45

Рэн сидел всё на том же диванчике, на котором я его оставила. Я вошла; он вскинул равнодушный взгляд.

— Всё хорошо? — попыталась выведать обстановку я.

— Да, — просто ответил он, и тут же непроизвольно дёрнул щекой, сразу выдав свое недовольство тем, что ему приходится говорить со мной.

Стало понятно, что он соврал, и ничего хорошего не происходит.

— Пойдём, — я кивнула на выход. — Не хочу выяснять отношения тут.

В гробовом молчании мы дошли до моей усадьбы. Рэнуард скинул свой жакет в прихожей и твёрдым шагом направился в гостиную. Я вошла следом; находившаяся там Порцианна, взглянув на наши лица, тут же выскочила за дверь.

— Извини за то, каким ты меня сейчас видишь, — он повернулся ко мне. Его лицо, обычно очень дружелюбное и приятное, сейчас напоминало маску. — Я не был готов к такому повороту событий. Слова Валениора ошеломили меня.

В этот момент я поняла, что если хоть где-то дам слабину, если он увидит малейшее сомнение в моём голосе, хотя бы крошечный отблеск вины, которую я ощущала перед ним — буду тут же погребена под его гневом.

— Рэн, будет хорошо, если мы проясним этот момент на будущее. Ты мой муж, и ты мне дорог. Ты это знаешь. Ольгерд…

— …Тот, кто похитил тебя, наплевал на твои чувства, твои цели в жизни, — холодно закончил Рэн. — Ольгерд использует тебя для достижения своих целей, использует для собственного удобства и комфорта. И ты с радостью ему это позволяешь. Дай угадаю: он пообещал, что позовёт Прилия, если ты отбудешь с ним эту ночь?

— Не буду отрицать. Так и есть.

— Если ты до сих пор продолжаешь обманываться в его мотивах и целях, то я в тебе разочарован.

Как бы это не звучало, но его слова ранили меня.

— А ты, значит, не используешь меня в своих целях? — я не смогла скрыть надломленность в голосе. — Выведать его секреты, рассказать тебе, чтобы использовать их против него и добиться для тебя повышения? Разве это не твои собственные слова?

— Видишь ли, Айна, — обманчиво мягко ответил он, подходя ближе. — В отличие от Валениора, я испытываю к тебе искренние чувства.

— Для меня что твои чувства, что его — одинаковы, — я постаралась чтобы эта фраза звучала как можно бездушнее. — Ты мне говорил, что моё право на многомужество — священно на этой земле. Почему же вы оба раздираете меня надвое? Почему вы не хотите смириться с существованием друг друга?

Жандарм даже немного оторопел от подобного заявления.

— Потому, что мы не могли смириться с существованием друг друга и без тебя. А сейчас, соперничая из-за женщины… Ставки возросли. Но я уже не уверен, что мне нужно это сражение.

Сердце пропустило удар. Что?!

— Что?! — эхом откликнулась я. — Ты же знал, что у меня уже есть один супруг, когда звал меня замуж! Почему же ты сейчас вменяешь мне это в вину?!

— Потому, что моё мнение о тебе было другим, — с ожесточением ответил он. — Мне казалось, что быть с несколькими мужчинами — не в твоей натуре.

— Что же, мы, видимо, оба ошиблись друг в друге, — мой язык словно одеревенел. — Уйди. Я хочу остаться одна.

— Поверь, мне нескоро захочется скрасить твоё одиночество, — процедил сквозь сцепленные зубы Рэн. — Ты пробудешь одна столько, сколько тебе захочется.

Он уже был у двери, когда, вспомнив о чём-то, обернулся.

— Завтра мы встречаемся с Триоланой, — неожиданно ровным тоном произнёс он. — Чтобы в девять утра была у ратуши.

И ушел. Никаких обычных «я зайду за тобой». Озвучил требование, чтобы была на месте, и на этом всё.

Я медленно опустилась на диван, переваривая случившееся. Честно, если бы подобное произошло на Земле, я бы поняла. Прекрасно поняла. Измена — это не то, чему я могу найти оправдание. Но здесь… Многомужество. Мно-го-му-жес-тво. Они мои мужья. Оба. Одинаково. Я не придумывала этот закон о землянках и их праве на многомужество, более того, я вообще в этом мире оказалась не по своей воле. Да и Рэн сам вроде должен понимать, что наш с ним брак что-то вроде взаимовыгодной договорённости: я помогаю ему накопать компромат на Ольгерда, он помогает мне вернуться домой. Как сюда оказались приплетены его «искренние чувства» я не понимаю вот от души. Это мои проблемы, что он оказался влюблён?

Сердце дрогнуло при этих мыслях. Рэн, чёрт возьми, как ты умудрился влюбиться? Почему это так меня взволновало?

Я поднялась в свою комнату совершенно опустошенная и упала на кровать. Без Эстерситы дом казался пустым и необжитым. Теперь, зная, что Рэн не хочет со мной видеться, у меня и того более, сложилось впечатление, что я на вражеской территории. Удивительно об этом думать, но сейчас единственный, кто ко мне нормально относится — это Ольгерд.

Впрочем, это тоже под вопросом. Мы узнали, что мой отец — один из сильнейших магов Каллахары, и это не может не пригодиться Ольгерду. Так что обольщаться его хорошим отношением я точно не буду.

Что-то больно упёрлось в ребро, и я поняла, что это мой переговорный артефакт. Несколько секунд я смотрела на продолговатый голубой камень, прежде, чем выдержка мне изменила. Я сжала его, артефакт засветился мягким белым светом.

— Рэн! — произнесла я, гадая, так ли эта штука работает. — Рэнуард Лейбурн!

Но то ли я неправильно осуществила звонок, то ли Рэн меня проигнорировал — ответом мне была лишь тишина.