Глава 15

После чая и расстегаев, которые на открытом воздухе показались ещё вкуснее, чем за столом в поместье, я решил, что откладывать урок нет смысла.

Завтра утром мы пойдём к Глухому озеру, и в дороге практиковать создание элементалей будет неудобно, а Федька после знакомства с грузчиками и Каплей был в том состоянии жадного нетерпения, когда ученик схватывает всё на лету.

— Смотри, — сказал я, подходя к кромке воды, без всяких особенных предисловий. — Сейчас покажу тебе, как делать элементаля. Внимательно наблюдай за мной и запоминай.

Федька вскочил с бревна у костра и встал рядом. Капля кружила на мелководье, выписывала петли, ныряла и выныривала, гоняя мальков в прозрачной воде у берега, но после моих слов притихла и отплыла в сторону, освободив место.

Я стоял неподвижно, опустив руки вдоль тела и не делая ни одного жеста, ни одного движения в сторону воды. Создание элементаля не требует рук, прикосновений или пассов, и это было первое, что Федька должен был увидеть и запомнить.

Маг работает энергией и концентрацией, а не руками, и тем более не «костылями» вроде жезлов или артефактов.

В трёх шагах от берега появилось слабое голубоватое свечение. В толще воды образовался сгусток размером с кулак, начал уплотняться. Он стал чуть темнее окружающей воды, замерцал по краям, словно внутри зажглась и тут же погасла крохотная лампа.

Сгусток медленно вытянулся, приобрёл продолговатую форму, на плоском брюхе проступили отверстия. Маленький элементаль-грузчик, в двадцать раз меньше тех, что работали на глубине, опустился к песчаному дну, всосал щепотку песка через отверстия, проплыл к мелководью и аккуратно высыпал содержимое брюха на пляже.

Совершив полный рабочий цикл, он развернулся и поплыл обратно.

Федька смотрел не мигая, руки были опущены, как у меня, но кулаки сжались. Я видел такое сотни раз: ученик, который ещё ничего не умеет, но хочет уметь так сильно, что тело напрягается раньше головы.

— Господин Ключевский, а руками вообще двигать не надо? — выпалил Федька и тут же осёкся, сообразив, что вопрос и есть ответ.

Я ослабил контроль энергии, словно дёрнул невидимую веревку, распуская узел. Свечение в воде мигнуло и погасло, сгусток, только что деловито работавший, растворился.

— Тебе нужно три вещи одновременно, — сказал я. — Энергия, форма и программа. Помнишь, как ты учился держать водяную сферу? Тут то же самое, только контроль точнее. Тебе нужно сфокусировать энергию не на горсти воды, а на конкретном участке, закрепив его, и вложить туда задачу. Для грузчика она максимально простая. Откуда брать, куда нести, что с этим делать. Убери любую из трёх составляющих, и конструкт развалится.

Для Архимага Глубинных Течений создание элементаля-грузчика было примерно как для опытного плотника сколотить табуретку. Руки делают, голова тем временем размышляет о чем-то своем.

Но для юного ныряльщика, который совсем недавно впервые удержал водяную сферу, это был шаг на совершенно новую ступень, и я видел по лицу Федьки, что он это понимал.

— Приступай, твоя очередь, — я сделал шаг в сторону, уступая ему место.

Федька встал у самой воды. Он прищурился, сосредоточился, дыхание стало ровным. Несколько секунд ничего не происходило, только Капля тихо покачивалась в стороне и задумчиво булькала, наблюдая за Федькиными стараниями.

И вот вода перед ним засветилась. Свет был неровным, подрагивающим, но, главное, он появился. Участок воды начал уплотняться, медленно, с заметным усилием.

Форма у создания получилась неопределённая, фактура рыхлая. Оно напоминало грузчика, только был он кособокий и мутный, с парой больших отверстий на плоском брюхе.

