит на деньгах. Но надо отдать ему должное, держится он вполне дружелюбно.

Мы сидим в банкетном зале Новиковского ресторана на Остоженке. Вышколенные официанты неслышно снуют туда-сюда, успевая приносить заказы, уносить пустые тарелки и тихонько спрашивать, чего ещё желают уважаемые гости. Светло-рубиновая кожа кресел, хрустальные овалы мерцающих люстр, тяжёлые портьеры, ненавязчивая зелень и высокие толстые свечи на длинном столе, укрытым серой скатертью из дорогой ткани. Всё, включая серо-коричневые стены, разлинованные едва заметными полосами, светло-серый потолок и обилие грамотно выставленного света говорит о скромном обаянии буржуазии в отдельно взятой российской столице. Стильно, эклектично и замкнуто. Мы отгорожены от шумной Москвы с её обилием суетливых пешеходов и нетерпеливых автомобилей. У нас важное и торжественное мероприятие в дружеской, почти семейной обстановке. Едим и шутим. С тем же успехом могли улыбаться и махать.

Наверное, всем вокруг меня хорошо и свободно. По крайней мере об этом говорят их расслабленные позы. Конечно все волнуются, не без этого, но разве не чудесно, что такие хорошие люди вот так взяли и собрались в таком уютном и стильном заведении? Одна я сижу прямая, как палка, не в силах расслабиться, и отказываюсь от всех блюд, которые мне предлагают, объясняя это тем, что я на диете. Эта отмазка воспринимается, как кокетство, и меня засыпают комплиментами, не переставая, тем не менее, предлагать чего-нибудь ещё необычайно вкусного. "Елизавета, а может вы не откажетесь от чилийского сибаса со спаржей? Очень, очень вкусная вещь!". "Елизавета, а что насчёт молочного козлёнка?". "Может быть, ризотто с чёрным трюфелем?". Не понимаю, почему "Спасибо, я не хочу пока есть" воспринимается, как повод поуговаривать. Мне и без задумчивого ковыряния в еде не особо-то и уютно и я останавливаюсь на курином бульоне и "Цезаре", пока мужчины налегают на мясо и осьминогов, в зависимости от вкусовых предпочтений. Мужчин пятеро, я одна и мне очень не хватает здесь Светланы. С ней было бы как-то полегче.

Промакиваю губы салфеткой и прошу извинить. Затем встаю из-за стола, накидываю жакет, и выхожу на ночную улицу. Времени двенадцатый час, а мы ещё даже не обсудили ответы на заданные Окуловым и Ко вопросы, не говоря уже о подписании предварительного соглашения. Через дорогу, метрах в ста, освещённый тёплым искусственным светом, поблёскивает золотом куполов Храм Христа Спасителя. Дышу прохладным, ещё пока апрельским, воздухом Москвы. Предпочла бы другой, менее загазованный, но выбора тут нет. Уединиться получается лишь на минуту, потому что вскоре следом выходит Окулов. Тихо подходит ко мне и встаёт рядом. Небрежно вертит между пальцами сигарету.

— Не помешаю?

— Своим выходом за мной вы породили порцию сплетен, — тихо говорю я. — А мне и без того сейчас непросто работать. Почему бы нам не ограничиться исключительно деловым общением?

— Вы мне нравитесь, — пожимая плечами, просто отвечает он. — Не вижу в этом ничего дурного. Пусть себе сплетничают.

— Вы меня даже не знаете, — холодно говорю я.

— Потихонечку узнаю.

Молчим.

— И какие впечатления? — спрашиваю я максимально небрежно, стараясь не выдать заинтересованность в ответе.

— А вы не обидитесь?

Вспыхивая, поворачиваюсь к нему.

— С каких это пор вы меня обидеть боитесь?

— И снова мы разговариваем вопросами… Словесный пинг-понг, да?

— Угу. Он. Я, пожалуй, пойду.

— Погодите, — касаясь моего плеча, останавливает меня Ярослав. — Можно вопрос? Нет… Два.

Он так напряжённо и внимательно смотрит на меня, будто желает прочитать мои мысли. Его глаза едва заметно бегают: вправо-влево, вправо-влево, совсем чуть-чуть, он просто сосредотачивается то на одном моём зрачке, то на другом. И в этом его взгляде есть что-то… обескураживающее…

— Задавайте, — говорю я. — Но не обещаю, что отвечу.

— Хорошо, — поспешно кивает он. — Скажите, Лиза… К чему вы стремитесь? Я имею в виду — вообще. Что для вас движение вверх?

Оставаясь на месте, чуть отдаляюсь от него. Пытаюсь понять, зачем он это спрашивает. И понимаю только то, что слишком плохо его знаю. Даже меньше, чем он меня.

— Я ищу чувство свободы, — говорю я. — Умиротворение в свободе, понимаете?

— Думаю, что да, понимаю. Странный способ искать свободу — в корпорациях и договорах большого города…

— Для того, чтобы обрести ту свободу, которая нужна мне — нужны средства и уверенность в себе. И в большом городе я добываю именно это. Качественно сделанные проекты дают мне понимание, что я — могу. А вырученные средства — надежду на свободу в дальнейшем.

— Да… Мне это знакомо. Я тоже так когда-то мыслил.

— Потом разочаровались?

— В деньгах? — ухмыляется он. — Вовсе нет. Я и не строил иллюзий насчёт них. Но то, что деньги — возможности, это верно.

Он оценивающе смотрит на меня. Я, наверное, так же на него.

— Второй вопрос уже был? — максимально беззаботно спрашиваю я. — А то мне хотелось бы вернуться в банкетный зал.

— Почему вы одна? — спрашивает он так серьёзно, будто от моего ответа зависит его дальнейшая жизнь.

И тут меня осеняет.

— А с чего вы взяли, что я одна? — вскидываю я брови. — Я не одна. У меня есть мужчина. И мне с ним очень хорошо.

Взгляд Ярослава тухнет. Будто выключили фары у автомобиля. Вроде бы мужчина напротив меня стоит в той же позе, и на лице его застыло то же самое выражение, что возникло, когда он задал вопрос, но общее впечатление теперь совсем иное. Осмысление услышанного. Растерянность. Отсутствие энергии. Севший блок питания.

— Спасибо за ответы, — глухо говорит Ярослав. — Вы идите, я постою покурю.

— Они как-то скажутся на подписании контракта?

Чуть закусывая верхнюю губу, он качает головой.

— Контракт будет. Не переживайте. Ваш проект — действительно супер.