12

- Они с Ноэлем… - осеклась, чувствуя, как колет ревность и где-то внизу живота набирает силу гнев с раздражением под ручку.

- Она без ума от него, - словно в подтверждение этих слов, рука Иолдейны опустилась на шикарные ягодицы моего магала, который ничуть не возражал против подобных поползновений. Напротив, встретил с энтузиазмом, поцеловал еще раз.

- Ну, охренеть! – не знала, куда себя деть. Это уже не ревность была, это горечь обиды! – Он, похоже, тоже с ней нижним умом думает.

- Рядом с ней он вообще не думает.

- Что ж они не поженились тогда, раз такое дело?

- Что такое «поженились»?

- Это когда для мужика жизнь заканчивается и когда за желание выпить с друзьями пива после работы можно получить скандал и сковородкой по голове.

Лори Радгал побледнел, а Рая усмехнулась и пояснила:

- Это связь мужчины и женщины. Когда они клянутся быть друг с другом и ни с кем больше.

- Алавиат, - с пониманием кивнул лекарь. – Не знаю. Она – дочь Раяны, племянница Салдаи, он – сын Ихвит. Могло бы получиться… Но алавиат не пользуется спросом. Женщин и без того мало. Чистокровных и того меньше. Не знаю, почему магал решил связать вас столь радикальным образом. С Иолдейной он о таком и не думал. Даже цави ее не сделал. Они просто… - лекарь задумался и закончил. – Просто были вместе.

- И что случилось?

- А потом случился скандал с истиноверцами, повелительница альдов встала на их сторону и с Ноэлем они поругались.

- А теперь, стоит полагать, мирятся, - я гневно просопела и поднялась. Сидеть на месте и любоваться картиной стало невыносимо. Избавить он меня от алавиата, видите ли, решил. А нельзя за сосной это было сделать? Или в палатке, на худой конец. Или тоже публичное заверение требуется? Настолько публичное, что вся толпа этим самым заверением любоваться должна?

Плюнув в сторону магала, я двинулась к транспортному сайнару, приняла от незнакомого мужика тюк с палаткой и пошла раскладывать. В Вёрджиле оказались лишь одноместные. Нет, ну если Иолдейна сверху или снизу будет, магалу места хватит. Только, судя по длине палатки, ноги у них все же будут торчать, но когда это останавливало бушующие гормоны?

Сбор палатки не клеился исключительно из свирепствующей во мне злости, а потому закончив со своей, Лёня поспешил на выручку.

- Фи, ты чего? Из-за мужика что ли убиваешься?

- Я? Пф. Вот еще!

И взгляд такой недовольный в сторону магала, что сейчас сидел на бревнышке возле разожженного костра весь такой таинственный и неотразимый в золотисто-рыжих бликах пламени. Рядом, положив голову ему на плечико, восседала Иолдейна, что-то щебетала и поглаживала моего Ноэля по колену. Все бы ничего, но этот темноглазый прохвост на меня смотрел.

- Лёня, а поцелуй меня, а?

- Ну, знаешь. Мне еще пока жить хочется… Ты видела его в гневе?

- Да видела, - ответила уныло. Сразу вспомнилась плетка, окутанная тьмой и налитые чернотой глаза.

- Нет. Не видела, - замер Кудрявый, что-то вспоминая. – Когда он голыми руками слононосам хоботы оторвал…

Друг передернул плечами, глянул на магала, потом на меня.

- В общем, тут я тебе не помощник, уж прости.

- Это ты меня прости. Никак не могу справиться с магической привязкой, чтоб ей пусто было!

Мы закончили собирать мою палатку, а потом друг предложил прогуляться нашей земной компанией и подышать воздухом, пока крысоносы сооружают ужин. Мы неспешно брели меж фиолетовых деревьев, в ночи слегка фосфоресцирующих, отчего казалось, что лес погружен в магический туман, и думали. А потом я, наконец, выдала. Как-то даже неожиданно для самой себя:

- Меня Дельсоль - хранительница дня в храм Зорина зовет.

Иду такая, иду, а шагов рядом не слышно. Остановилась, обернулась, а ребята так и замерли на месте, да рты пооткрывали.

- Вы чего?

- А магалу ты об этом сказала? – елейным голоском пропела Рая.