Элементаль двинулся ко дну. Всосал песок — много, жадно, больше, чем мог удержать, — и поплыл к берегу. На полпути свечение стало тускнеть, форма расплылась, и конструкт рассыпался. Песок осел на дно, а мерцание погасло.

Федька выдохнул и опустил плечи.

«Федька жадный! Много песка, мало силы!» — прилетело по каналу от Капли.

Я усмехнулся про себя. Капля ворчала, а сама подталкивала элементаля к берегу, я заметил её усилия. Ругала и одновременно помогала.

— Энергии не хватило. Ты набрал песка на большого грузчика, а энергии в конструкте было на щепотку, — проговорил я очевидное. — Меньше песка, больше концентрации. Твоя цель не соревноваться с большими грузчиками, а сделать маленькое, но действующее их подобие.

— Понял! Я меньше возьму! — Федька кивнул и сосредоточился снова,

В это раз у него получилось быстрее. Было заметно, что он не стал тратить время на расстройство.

Форма собралась увереннее. Элементаль вышел аккуратнее, компактный, с чёткими отверстиями на брюхе. Опустился к дну, всосал щепотку песка — немного, ровно столько, сколько нужно — поплыл к берегу…

И остановился.

Конструкт повис в воде, чуть покачиваясь, как поплавок. Форма держалась, песок внутри, свечение ровное, но элементаль не мог сдвинуться с места. Всю энергию Федька вложил в форму и удержание, а на движение не осталось ничего.

Капля подплыла к застывшему элементалю и ткнула его мордочкой. Он качнулся, но не двинулся. Капля толкнула с другой стороны. Тот же результат. Капля отступила и возмущённо булькнула.

«Глупый! Не плывёт!»

Федька досадливо выдохнул, и конструкт потёк, растворился в воде.

— Теперь перекос в другую сторону, — пояснил я. — Ты всю энергию вложил в форму, на движение её не осталось. Тебе надо распределять усилия. Три составляющих, помнишь? Все три одновременно.

Федька тряхнул головой, словно отмахиваясь от своей неудачи, и сразу приступил снова, без паузы. Мне это понравилось. Он не переспросил, не остановился, не попросил объяснить подробнее. Понял, принял, делает.

За долгие годы я часто видел учеников, которые после первых неудач начинали искать оправдания, вместо того чтобы делать новые попытки. Федька к таким не относился.

Вода ответила стабильным ровным мерцанием. Элементаль собрался быстро. Он опустился к дну, взял немного песка, поднялся и поплыл.

Но не к берегу.

Элементаль двинулся туда, где Капля кружила у поверхности. Плыл к ней по прямой, медленно набирая скорость.

Капля заметила, отплыла. Элементаль повернул за ней. Капля ушла левее, и элементаль ушёл левее. Капля нырнула, и элементаль нырнул следом

Следующую минуту Федькин грузчик упорно преследовал Каплю по мелководью. Медленно, уступая в скорости, зато с маниакальным упорством.

«Капля не звала! Он сам приплыл!» — по каналу хлынула растерянность, и я почувствовал, как Капля уворачивается от настойчивого конструкта, боясь повредить Федькино бестолковое творение.

— Он за ней гонится! — Федька ткнул пальцем в воду. — Но почему? Я же всё правильно сделал!

Я присмотрелся внимательнее. Программа действий была записана криво, и элементаль ориентировался на ближайший и ярчайший источник энергии вместо пункта назначения. А ярче Капли в этом озере не было ничего. Федькин грузчик принял водного духа за маяк и теперь следовал за ним как привязанный.

— Форма у тебя есть, энергия есть, а программа сбоит, — сказал я, не скрывая усмешки. — Ты ему написал «Плыви, куда нужно», а не «Плыви к берегу». Он и поплыл к самой яркой точке, к Капле. Элементалей притягивает энергия, как нас — запах вкусной еды. Так что не выпускай этих существ из-под контроля. Иначе они могут стать хищниками.

