Глава 17

– Сдурел что ли! – я бросилась его поднимать. От резкого движения снова закружилась голова – и пришлось вцепиться в него по-настоящему… в общем, кто кого в итоге поднял – не разберешь. Наконец, снова ощутив под собой твердую поверхность, я подняла глаза на жреца:

– Ты в своем уме?

– Я обязан тебе жизнью, госпожа.

– Это повод разбивать лоб о камень? – фыркнула я. Странно – раньше меня не смущали бурные выражения благодарности. Наверное, потому что раньше я не чувствовала себя виноватой. Да, его жизнь… а скольких не вышло. Не думать об этом, пока не думать… – И перестань обзывать меня «госпожой». Я Аларика. Как называть тебя?

– Ортон.

– Ортон, здесь найдется что-нибудь поесть? И перестань смотреть на меня так, будто перед тобой чудище о пяти головах.

– Наверное, это я виноват, – в дверях стоял Тайрон, и, выражение лица у него было совсем не виноватое. Похоже, он откровенно развлекался. – Дело в том, что когда ты слегла, я был… несколько не в себе. И когда наш хозяин очнулся, то объясняя ему, кому он обязан жизнью… боюсь, я наговорил лишнего. Прошу прощения.

Вообще-то жрец не походил на человека, которого легко напугать, просто наговорив лишнего. Дар… боевой маг? Я уставилась на Ортона, позабыв о приличиях. Боевой маг… и не из слабых. Невозможно! Отказаться признать свой дар, как поступил Рик… такое бывало, и часто – но уйти служить богу – полной противоположности покровителя своего дара? Должно было случиться что-то совершенно из ряда вон. Ладно, хватит – одернула я себя. Не мое дело. Тем более, что убивающий целитель – тоже редкая птица. Хорошо, боевой маг. Напуган? вряд ли. В его отношении ко мне не чувствовалось страха – только совершенно неуместное почтение. Как будто я была старше его на четверть века… или на несколько сословий. Выглядел он ровесником моего отца, что до титулов – я мысленно окинула себя взглядом. Да, вид еще тот. Простая холщовая рубаха, широкие кожаные штаны, грубые сапоги. Еще и волосы стриженые. Хороша «госпожа».

Тайрон меж тем уже стоял у меня за спиной, положив ладони на плечи. Я чуть откинулась, прижимаясь затылком к его животу. Не слишком прилично так вести себя на людях – плевать. В конце концов, этот жрец и так видел более чем достаточно, для того, чтобы сделать выводы.

– Не думаю, что стоит повторять при твоей жене все, что было сказано, – мягко заметил Ортон. – Мы оба наговорили лишнего.

Интересно, что же случилось, пока я валялась без сознания… Стоп, что он сказал? Жене?

Чтобы увидеть лицо Тайрона пришлось едва ли не вывернуть шею. Тот поймал мой взгляд и едва заметно кивнул. Так… он что – врет ради спасения моей репутации? Совсем с ума сошел? Или просто не понимает?

Ортон подал на стол. Простая пшеничная каша показалась удивительно вкусной. Мужчины тихонько переговаривались – ничего интересного. Будь дело в другом месте, это бы называлось обычной светской беседой. Тайрон пересказывал последние новости – то, что было последними новостями, когда мы уходили из Ривеллена. Надо же, обращал внимания на разговоры на улицах. Но неужели сюда совсем не доходят вести? Ортон слушал очень внимательно, иногда переспрашивал. И – еще одна странность – с эльфом он вел себя, хоть и чуть снизу вверх, но все же, как давний хороший знакомый. Ну, положим, у них было время узнать друг друга… Я устало вздохнула. Хоть бы раз что-нибудь оказалось простым и понятным. Поставила на стол пустую кружку.

– Пожалуй, мне стоит лечь. Тайрон, поможешь?

Тот кивнул, подхватил под руку.

Старая как мир уловка – на самом деле, если уж я добралась сюда самостоятельно – то и вернуться смогу, пусть и опираясь о стену. Похоже, Тай тоже это понял – потому что вел меня подчеркнуто бережно – до тех пор, пока за нами не закрылась дверь. Тогда он просто сгреб меня в охапку и потащил. Я попыталась было возмутиться – тщетно.