- Ну… можно и так сказать.

- Не сказала, - констатировал Кудрявый.

- И вы не скажете, иначе мне, в отличие от вас, не вернуться на Землю.

- Так, дорогуша, давай-ка обстоятельно.

Наматывая с ребятами уже пятый круг вокруг лагеря, потому что отходить далеко нам не позволили, я рассказала, в общем-то, все, что знала сама. И про алавиат, и про Дельсоль, и про лори Спагетти. Ситуация, прямо говоря, складывалась незавидная, потому что Рая и Кудрявый молчали. А они никогда не молчат. Когда мы что-то обсуждаем, разве что до мордобоя не доходит, а тут такая поразительная солидарность!

- И? – не выдержалась и развернулась к ребятам, заставляя их остановиться. В желтоватом свете луны их лиц не было видно – только очертания, но я могла предположить, что выражения у них те еще.

- Ну-у, - пространно произнес Лёня.

- Полностью поддерживаю, - согласилась подруга.

- Да ну вас! Идти мне или не идти к Зорину в храм?

- С одной стороны, - после долгого молчания, Кудрявый решил порассуждать вслух, - солнце и солнечный свет – всегда положительный символ. Зорин, насколько знаю, бог тоже адекватный. Если бабаха не считать. Тут мужик психанул обстоятельно и лично мое доверие пошатнул. Теоретически, но повторюсь, только теоретически, ничего смертельного тебе грозить не должно, однако…

- Не нравится мне все это, - открытым текстом заявила Рая. – Магалу расскажи.

Я усмехнулась.

- Он сейчас крайне усердно пытается избавить нас от алавиата, но проблема в том, что мне тоже нужно с кем-то перекувыркнуться. А я, понятное дело, на такое не пойду.

Рая фыркнула и начала назидательно:

- Подруга, от секса еще никто не умирал, поверь мне. Я тебе подберу мужика подходящего, еще и понравится! Уж это в любом случае более приятный способ вернуться домой, чем шататься по лесу с неизвестными богинями в храм дремлющего бога. А инциденты у тебя были по этому поводу?

- Никаких. Но в книженции, что магал Рихтер мне подпихивал читать, как раз о Зорине говорилось.

Но при воспоминаниях об этом у меня морозец по спине шел.

- Если хочешь знать мое мнение, то я против, - отрезал Кудрявый.

Рая кивнула, полностью с ним соглашаясь, но тут же добавила:

- Однако, если решишь все же с этой Дельсоль куда-то идти, то возьми нас с собой.

- Исключено. Она только меня звала, к тому же, говорит, будет ждать альд, как полагаю – один. Уж не знаю, как поладить с тигром. Меня особенно их зубы смущают, - я обернулась и глянула на альдов. В бархате ночи они горели белоснежными пятнами, развалившимися на пожухлой траве. Отдыхали перед завтрашним марш-броском. – Ладно, давайте возвращаться. Холодно уже.

Холодно-то холодно, но, что удивительно – никаких тебе комаров! Ни земных, ни с подвыподвертом каким верджилийским. Ни одна кровососущая тварь не решила мною полакомиться. Может, побрезговала, может, таких вовсе нет, но меня данный факт крайне радовал. Во всех походах больше всего напрягало не отсутствие туалетной бумаги и одноразовая посуда, а именно укусы всякой летающей гадости.

От ужина я отказалась. Точнее, попыталась отказаться, но, когда уже дошла до палатки, поняла, что иду на месте и вообще в воздухе нахожусь. Черное щупальце тьмы осторожно меня развернуло и усадило рядом со своим бессовестным хозяином, что сунул мне в руки миску с чем-то мясным, вареным и еще рассыпчатым. В придачу вместо хлеба пучок калорийного пырея всучил.

- Му, - съязвила я, но натолкнувшись на удивленный взгляд Иолдейны, исправилась: - жчина моей мечты. Не правда ли магал Ноэль такая душечка? Внимательный, заботливый, ни одну женщину не оставит неудовлетворенной! Ну, кроме своей алави, разумеется.

Хотела добавить, что у хорошего кота круглый год март, но чудом воздержалась. Пожалуй, лучше, наверное, есть молча. Пока не добавила новую порцию ревнивых глупостей, заткнула себе рот травой.