Федька испугался своей конструкции. Элементаль растаял в воде почти мгновенно. Капля вынырнула и булькнула, и по каналу пришло что-то среднее между облегчением и обидой.

Пауза перед четвёртой попыткой была длиннее предыдущих. Но расстроенным парень не выглядел. Скорее, сосредоточенным и сердитым.

Элементаль формировался медленно. Маленький, неказистый, скособоченный, размером с два кулака. Рядом с грузчиками, которые плавали в глубине, он казался игрушечным.

Он забрал песок, как и требуется, поднялся и поплыл к берегу. Он плыл медленно, неуверенно, слегка виляя, но к цели.

Доплыл до мелководья, выпустил песок, и песчинки легли на отмель крохотной горсткой среди ровного слоя, выложенного большими грузчиками. Элементаль развернулся и поплыл обратно ко дну.

Федька побледнел, руки подрагивали — четыре попытки вытянули из него изрядно, но он смотрел на своего кривого маленького грузчика и даже не пытался прятать ликующую улыбку.

Конструкт нельзя было назвать красавцем, но он работал.

«Доплыл! Доплыл! Песок положил!» — Капля забулькала в канале и закрутилась волчком у берега.

Я выждал пару секунд.

— Неплохо.

Федька обернулся. За несколько месяцев ученичества он усвоил, что учитель комплиментов не раздаёт, и одного слова ему хватило.

— Господин Ключевский, а можно ещё раз? — голос был хриплый от усталости, но в нём уже звучало знакомое нетерпение.

— Нет, нельзя, — остановил я. — Тебя и так шатает. Одного на сегодня достаточно.

Я подошёл к кромке воды и мысленно дотянулся до Федькиного элементаля. Конструкт еле тянул, энергия на исходе, ещё пара рейсов — и рассыплется.

Я влил в него столько, чтобы хватило на пару недель работы, и свечение элементаля на секунду стало ярче, движения увереннее. Маленький грузчик продолжил рейсы, и теперь ходил ровнее, не виляя.

— Пусть работает с остальными, — сказал я, глядя на воду. — Завтра научу создавать разведчика.

Федькин элементаль уплыл в глубину, туда, где работали большие грузчики. Рядом с ними он выглядел как щенок, затесавшийся в упряжку ездовых собак. Но делал то же самое, что и остальные.

— Иди к костру, поешь, — распорядился я. — Завтра рано вставать.

Парень повернулся и побрёл к костровищу, медленнее, чем обычно, ноги несли его неохотно.

Но по дороге он оглянулся дважды, пытаясь разглядеть свое первое магическое творение под толщей воды.

Расстегай в Федькиной руке клюнул вниз вместе с головой, и кусок начинки шлёпнулся на колено.

Парень дёрнулся, выпрямился, сонно уставился на пятно от рыбного фарша на штанах и принялся оттирать его пальцем, толком не понимая, откуда оно взялось.

Четыре попытки создать элементаля вытянули из него всё. За долгую жизнь я видел такое сотни раз. Ученик, который отдал больше, чем мог, и держится на одном упрямстве. Большинство на его месте свалились бы после второй попытки. Федька сделал четыре и сейчас сидел у костра, делая вид, что бодрствует.

Синяя Дыра лежала перед нами в темноте, тихая и огромная. Голубоватое свечение элементалей-грузчиков медленно двигалось в глубине, и отблески его гуляли по темной воде и прибрежным камням, по стволам елей на берегу.

Большие грузчики плавали у дна размеренно, неторопливо, как и положено магическим механизмам, которые не знают ни сна, ни отдыха. А рядом с ними трудился маленький, кособокий, заметно вихлявший на поворотах Федькин первенец.

Подпитанный моей энергией, он уверенно таскал свою щепотку песка наравне со старшими, и выглядел при этом как дворняга, затесавшаяся в упряжку породистых ездовых собак. Делал то же самое, только забавнее.

Костёр потрескивал, выбрасывая искры в темнеющее небо. Пахло хвоей, дымом и водой. Где-то в ельнике монотонно трещал сверчок.

