23. "Фигаро здесь, Фигаро там…"

Новое утро. Эта неделя не радует солнечным светом, искрящимся снегом и голубым небом. Всё серо. И очень хочется весны.

Я много думаю об отношениях Ярослава и Алисы и у меня складывается очень странное чувство противоречия в их вроде бы цельном союзе. С одной стороны они ведут себя, как пара и это вроде бы очевидно, с другой — едва ли не всякий раз, когда я наблюдала их вместе, я озадачивалась вопросом, что же их в действительности связывает?

Алиса при всей коммуникабельности, человек совершенно точно закрытый, и внешне она не является той девушкой, которая, например, могла бы стать главной героиней мультфильма Диснея. В ней нет ни радушности, ни дружелюбия, ни простоты, ни того милого обаяния, которое производит на мужчин поистине волшебное впечатление. Но при этом я уверена, что она с лёгкостью могла бы покорить и соблазнить каждого из всех мужчин, с которыми при мне так или иначе общалась. Другое дело, что ей это не надо, и это очень чувствуется. С Ярославом она, по крайней мере при мне, держалась иначе, чем с другими. Как бы отмечала всегда, что Ярослав её мужчина. Будто метила территорию. Так поступают люди, которые живут в страхе что-то потерять — им важно постоянно закреплять за собой право владения, причём закреплять так, чтобы это даже не оспаривалось.

И я ни разу не почувствовала действительной, духовной близости между ними. Не было этого витающего в воздухе чувства, что они созданы друг для друга. Скорее было чувство какого-то договора и желания каждой из сторон соблюдать его максимально точно. Да, она иногда обвивала его шею руками, вызывая у меня чувство жгучей ревности, которое, как я надеюсь, я хорошо скрывала, да, иногда касалась его ладонью, гладила, в том числе тогда, когда на мой взгляд это было неуместно, и во всём этом всё время чувствовался какой-то вызов. Будто Алиса — добившаяся высот в карьере гордячка, желающая продемонстрировать окружающим свой успех. Возникало чувство, что Ярослав для неё что-то вроде красного диплома об окончании престижного университета или какие-нибудь статусные часы типа "Роллекса". Человек демонстрирует их как бы невзначай, но совершенно очевидно, что он именно демонстрирует статус, а не интересуется временем.

Может быть я оправдываюсь сама перед собой, когда размышляю об этом, лёжа на кровати, там, где несколько дней назад, мы лежали с Ярославом вдвоём. Может быть тем самым пытаюсь обелить себя за то, что переспала с ним. Мне холодно, хотя в квартире исправно работают батареи, а я укрыта пледом. Холодно по настоящему, иногда я даже дрожу. Неделя проходит кошмарно, я просыпаюсь с непониманием того, что делать теперь, и засыпаю, думая только о том, что связывает Ярослава с Алисой и что связывает с ним меня. И прихожу к неутешительным выводам — он относится ко мне не так, как я восприняла в машине. Нет, не потребительски, но без действительной близости. Интересно, он вообще был близок хоть с кем-нибудь? Действительно близок? Да, он страстный любовник и вообще, несмотря на свою внешнюю выдержанность, довольно темпераментный человек, это видно даже по его взглядам, но при этом его ум ассоциируется у меня с куском льда и если говорить об отношениях с людьми, буквально всюду от него веяло холодом. Разве что тогда, когда мы провели вместе ночь, я узнала его немножко другим. Может быть, более настоящим.

Там, в салоне "Роллс-Ройса" я была уверена, что он честен со мной. Как и раньше. И когда мы занимались любовью, я не наблюдала в его взглядах никакой фальши. И не считала, что его слова мне — ложь. Но он сказал, что поездка в Италию — деловая. Если так, то почему он сидел в ресторане с Алисой? Причём, он ведь специально не держал её в кадре, когда мы с ним созвонились в Скайпе. Она именно что случайно мелькнула в мониторе, когда он отключался. Или не случайно? А если так, то зачем?

Я лежу на кровати и думаю, что поторопилась. Что переспала с ним напрасно. Что делать этого не следовало не потому, что теперь я страдаю, а потому, что он недостаточно растаял для того, чтобы проникнуться ко мне чувствами. Что нужно было начинать не с того. Я пытаюсь аппелировать к разуму, к рассудку, хотя во мне кричат чувства и чувства эти причиняют мне теперь боль.

Мне плохо и это всё, что я понимаю точно. При этом я перестала думать о смене компании. Это бессмысленно — без него мне станет ещё хуже, стопроцентно. Знать, что я могу его видеть хотя бы по работе, во время его наездов в офис, для меня означает прежде всего возможность случайного счастья. Это и дополнительная мотивация стремиться к профессиональному успеху. Мне важно, чтобы он ценил и уважал меня, как высококлассного специалиста и руководителя.

Зачем я всё время думаю о нём? Что это даёт? Всё равно он с Алисой в Милане или может уже в Риме, куда собирался поехать несколькими днями спустя, а я здесь, одна, в квартире, которая мне даже не принадлежит. Что вообще мне принадлежит в этой огромной Москве?

Сама того не желая, я вдруг снова принимаюсь вспоминать его объятия, его нежность, буквально вижу очертания и цвет его губ, вспоминаю, как он легко и приятно целовал мне спину, когда я, расслабившись после нового секса, лежала на животе и чувствовала себя довольной кошкой…

Да хватит себя жалеть! Случилось и случилось. И это было классно! Будь благодарной Лиза за то, что имеешь. Ты имеешь больше, чем многие другие. Множество влюблённых женщин так никогда и не занимаются любовью с мужчинами, о которых мечтают, а у тебя это было. Вот и скажи "спасибо" и переключись на работу.