- Ужинай и отправляйся спать. Ты устала.

Да, мой господин. Будет сделано, мой господин! Как прикажете, владыка кобелястая! И ведь даже тьмой не брызнул и плеткой не помахал, что в присутствии снегурочки я себе такие речи позволила.

Быстро дожевала и, даже не выпив чаю, скрылась в своей палатке, укуталась шерстяным одеялом и, стараясь не слишком громко стучать зубами, повернулась на бочок. Через минуту стало подозрительно тепло, словно кто-то включил масляный радиатор, и он раскочегарился на полную мощность, на этом фоне в сон сморило моментально.

Правда говорят, что на природе сон сладкий, особенный. Но очень тревожный, если это сон в лесу незнакомого мира о котором ты мало что знаешь, и где даже деревья могут тебя сожрать. Конечно, я понимала, что дремлющий лагерь без охраны не оставят. Наверняка Ноэль укутал нас своей магией, крысоносы бдят, как стражники у Букингемского дворца, да и к сайнарам с альдами другие хищники вряд ли сунутся, но все равно, подсознание себя защищенным не чувствовало, а каждому шороху приписывало апокалипсическое происхождение.

Вот и сейчас, когда зашуршали входные шторки моей не в меру просторной полутароспальной палатки, я резко распахнула глаза и села. Потом проморгалась и рот открыла. Передо мной стоял на четвереньках магал и приложил палец к губам, намекая, чтобы не кричала. А ведь очень хотелось. Это какой-то неправильный магал. Иллюзорный, наверное. Не настоящий. Или просто игры сознания. Я протерла глаза, но видение не исчезло.

- Что, Иолдейна из палатки выгнала? – не удержалась, чтобы не съязвить. Увы, дама я неуравновешенная, язык за зубами держать не умею, к тому же, после зверств Толика и его издевательств, беззубой больше быть не хочется.

- Она сказала, чтобы эту ночь я провел с той, с кем действительно хочу быть.

- И чего ты сюда приполз?

Именно приполз, потому что с магальским ростом в моей небольшой палатке не развернуться. Он нахально, не спрашивая разрешения, вполз внутрь, и мне пришлось лечь. Кроме как на меня, вползать тут больше некуда.

- Я больше не в силах сопротивляться, алави. Это выше меня, - тихо прошептал он, совращая меня блеском своих агатово-черных глаз. И обмерло что-то внутри так сладко и трепетно, что сердце забыло, как биться. Дыши, Софья, дыши. Вдох-выдох…

- Это просто магия и… - осеклась, вспоминая слова лори Радгала.

- Он прав. Магия не способна создать то, чего нет, Софи.

И так нежно он мое имя произнес, по-особенному, что я разомлела. Конечно по большей части действовала привязка. Во всяком случае, мне хотелось списать именно на нее свое непозволительное поведение, потому что я протянула руку к склонившемуся надо мной мужчине и осторожно погладила его по щеке. У меня не было мужчин после Толика. В моей жизни в принципе не было мужчин. Насильники не считаются. И, хоть я видела, как тяжело сейчас Ноэлю, как медленно и глубоко он дышал, как жадно разглядывал меня, как едва сдерживался, чтобы не поцеловать, понимала – сейчас все иначе. Если оттолкну – он уйдет. Того, что случилось в лесу – не повторится.

Наверное, хватит издеваться над мужиком. Да и подругу пора уже послушать. Поэтому я закрыла глаза и произнесла тихо-тихо, стесняясь собственной просьбы:

- Поцелуй меня, пожалуйста.

Я ожидала, что сейчас обрушится лавина всепоглощающей магической страсти, меня отымеют и бросят остывать в пропахшей сексом палатке, но нет. Магал медленно склонился к моему лицу, щекоча его волнистыми прядями своих волос, коснулся горячими губами щеки, сначала одной, затем другой. Поцеловал кончик носа, подбородок, замер возле губ. Минута показалась вечностью, а в палатке немедленно стало жарко. Жар шел от Ноэля, и мне хотелось избавиться не только от шерстяного одеяла, что стало лишним, но и от одежды. В первую очередь – его одежды.