— Господин Ключевский, — пробурчал Федька не открывая глаз, — я посторожу. Вы ложитесь, я у костра посижу.

Он снова клюнул носом, но поймал себя за мгновение до того, как уткнуться в собственное колено.

Я подбросил ветку в костёр. Огонь вспыхнул ярче, осветив Федькино лицо. Глаза закрыты, рот полуоткрыт, пальцы всё ещё сжимают расстегай. Храбрый караульщик.

— Иди спать, — сказал я. — Капля посторожит, ей сон не нужен.

Федька попытался что-то возразить, но вышло только невнятное мычание. Он забрался в палатку и мгновенно затих. Расстегай остался лежать на бревне у костра, надкусанный и забытый.

«Капля сторожит!» — булькнуло в сознании.

Маленькая фигурка скользнула по мелководью, описала полукруг вдоль берега, нырнула и вынырнула у дальних камней.

«Всё тихо?» — спросил я мысленно, чтобы подбодрить Каплю.

Сейчас Синяя дыра была безопаснее городских каналов, где Капля всё равно исправно несла дежурство каждую ночь.

«Тихо-тихо! Рыбки маленькие плавают. Плохих нет, Капля проверила!»

«Молодец. Сторожи, я рядом».

«Капля всегда сторожит!» — в голосе прозвучала гордость.

Я остался у костра. Спать не хотелось. День выдался спокойный, работой своих творений я остался доволен, учеником тоже. Теперь он будет не настолько беспомощным, когда мы доплывём до Глухого озера.

Среди жителей Синеозёрска оно было не так известно, как та же Синяя Дыра. Федька согласился плыть туда без опасений, хотя тут первое время заметно нервничал.

Я же чувствовал не опасение, а любопытство и азарт. Что-то жило в том озере, что-то сильное и древнее, и оно копило энергию десятки, может быть, сотни лет. Мне эта энергия была нужна. Так что, кем бы ни был этот монстр, ему придётся делиться.

Утро выдалось ясным и холодным. Федька вылез из палатки первым, потянулся и принялся с азартом снимать лагерь. Вот что значит молодой организм. Ночь сна, и парень как новенький.

Сборы заняли четверть часа. Палатка была свёрнута, корзины с провизией убраны в трюм, костёр залит. Федька ещё и котелок вычистил речным песком, без напоминания.

Я сел за штурвал. Катер вышел из Синей Дыры через узкую протоку, и река подхватила нас.

Течение здесь было спокойным, но ощутимым. Катер сразу набрал ход, и берега поплыли мимо, зелёные, влажные от утренней росы.

Федька устроился на носу. Он ёрзал, перекладывал руки с борта на колени и обратно, и я видел, что терпение у парня кончается.

— Господин Ключевский, вы вчера сказали насчет разведчика! Можно я попробую?

— Может, не будем? — спросил я, сдерживая улыбку. — Ты вчера и так потрудился. Вдруг надорвёшься. Давай в другой раз?

— Я в норме! — тут же повёлся на мою незатейливую хитрость Федька. — Можно сегодня? Ну пожалуйста!

Как прекрасно, когда ученик сам выпрашивает задание.

— По устройству разведчик ничем не отличается от грузчика, — начал объяснять я. — Только программа у него другая. Причём разведчики бывают разные. Мы начнём с самого простого, но не думай, что тебе будет легко.

Я прочертил в воде управляющий контур простейшего разведчика-лоцмана, который следит за фарватером, сообщая о мелях. Федька прошептал что-то, беззвучно шевеля губами, словно учил последовательность наизусть, и склонился к борту.

Знакомое свечение мелькнуло в воде, начало уплотняться, и тут же течение подхватило сгусток и размазало за кормой, как дождинку по стеклу. За секунду от конструкта не осталось ничего.

Федька попробовал снова. Свечение стало ярче, форма плотнее, но результат оказался такой же.