– После тяжелой болезни нужно лежать и выздоравливать. Ты слишком рано вскочила. – Голос был спокойным, но в глазах прыгали смешинки. Он что, всерьез считает, что если я рассержусь, то не стану задавать вопросов?

– Если ты меня сейчас же не выпустишь, я завизжу.

– Можешь начинать, – хладнокровно сказал он. – Заработаешь звон в ушах – и все. Никто не станет вмешиваться в то, что происходит между мужем и женой.

Он опустил меня на кровать. Я резко села, обхватив руками колени:

– Тай, к чему эта ложь? Если дело в моем добром имени – спасибо за заботу, конечно, но незачем. Нельзя потерять то, чего нет.

– Ложь? О чем ты?

– Тай! – я прикрыла глаза, медленно вздохнула. Сейчас или заору на него, или расплачусь. Замечательно. Неужели он действительно не понимает, в чем дело?

– Я не знаю другого слова для того, чтобы сказать, что ты значишь для меня. – Тихо произнес Тайрон. – Больше, чем возлюбленная. Ближе, чем друг. Та, кому я могу доверить свою спину – и знать, что не получу нож под лопатку, ни в прямом ни в переносном смысле. Та, кого буду защищать до последнего – не потому что должен… Просто потому, что ты – моя женщина. Моя жена.

Все-таки расплачусь.

– Тай, ты понимаешь, что это значит для меня?

Он придвинулся ближе, взял мое лицо в ладони:

– Понимаю. Иначе бы не сказал то, что сказал сейчас. Не плачь.

– Не буду. Обними меня…

Я так и уснула – сидя у него на коленях.

Проснулась я уже в сумерках. Тайрон сидел у окна, что-то читал. Поднял голову, почувствовав мой взгляд, улыбнулся:

– Есть будешь?

– Буду. – Я вылезла из-под одеяла, начала одеваться. – Безобразие какое-то. Ем, да сплю.

– А что ты хотела после такой болезни?

Я выпрямилась – ноги держали и голова не кружилась. Так, похоже, без магии тут дело не обошлось.

– Ты подкинул сил, пока я спала?

– Да. Быстрее выздоровеешь – быстрее отсюда уйдем. Не то, чтобы мы очень торопимся – но и задерживаться на одном месте смысла нет.

– Спасибо.

Он хмыкнул:

– К тому же утром ты выглядела совсем неважно.

– Умеешь говорить приятные вещи.

Я провела гребнем по волосам. Начинающие отрастать пряди лезли в глаза, щекотали шею. Что же с ними делать – ни гребень ни заколка еще не удержат, а случись что на дороге, будет некогда челку с глаз смахивать. Где-то я слышала, что когда в моде были гладкие прически, дамы смазывали волосы отваром льняных семян – но помогает ли это? И спросить, конечно, некого – не у жреца же выяснять? Кстати, о нем…

– Ты можешь сказать Ортону, чтобы он перестал смотреть на меня снизу вверх? Мне от этого очень неуютно.

– Скажи сама, – пожал плечами Тай. – А почему неуютно?

– Потому что не могу понять, с чего бы такие почести.

– Того, что ты спасла ему жизнь, рискуя своей – недостаточно?

– Ну, когда я в последний раз провернула нечто подобное, то в результате услышала, что зря старалась.

– Когда это? – Тайрон недоуменно уставился на меня. Расплылся в улыбке, поняв, о чем я. – Ревнуешь что ли?

Я почувствовала, как под его насмешливым взглядом щеки заливает краска.

– Нет!

– Ревнуешь, – он рассмеялся. Обнял, взъерошил мне волосы.

– Ну… да. Глупо, прости.

Он вдруг стал серьезным:

– Хочешь, в ближайшем же городе зайдем в храм Люты? Если тебе нужен обряд, чтобы чувствовать себя спокойней.

Я посмотрела ему в глаза:

– Тай, у тебя другие небеса – значит и другие боги?

Он кивнул.

– Значит… тогда боги не примут обряд, и он превратится в пустое соблюдение приличий. Смысл?

– Если говорить честно, – медленно произнес он, – я вообще не понимаю, почему вы вмешиваете богов в свои дела. Зачем тащить кого-то еще туда, где должны быть только двое?

Зачем? Странный вопрос.

– Так было всегда… Тогда и благословения родителей просить незачем.

– А разве любящие родители могут не благословить?

Я вздохнула:

– Тай, ты же не первый день живешь среди людей. Прекрасно знаешь, что еще как могут.