Мои пальцы не выдержали первыми и, расстегнув пуговицы на рубашке магала, пробежались по гладкой коже от груди до кубиков пресса. Я блаженно выдохнула и, наконец, получила такой долгожданный поцелуй. Настоящий, трепетный, сладостно нежный, медленный и очень долгий. Я словно пила густой персиковый нектар, наслаждаясь каждым его глоточком. Возбуждение и трепет поднимались откуда-то из коленок, задрожавших и утративших чувствительность, перебрались в низ живота, где свернулись ласковым зверьком. Поцелуй становился глубже и чувственней, руки Ноэля очертили изгибы моего тела, замерли на ягодицах, когда он подался вперед, вжимая меня в покрывало и заставляя ощутить всю силу его внушительного желания.

Я проснулась от собственного стона и резко села. В палатке никого не было и только бешено клокочущее сердце в груди, и горящие щеки являлись свидетелями моего позора. Нет, ну надо же до такого дожить? Уже сны эротические снятся. Или это был инцидент? Какой инцидент, Фавина? Включай мозги. Инциденты случаются, когда ты в сознании, а без сознания бессознательное правит бал. Следовательно, мне снится то, о чем я втайне мечтаю. Ну, почему же втайне? Я уже давно себе призналась, что магал, скажем так, как мужчина меня весьма привлекает.

Легла обратно, но, сколько бы ни ворочалась, уснуть не получалось. За плотной тканью болотного цвета мелькало пятно костра, слышался мягкий треск поленьев. Где-то далеко ухал некто отдаленно похожий на сову, однако кричал «ах, ах-х». Возможно, это стоны Иолдейны, которая спасает меня от алавиата под каким-нибудь местным орешником глубоко в лесу.

Снова села, тряхнула головой и решила освежиться. К тому же, наверняка скоро будет светать, а я так и не решила, пойду ли на свидание с Дельсоль. Выбралась из палатки и, потянувшись, к своему неудовольствию заметила, как магал мрачнее тучи выползал из своей. Ноги снегурочки оттуда не торчали. Спали они, похоже, по-отдельности. И прикинуться бы мне завявшей травинкой или сосной, на худой конец, в кустики сходить или обратно в палатку забраться, так нет же. Ноги сами к очагу понесли, рядом с которым сидел один крысонос. Сложив руки на коленях, он глядел в огонь. Ни дать, ни взять – виндоус десять. Такой же странный, неудобоваримый и непонятный.

Села напротив серо-зеленого существа, делая вид, что полюбоваться костерком вышла. Магал сел рядом. Некоторое время мы молчали, и мне даже показалось, что все обойдется. После такого сна и появления Иолдейны, повысившей и без того высокий градус напряжения наших отношений, рядом с Ноэлем я чувствовала себя несколько не в своей тарелке.

- Не спится? – бесцветно спросил он, вспоров тишину чуть хриплым голосом.

- Угу. Можно и так сказать.

Так, не думаем, Фавина. Захлопываем калитку…

- Сны пройдут. Это побочное действие привязки, - хмуро заметил магал, встретив мой гневный взгляд. Я же не думала! Тем более, не говорила! И… и… Мое терпение лопнуло.

- Сам ты побочное действие, понял? – магал медленно повернулся ко мне и приподнял бровь. - Так все. Разалавиачивай нас обратно. Развяжемся и разбежимся по палаткам. Побочное действие. Еще обвини меня в том, что у тебя с Иолдейной не получилось, потому что ты меня на ее месте представил!

Усмехнулся.

- Если бы я тебя представил, все бы получилось. Но я не хочу представлять.

- А я не хочу больше… всего вот этого! Все. Хватит. Обращайся к своей Шадисе или кто там напортачил, пусть исправляют.

- Все не так просто, алави, - он накрыл мою ладонь своей, не то примирительно, не то показывая свое превосходство.

- Еще скажи, что это навсегда!

- А тебя кто-то сильно ждет?

И так цинично это было сказано, словно кроме извращенца Толика я никому не нужна. Да за мной парни толпами бегали! Ну, трое – это уже определенно толпа.

- Ну, знаешь! Я с недавних пор себя для принца на белом коне берегу, с цветами и комплиментами, а не для… - запнулась и окинула магала с ног до головы. – Мужика с плеткой, лишенного чувств и совершенно ничего не понимающего в романтике. У которого не найдется даже горстки нежных слов!