Течение слизнуло несформированного элементаля и унесло вниз по реке. Вода здесь не стояла на месте, как в Синей Дыре. Она двигалась, и мы двигались по ней. Поэтому всё, что Федька пытался вылепить, тут же оставалось за кормой.

— Его сносит, — озадаченный Федька обернулся ко мне. — Не успеваю сформировать, течение утаскивает. Как быть?

Это был хороший вопрос. Более того, правильный вопрос.

Не «почему не получается», а «как сделать, чтобы получилось». За этим и стоит разница между учеником, который жалуется, и учеником, который делает.

— Строить корабль посреди шторма не выйдет, — сказал я, не отрывая глаз от реки. — Нужен сухой док. Смотри, сначала ставишь «пузырь» — область энергетического поля, привязанную к катеру. Пузырь следует за нами. Внутри него вода неподвижна относительно лодки. Формируешь элементаля внутри, даёшь ему обрести форму, записываешь программу. Когда конструкт готов, выпускаешь из пузыря в открытую воду.

Федька слушал, и по лицу его было видно, что он уже прикидывает, как это сделать. Не переспрашивал, не кивал, просто повернулся к воде и закрыл глаза.

Первый пузырь Федька поставил криво. Энергетическое поле мигнуло у борта, продержалось секунды три и схлопнулось, выбросив в воду мутную волну. Федька открыл глаза, посмотрел на воду, потом на свои руки, словно они были виноваты.

— Привязка к катеру, — напомнил я. — Поле должно двигаться с нами, а не висеть в точке. Ты поставил стену посреди реки, и река её снесла.

Федька кивнул и попробовал снова. На этот раз пузырь получился лучше. Возникла мерцающая область у левого борта, полупрозрачная, чуть заметная, плывущая вместе с катером. Внутри неё вода действительно замерла, и это выглядело странно: река вокруг неслась, а внутри пузыря стояла, как в стакане.

Федька начал формировать разведчика внутри, и конструкт послушно уплотнился, обрёл форму, вытянулся. Но когда Федька попытался выпустить его из пузыря, элементаль рассыпался на границе. Переход из неподвижной воды в движущуюся разорвал заклинание на куски.

— Плавнее, — сказал я. — Не выталкивай его. Убирай пузырь постепенно, пусть конструкт привыкнет к течению, как пловец входит в холодную воду.

На третьей попытке Федька выложился полностью.

Пузырь встал ровно. Элементаль внутри собрался быстро, плотный и аккуратный, заметно лучше вчерашнего грузчика. Федька стиснул зубы и начал убирать пузырь, медленно, слой за слоем. Течение проникало внутрь постепенно, конструкт покачнулся, но не рассыпался, и когда последняя стенка пузыря растаяла, разведчик остался в воде, целый и рабочий.

Маленький, полупрозрачный, размером с крупную щуку, он двинулся вперёд по течению и занял позицию в двадцати шагах перед катером.

Я чувствовал его через воду, и наблюдать было приятно. Ровное мерцание, стабильная форма, программа работает. Разведчик шёл впереди и изучал фарватер, посылая Федьке обратные импульсы через связь с конструктом.

Я уступил Федьке место за штурвалом и перебрался на диван вдоль борта.

Он держал румпель одной рукой, глаза его смотрели не на горизонт, а чуть ниже, в воду, туда, где шёл разведчик. Федька учился читать импульсы, и по тому, как подрагивали его пальцы на румпеле, я видел, что чтение даётся ему пока с натугой, как первокласснику, который водит пальцем по строчке.

Разведчик качнулся влево. Федька повернул рычаг, и катер плавно обогнул подводный камень, которого мы оба не видели с поверхности.

Маршрут был безопасным, камень лежал глубоко и не представлял угрозы. Но я всё равно кивнул, одобряя Федькину осторожность.