– Я сказал «любящие родители». У нас бы в голову никому не пришло не дать благословения… могут попросить подумать еще раз, если родителям кажется, что возлюбленный их ребенка не слишком подходящая пара. Но отказать – никогда. Там, где дело касается двоих, места нет никому. Ни богам, ни родителям. Ведь это не их жизнь.

Я долго молчала, размышляя.

– У вас ведь не выдают девушку замуж, едва она становится способна рожать? И не женят юношу чуть ли не сразу после того, как он получает право на взрослое имя. Что может решить тот, кто еще не знает ни жизни, ни людей?

– Ну да, умирать в бою… или родами право есть, а решать, с кем делить остаток жизни – нет. Но в чем-то ты права. Нам торопиться некуда.

– Мы слишком недолго живем для того, чтобы позволить себе такую роскошь – не торопиться.

Тайрон грустно улыбнулся, обнял – крепко-крепко. Я замерла на миг, прижавшись к нему всем телом, потом высвободилась, мотнула головой:

– Ладно, хватит о плохом. Пошли ужинать.

Он начал было открывать дверь, остановился, коснувшись ручки:

– Когда мужчина понимает, что с этой женщиной он хотел бы разделить свою жизнь – и она согласна – достаточно прилюдно назвать ее женой. Что я и сделал.

Я проглотила внезапно вставший в горле ком.

– Да.

Он кивнул. Открыл, наконец, дверь. Взял за руку.

– Пойдем.

Большую часть времени Ортон проводил в деревне. Ухаживал за выздоравливающими – теми, кто еще не встал на ноги, и за кем некому больше было ходить. Эпидемия пошла на убыль, новых заболевших не появлялось. И – самое странное – новых мертвецов тоже не было.

На следующее утро он позвал с собой Тайрона. Тот окинул меня оценивающим взглядом:

– Останешься одна?

Я пожала плечами:

– Ну вроде не младенец, найду, чем заняться. Моя помощь точно не нужна?

– Еще как нужна, – вздохнул жрец. – Но…

– Насколько я понял, там уже нужна сиделка, а не лекарь – сказал Тай. – В любом случае, колдовать сейчас не можешь. И, прости, проку с тебя…

Я кивнула. На самом деле, не очень-то и хотелось. Было просто страшно высунуть нос за стены храма и снова увидеть то, во что чума превратила богатую деревню. Знать, что ничего не смогла сделать – одно, увидеть воочию – совсем другое. Будем уходить, тогда и… тем более, что я действительно ничем не могу помочь. Тело чувствовало себя более-менее сносно – небольшая слабость, не больше – но магия пока и не думала возвращаться. Ладно, найду чем заняться. Только попрошу Ортона показать, где здесь что.

Домашнюю работу никогда не переделать – особенно, если отдыхать каждые четверть часа. По стенам уже не носило, но малейшее усилие – да просто выволочь ведро воды из бочки, перелить в котел и поставить греться – и приходилось восстанавливать дыхание. Вымыть посуду, оставшуюся от завтрака. Приготовить поесть – благо, печь растоплена с утра. Давненько мне не приходилось готовить еду под крышей и в нормальном очаге. Привести в порядок одежду после долгой дороги. Ничего особенного, но эта простая, обыденная женская работа почему-то успокаивала. Вроде и делом занята, и одновременно есть время подумать. А подумать было о чем.

Вчерашний разговор никак не шел из головы. Слишком уж неожиданно все случилось – слишком странно. Я давно запретила себе думать о будущем – какое уж тут будущее, если каждый день не знаешь, придет ли завтра. А сейчас вдруг раз за разом ловила себя на том, что начинаю заглядывать вперед. Нет, не туда, где был этот треклятый посох и дворцовые интриги – а гораздо дальше. Туда, где можно забыть, как носят кольчугу, и как держат меч. Где завтрашний день так же тих и безмятежен, как сегодняшний. Когда-нибудь все так и будет. Свой дом и… и Тай.

– Ни разу не видел, чтобы ты так улыбалась.

Я подняла глаза от шитья – Тайрон стоял в дверях. Как он умудряется двигаться настолько бесшумно? Или это я задумалась так, что и грома небесного не услышала бы? Он сел рядом, обнял:

– Так… безмятежно. Как будто на самом деле ты вовсе не здесь – а где-то… где только покой и счастье. О чем ты думала?