- Сказала женщина, что делит секс на стадии.

Я фыркнула и добавила:

- К тому же, бегающего по чужим палаткам!

- А ты бы предпочла, чтобы я бегал в твою?

- А что, если да? – оно само как-то вырвалось на пике эмоций и у Ноэля вдруг закончились слова. – Что ж. Отлично поболтали. Спать пойду.

- Нет.

- Да.

- Мы не закончили! – прорычал он, сверкнув абсолютно черными глазами.

- Закончили! – отвернулась, чтобы этого не видеть, а потом ударила ниже пояса, сама того не желая. От злости и обиды: - Или снова покажешь мне, что согласие женщины вовсе не обязательно?

Скрип бревна, тяжелые шаги, шуршание кустов и тишина. Если в этом лесу есть ихотри, им, кажется, хана. А еще хана моему психическому равновесию, если я срочно не решу проблему с нашим алавиатом. Выудила из переднего кармана джинсов солнечный камень – как пить дать обычный янтарь и погладила.

- Как думаешь, пойти не пойти?

Словно крысонос мог что-то путное сказать. Он посмотрел на меня пустым взглядом и спросил:

- Чем вам помочь, алави Софья Фавина?

Хмыкнула и пожала плечами, а затем крепче сжала камушек и поднялась:

- Охраняйте лагерь, берегите очаг. Если спросит кто, я в кустики отлучилась.

- С правой стороны притаился иглопих, за кустом азалий мертвенная змея. Идите к северу, там никого.

Игло, прости господи, пих? Мертвенная змея? Что-то мне резко расхотелось вообще куда-то идти, но солнечный камушек уже стремительно теплел и мерцал, а на востоке брезжил рассвет. Перед рассветом всегда как-то особенно тихо, воздух прохладен, сыр и уж совсем как на Земле, клубится туман. Скоро лагерь проснется и у меня не будет возможности это сделать.

Определилась по солнцу, где север и, пока не передумала, решительно направилась туда, сжимая камень и думая о хранительнице света. Ну, Дельсоль, не подведи. Я тебе доверяю самое ценное, что у меня есть – свою жизнь. А с доверием у меня в последнее время весьма напряженно.

Чем дальше в лес – тем сильнее никтофобия, ранидофобия, инсектофобия и прочие фобии. Конечно, как врач, я понимаю характер данных страхов, но, блин, все равно ночью одной в лесу другого мира как-то сыкотно! Я сжимала камушек, выданный богиней, и напевала:

- Нам не страшен иглопих, иглопих, иглопих. Софья Фавина ты псих, самый глупый псих!

Нет, ну, а не псих ли? Только полный идиот сделает то, что сделала я. Но, коли делаешь глупости, так надо сделать вид, что так и задумывалось. Или не надо? В общем, песенка из трех поросят на верджилийский лад как-то не мотивирует.

- Дельсоль, приходи уже, иначе никого я не разбужу, а от страха скончаюсь. Или обратно уйду, спать лягу. Дельсоль!!!

- Кого тут заживо испепелить? До первых лучей я не вста… А, это ты, - зевнула рыжая красавица, смерив меня заспанными глазками и поправив своей чудо-палкой кружевной чепчик. – Решилась-таки. Думала, отсидишься в палатке, бросишь Вёрджил на растерзание ради собственного комфорта…

Я приподняла бровь, понимая, что, скорее всего, сказанные в полудреме слова относятся вовсе не ко мне.

- И что с того, что я люблю комфорт? В конце концов, я дарю свет и тепло, благодаря мне все растет и вянет, что, не имею права большего хотеть?

- Чего?

Богиня зевнула и, наконец, распознав меня, тряхнула головой.

- А, это ты.

- Это я уже слышала. Мы к Зорину идем? Я уже склонна передумать.

- Идем, дорогая, идем! – взбодрилась хранительница и подлетела ближе. – Смотри. Камушек сожми, подумай об альде, и вперед за солнечным лучиком. А я быстренько в Хавам слетаю, переоденусь, соответственно случаю!