Но у меня не получается. просто не получается. Я только и делаю, что борюсь с желанием ему написать. Спросить про Алису, про то, думает ли он обо мне… Ведь он не пишет. Вообще. Если бы скучал хоть немного, наверняка же написал бы, ведь правда? Значит, не скучает… А если так, то к чему унижаться, бегать за ним, писать эти жалостливые сообщения, которые только и приходят на ум. О том, что я чувствую себя безумно одинокой без него и что мне очень хочется, чтобы он был рядом… А он рядом. Только не со мной. С Алисой, грациозной холодной кошкой. Египетской статуеткой. Грация каменной фигурки. Вообще они с Ярославом в чём-то похожи… Два очень обеспеченных человека, аристократия бизнес-мира, яркие представители капитализма. Она, правда, благодаря отцу, а он собственному прорыву, но по факту — оба привыкшие к большим деньгам.

Хватит…. Я слишком много думаю об Алисе. И слишком много домысливаю, это точно. Возможно вся её холодная грация — просто поза, венецианская маска для сокрытия от общественности настоящей Алисы.

Мятая, зачуханная, невыспавшаяся, я собираюсь на работу… Безразлично беру из шкафа одежду, что первой попадается на глаза, вяло крашусь. Чувство глубокой усталости в начале рабочего дня — не лучший настрой, но иначе сейчас я просто не могу.

А на работе меж тем меня ждёт сюрприз. Не в нашем офисе, а на деловой встрече. И сюрприз не сказать, чтобы приятный.

Я захожу в очередной бизнес-центр и меня просят подождать Георгия Ивановича, крупного бизнес-деятеля от образовательных программ для молодёжи, с которым потенциально мы можем сотрудничать. Опускаюсь на тёмно-коричневый кожаный диван и, чтобы переключиться с мыслей о Ярославе и Алисе, беру в руки со стеклянного столика журнал. Он свежий, февральский, посвящён самым разным темам, лежит вверху стопки и, как и другие, призван скрашивать ожидание посетителям.

Потихоньку листаю, бегло просматриваю какое-то интервью с кинодивой, а затем переворачиваю страницу и вижу Алису.

Это двухстраничное интервью с четырьмя фотками.

Первая довольно большая, на ней Алиса смотрит на одну из причудливых картин в своей галерее со светло-серыми стенами. Стильная, подтянутая, в белоснежном платье-майке и золотых украшениях, с распущенными, немного растрёпанными волосами и прищуренным взглядом ценителя искусства. Она очень хороша, нет смысла себе врать. Утончённая изысканность молодой бизнес-леди, нашедшей себя в искусстве.

"… с известной московской галеристкой Алисой Лавренёвой…"

Интервью практически полностью посвящено обсуждению современного изобразительного искусства, новым художникам, работы которых выставляет Алиса и тому, почему она сочла их интересными и перспективными. Затрагивается также артхаусное кино и ряд известных обеим собеседницам картин, названия которых для меня пустой звук. Но более всего меня, по понятным причинам, заинтересовывает следующее:

" — Алиса, личный вопрос. Можно?

— Да, конечно. Но не обещаю, что отвечу на него (улыбается).

— Уверена, что от мужчин у вас нет отбоя, но вопреки современным тенденциям на всех светских мероприятиях вы всегда появляетесь в одиночестве. Нетипичное поведение для светской львицы. Чем это вызвано?

— Ну, начнём с того, что я не считаю себя светской львицей. И бесконечно далека в этом плане от московского бомонда. Иногда, конечно, приходится посещать различные мероприятия, но лишь потому, что они помогают в работе. Также стоит упомянуть, что недавно я приезжала на открытие галереи "Les Art" с Людмилой Копыловой, она представляет в Москве работы ряда замечательных грузинских художников-абстракционистов.

— Но при вас никогда не видят в сопровождении мужчины на любом мало-мальски важном мероприятии.

— Я предпочитаю держать свою личную жизнь при себе.

— Хорошо, тогда не буду настаивать. Вернёмся к концептуальному искусству…"

Я облегчённо вздыхаю. Честно говоря, безумно испугалась, что прочитаю что-нибудь про неё и Ярослава. Но в любом случае у меня отчего-то тяжёлый осадок. Быть может, я рассчитывала на то, что будет назван другой мужчина или она скажет, что она ни с кем сейчас не встречается, а вместо того получила новую стену. Скрытная Алиса конечно немного лукавит — свою личную жизнь она держит при себе далеко не всегда, я неоднократно наблюдала проявления обратного, ну да ладно, спишем это на формат интервью.

На остальных фотографиях Алиса в творческой студии какой-то художницы, увлечённой процессом создания нового полотна, Алиса у микрофона на какой-то сцене, освещённая в полутьме светом софитов и Алиса с бокалом вина у большого окна, за стеклом позади неё — размытые очертания индустриального пейзажа.

— Елизавета, доброго дня! — слышу я голос Георгия Ивановича. — Простите, что заставил ждать.

Захлопываю журнал и едва ли не краснею, будто меня застукали за чем-то неприличным. Поднимаюсь и протягиваю руку, усилием воли заставляя себя переключиться на предстоящие переговоры.