Я прижалась к его плечу, смущенно улыбнулась:

– О нашем доме. Что когда-нибудь все это кончится – и не надо будет никого бояться. Что у нас будет дом.

– Будет. Это я тебе обещаю. Дом, где ты не будешь бояться. Никогда и никого.

Обнял покрепче, коснулся губами моих волос:

– Пойдем… Ортон отказывается садиться за стол без тебя.

На самом деле, есть не хотелось. Остаться бы здесь, просто сидеть, обнявшись, не думая ни о чем. Но спорить с хозяином дома – последнее дело. Я кивнула и поднялась.

***

После ужина из трапезной никто не ушел. Мы сидели вокруг камина и разговаривали. Я устроилась на полу – за время в дороге, оказывается, отвыкла от лавок – опершись спиной о колени Тайрона. Слушала, почти не встревая в разговор, который как-то плавно ушел ко временам учебы Ортона в академии.

– Теория алхимии была – скукотища смертная… и как раз лектор из аудитории вызвали на пять минут. Не помнишь, кто первый сказал, что неплохо бы смыться?

– Ирвилл, – хмыкнул Тай. – Он же вечно был заводилой. И вечно умудрялся выйти сухим из воды.

Так. Вот, значит, откуда они знакомы. Мило. Встреча однокашников после двух десятилетий. Но Тайрона я прибью, едва мы останемся наедине. Не даны ему людские заклинания, значит…

Ладонь Тайрона успокаивающе легла мне на плечо, вторая коснулась волос. Я заставила себя расслабиться. Все выяснится в свое время.

– Да, зря что ли его везунчиком прозвали… А как так вышло, что я на спор сказал – что вот сейчас возьму и сбегу с лекции – не помню. И сиганул в окно со второго этажа.

– Так торопился, что даже толком не огляделся.

Ортон улыбнулся:

– Не так уж высоко и было. Самортизировал, как полагается – зря что ли нас на рукопашной гоняли… выпрямляюсь – и сталкиваюсь нос к носу с ректором.

Я невольно хихикнула. Повезло, называется. Говорят, норов у деда был крутой…

– Привел обратно под белы руки и вежливо так у лектора спрашивает – что же такое он читал, что слушатели из окон прыгают?

– На выпускном потом тебе это не припомнили? – поинтересовался Тайрон.

– Может, и собирался… – Ортон помрачнел. – Хотя вряд ли. Хороший был мужик…

– Да, – тихо подтвердил Тай.

Разговор увял. Посидев еще немного, мы разошлись.

– Ты говорил, что не можешь повторить человеческих заклинаний. Что люди не видят твоих. – Сказала я, едва дождавшись, пока дверь закроется за спиной.

– Так и есть. – Не смутился эльф. – Иллюзия. Если можно создать иллюзию зрительную – то почему бы не изобразить те ощущения, что возникают при столкновении с чужим колдовством? Смотри.

Над его ладонью повис шар света. Вроде бы обычный – такими деревенские колдуны развлекают ребятишек. Но… и в самом деле, иллюзия. Под верхним слоем того, что создавало ощущение обыденности, прятались истинные заклинания. Действительно не имевшие ничего общего с теми, с которыми работают люди. Если бы я не чувствовала эльфийскую магию – никогда бы не поняла, что к чему. Но сил на это надо…

– Но зачем?

Он пожал плечами:

– Пытался, как и всегда, скоротать вечность. Развлекался.

Ага. Вот прямо дитятко такое – все бы в игрушки играть да развлекаться.

– На самом деле, – Тай говорил медленно, явно выбирая слова. – Это трудно объяснить. Последнее время… я просто не знал, что дальше. Почему я еще жив. Но одно понимал очень четко – как только я разучусь интересоваться чем-то новым… пусть даже такой никому не нужной мелочью: а смогу ли я закончить академию и так, чтобы никто не заподозрил, что с моей магией что-то не то…. Как только разучусь делать что-то «просто так», а не потому что надо – тогда не останется и вовсе ничего такого, ради чего стоило бы жить… Тогда уж точно – только клинок в сердце.

Что ж, это было понятно. Но… Мне не нравилась сама ситуация – то, что раз за разом всплывало что-то из прошлого. Это наводило на кое-какие мысли. Очень неприятные, надо сказать.

– Чего еще я о тебе не знаю?