Полчаса спустя разведчик нашёл корягу. Здоровенный еловый ствол лежал поперёк русла, притопленный течением, невидимый сверху, и разведчик отклонился от него за десять шагов. Федька повторил манёвр чисто, без дёрганья, и катер прошёл мимо с запасом в два корпуса.

Я сходил в трюм, достал себе блинчик с яблоком из наших запасов, налил чай из термоса и позволил себе расслабиться. Погода прекрасная, ученик радует своими успехами. Чего ещё можно желать от жизни?

Капля какое-то время плыла рядом с элементалем, и я чувствовал через канал её любопытство. Она кружила вокруг, буквально принюхивалась. Потом любопытство сменилось чем-то, что у ребёнка называется «а что будет, если».

Она толкнула разведчика в бок.

Конструкт вильнул вправо, и Федька, который за полчаса привык повторять каждое движение, рефлекторно дёрнул румпель за ним.

Катер мотнуло, я едва удержал блинчик, а Федька выругался сквозь зубы, сообразив, что объезжать было нечего.

Капля толкнула с другого бока. Разведчик качнулся влево, Федька на этот раз удержал курс, выправив только конструкт. Капля нырнула под разведчика и подбросила снизу. Элементаль перекувырнулся, мерцание его на секунду ослабло, но форма удержалась.

«Капля проверяет! Крепкий!» — по каналу прилетел восторг.

— Она специально, да? — Федька не обернулся, глаза не отрывались от воды, а пальцы стискивали румпель.

— Держи элементаля, — сказал я. — Если водный дух может сбить твоего разведчика, грош ему цена.

Федька держал. Капля не унималась: толкала, подныривала, пыталась закрутить разведчика волчком. Элементаль вихлял, проседал, но не рассыпался, и с каждой минутой Федька выправлял его быстрее и точнее. Руки привыкали к тому, что конструкт живёт не в спокойной воде, а в среде, где его постоянно трогают, толкают и сбивают с курса.

Для Капли это была игра. Для Федьки — неожиданное, но очень полезное испытание. Удержание магической структуры конструкта под внешним воздействием — навык, который пригодится раньше, чем парень думает.

Капля не подозревала, что тренирует ученика. Или подозревала и делала вид, что балуется. С ней никогда нельзя знать наверняка.

Протока сужалась. Ели по берегам подступали к воде всё плотнее, смыкались кронами над головой, и свет убывал с каждым поворотом. Стволы стояли тесно, подлесок исчез, и мох на прибрежных камнях потемнел до черноты. Лес выглядел так, словно из него вынули всё живое и оставили только декорации.

Федька не замечал изменений. Для него существовали сейчас только импульсы от его элементаля.

А посмотреть было на что.

Глазами я видел, как лес мрачнеет по мере того, как мы в него углубляемся

А через Шёпот Течений картина рисовалась и того хуже. Фоновый шум воды, к которому я привык настолько, что не замечал его, как не замечают тиканья часов в привычном кабинете, начал таять.

Не слышно стало рыб, затихли насекомые, не шуршал камыш. Всё уходило, слой за слоем, как будто замолкал один за другим инструмент в оркестре. Оставалась только тишина, от которой закладывало уши.

Капля перестала играть. Она прижалась к борту катера, у самой ватерлинии, и плыла осторожно, словно чуяла опасность, но пока не могла в ней убедиться.

Разведчик, после того, как его перестали сбивать с курса, рванул вперёд по протоке, влетел в водоём и вдруг исчез.

Связь оборвалась мгновенно, как будто кто-то обрезал нитку ножницами. Секунду назад конструкт был, посылал импульсы, мерцал в воде. Сейчас на его месте не осталось ничего.

Федька вскрикнул и схватился за борт обеими руками. Лицо его побелело. Короткая, резкая боль отката хлестнула по нему. Впервые магия причинила ему физическую боль.

Впереди лежало озеро, тихое, гладкое, с зеленоватым отливом. Ни ряби, ни всплеска, ни единого движения на поверхности. Глухое озеро оправдывало своё название.