Она треснула палкой по воздуху и скрылась в мириадах сверкающих золотых искорок. Выполнила все согласно божественной инструкции и, воодушевившись неземному фонарику, двинулась в обратную сторону. Потому что альд ждал примерно там, где в кустах иглопих притаился. Но, надеюсь, на этот счет у камушка какие-нибудь особенные функции имеются, вроде встроенной лазерной пушки или, на худой конец, магического щита. Впрочем, кулон Ноэля все еще при мне, значит, бояться нечего! При необходимости сайнар запихает иглы этому странному животному туда, откуда достать будет проблематично. Во всяком случае, без посторонней помощи.

Шла я не то, чтобы долго, но начала уже унывать и подумывать о возвращении в лагерь. Все бы хорошо, да только где этот самый лагерь находится, я уже понятия не имела. Пока окончательно не отчаялась, вновь появилась Дельсоль. Уже свежая, румяная, с кудряшками и в обтягивающем платье из золотых пайеток. В таком наряде не совестно и в Букингемский дворец заявиться на прием к королеве Англии. Хороша.

- Спасибо, - оценив мой завистливый взгляд, богиня крутанулась в воздухе и указала жезлом куда-то меж кустов. – Недалеко уже. Но поторопись. Светает, скоро магал проснется и…

Что кроется за этим самым «и» я поняла, когда земля под ногами дрогнула. Едва удержав равновесие, я уставилась перепуганными глазами на побледневшую богиню. Та отмерла и затараторила:

- Медленно ты идешь, Софья, медленно! Поторопись! Давай! Я же говорила, что Ноэль тебя в храм не пустит! И на Землю тебе уйти не даст! Скорее, скорее!

Мы уже побежали, потому что земная дрожь ощущалась все сильнее, мне даже казалось, словно вокруг сгущался черный туман, исследуя пространство, рыская в поисках меня. Вскоре мы вышли к поляне, где мирно возлежал альд.

- Садись на альда, дорогу он знает.

- А ты просто меня перебросить не можешь? Ты же богиня!

- Богини не всемогущи, знаешь ли! Могу превратить тебя в солнечный свет и переместить, но обратную трансформацию не обещаю. Согласна?

- Э-э…

- Тогда забирайся на альда и пошевеливайся! – она растолкала животное и все время оборачивалась, явно чего-то опасаясь. – Ну же, Софья! Скорей! Погоня уже вовсю! Уверена, Ноэль к матери обратится, гончих пустит по следу…

- Го… гончих? – забираясь на мохнатого тигра, у которого ни седла, ни ручки какой, ни даже поводка или как там штука называется, за которую наездники держатся. – А за что тут держаться?

- В храм войдешь, - игнорируя мой вопрос, спешно лепетала Дельсоль, - ты сразу к алтарю иди, не мешкай! Там все… р-р, - зарычала она и стала меркнуть. – Там все… все сама поймешь… спеши-и-и…

С этим словами Дельсоль исчезла, но как-то неправильно. Словно выключили старый ламповый телевизор, когда картинка гаснет, оставляя после себя яркую линию, а потом светящуюся точку.

Не успела я прийти в себя, как альд тряхнул головой, зарычал и бросился куда-то вперед. Вопрос «за что держаться» отпал сам собой, потому что держалась я за что придется, и мой мохнатый транспорт не возражал. Он несся так быстро, словно за нами бесы гнались. А то, что за нами совершенно точно кто-то гнался, я поняла по усиливающейся земной дрожи. То тут, то там из-под земли вырывались огромные щупальца тьмы и бросались в нашу сторону, но альд белой неуловимой молнией просачивался между ними, ускользал и продолжал свой путь. Я даже невольно залюбовалась грацией и выносливостью животного, наклонилась к его спине низко-низко, обхватив двумя руками могучую шею, почти легла на него. А просто иначе свалилась бы давным-давно от самых невероятных маневров.

Вскоре за нами послышался шум погони. Кажется, я даже слышала чьи-то голоса, но, возможно, только кажется. Всходило солнце, но какое-то квелое. Откровенно говоря, из-за плотного полотна невесть откуда взявшихся туч сочился слабый серо-желтый свет, едва разгоняющий стелющуюся под лапами альда тьму. Кто-то рычал. Так рычал, что у меня поджилки тряслись. Они, кстати, в коленных сухожилиях расположены. Вот тряслись да еще как. И челюсти клацали и от холода, и от страха. Но путь домой нелегок и тернист, это я уже поняла. Главное успеть Зорина разбудить, а там уж пускай магал ругает, плеткой размахивает и все такое. Если мы с главным богом родственники, уверена, он за меня заступится и в обиду кровь родную не даст. Лишь бы он спросонья не был зол как стадо мантикор. А то глядишь, семейная черта у меня от него!

Когда мне начало казаться, что обещанные Дельсоль гончие уже облизывают мягкие пятки альда и пытаются дотянуться до моих щиколоток острыми клыками, меж сосен замаячил белый камень какого-то строения. Если это не храм-усыпальница, то я добровольно сдамся! Просто грудь уже жгло от сбившегося дыхания и холодного воздуха, ноги судорогой сводило – так сильно сжимала бока альда, чтобы не свалиться, а рук и вовсе не чувствовала.

Выбежав на поляну, усыпанную желтыми цветами, едва раскрывшими свои бутоны, альд остановился и склонил голову. Я свалилась с него не то мешком навоза, не то разбитой параличом клячей. И ведь оклематься не дали. Альд зарычал и ткнулся влажным носом мне в бок, намекая, чтоб не разлеживалась и не потягивалась.

- Да встаю я, встаю, - прокряхтела, едва найдя силы, чтобы подняться и разогнуться.

Пока ковыляла к храму, успела основательно его разглядеть. Чем-то похож на Парфенон. Множество высоченных и толстенных колонн из белого мрамора, каждая из которых с десяток меня в обхвате будет. Крыша конусом, со всеми полагающимися случаю прибамбасами в виде завитушек, сюжетной лепнины и так далее. Справа и слева от внушительных по размерам дверей стояли две одинаковых статуи, изображающие сидящего на троне мужика в тунике и с бородой. Примерно так изображаются греческие боги, никакой фантазии у верджилийцев. Впрочем, оливкового венка Зорину не выдали, хотя в тогу облачили. В руках статуи держали по здоровенному фонарю, размером с меня. Именно благодаря этим фонарям и можно было хоть что-то разглядеть.

Поднялась по высоким ступенькам, непонятно на кого рассчитанным и снова почувствовала себя двухлетней малышкой, которая только учится ходить. Пришлось использовать руки, чтобы не свалиться с этой неудобоваримой конструкции. Но, как только оказалась непосредственно перед статуями, как-то все замерло внутри. Я запрокинула голову, чтобы разглядеть суровый лик задумчивого бога и язвить вмиг перехотелось. Это место буквально разило силой. Яростной, разрушительной, всепоглощающей. А еще какой-то родной… Я коснулась широкой резной ручки двери, особо не надеясь, что она откроется. Я в ЧУдО-то едва двери открываю, а тут не в пример больше, но нет. Створки заскрипели и начали открываться сами.

То, что в храме давно никого не было, я поняла сразу. Примерно так будет выглядеть Петербург, если его не мыть пару годиков. И примерно так выглядит наша с Ленкой квартира после очередной сессии: пылища, грязища, паутина комками с потолка сыпется, пол усыпан почившими насекомыми и даже мелкими грызунами, обретшими покой кверху лапками. Каменные лавки полуразрушены, стекла выбиты и хрустят под ногами, а нерушимый, казалось бы, мрамор, пал под натиском сил природы. Разрывая камень, из-под пола рвались ввысь молодые побеги деревьев и растений.

Но все утратило значение, когда я увидела перед собой тот самый пьедестал, на котором прежде лежала книга, которую давал мне Рихтер. Таяна… Кто такая Таяна?

Шаг, еще один, третий… Меня словно тянуло к этому пьедесталу. Воздух, золотисто-светлый, мягко вибрировал. Мне казалось, что я слышу лязг мечей и крики, меня будто касались шелковые крылышки юбок бегущих женщин, а душу прошивал страх… Это место утратило святость или позабыло ее.

Двери распахнулись неожиданно. Если передо мной они вальяжно раскрывали свои створки, то перед натиском Ноэля в ярости они попросту были выбиты. Когда столп поднятой пыли медленно осел, я увидела магала. На секунду в его обезумевших от ярости глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение, но в следующий миг пол подо мной провалился и все, что я услышала, это безумный крик:

- Софи!!!

И звук крошащегося мрамора…