46

На следующее утро я проснулась с твёрдым намерением сделать своё дело в этом мире и вернуться домой как можно быстрее. Эстер пристроена в не просто надёжные руки, а в родные для неё руки; Рэн сердит, а Ольгерд… Чёрт, Ольгерд может путешествовать по мирам. Он будет меня искать. Хм… Что мешает ему похитить меня во второй раз? Ладно, подумаю об этом хотя бы тогда, когда вернусь на Землю.

Что у нас на повестке дня? Я и Рэн должны встретиться с госпожой Триоланой Лиариной, и сообщить ей, что её внебрачная дочь Марина сидит взаперти дома у Ольгерда, номинально являясь его женой, реально — узницей. Вот конкретный факт, с которым я могу работать. Помочь Марине. Это моя цель на ближайшее время.

Рэн… При воспоминании о его вчерашних словах в сердце больно кольнуло, и я потерла ладонью там, где оно предположительно находится. Я уважаю право на твоё мнение, Рэн, но, также, у меня есть своё. И, как бы не болело мое сердце за тебя, моё мнение мне ближе и дороже.

Я собралась, и морально, и физически. Надела одно из самых нарядных платьев, которое смогла найти в гардеробной. Расчесала и заплела волосы, несколько раз ущипнула себя за щеки, чтобы они хоть немного порозовели. Попрощалась с Порцианной, которая попыталась завязать разговор.

— Госпожа Валениора-Лейбурн, где же Эстер? — её лицо и вправду выглядело озабоченным.

— Я нашла её родителей, — мне не удалось скрыть нотку грусти в голосе. — Она сейчас у них.

— Отрадно это слышать! — едва ли не впервые я увидела на лице госпожи Лейлии искреннюю улыбку. — Девочка ещё успеет откусить свой кусочек от счастливого детства. Вам есть чем гордиться, госпожа.

О нашей с Эстер родственной связи я умолчала. И, хоть уже и знаю, что её настоящее имя — Нилейна, всё равно продолжаю думать о сестре как о своей воспитаннице, и чаще называю её Эстерситой.

Сестра… Это было неожиданно. Литон сказал, что я заметила Нилейну именно из-за того, что мы с ней сёстры, но я не ощутила ничего подобного, когда просто захотела накормить голодного, заброшенного ребёнка.

У ратуши никого не было, и мне пришлось ещё минут пятнадцать ждать Рэна. Но его приход не порадовал меня: напряжение между нами никуда не исчезло.

— Я звонила вчера, — робкая попытка заговорить была оборвана на корню.

— Слышал, — холодно ответил супруг, направляясь в здание ратуши.

Я поспешила за ним. Тлетворное чувство отчаяния медленно растеклось в груди, и я сжала зубы, стараясь унять задрожавшую губу. Так просто. Я звонила, а он слышал. Вот он — приговор нашим отношениям, стремительно начавшимся, и так же быстро угасшим.

— Рэн, — попробовала я ещё раз. Мой порыв остался не замечен.

— Ты когда-нибудь путешествовала телепортом? — спросил он будничным тоном, словно разговаривал с сослуживцем.

— Только когда Ольгерд перенёс меня сюда.

— Это другое.

Последовала тишина. Мы молча прошлись коридором без абсолютно никакого освещения, и, когда я споткнулась, он тут же подхватил меня. Хоть и без слов, но он это сделал. Единственное, что я услышала — это его хриплый вдох.

В помещении, куда мы вошли, находилось двое человек. Один сидел за столом и что-то писал на длинном свитке, второй — настраивал… нечто.

Прямо посреди комнаты находился круглый выступ, вроде сцены. Воздух над ним мерцал и искажал изображение — штора на окне словно «поплыла». Второй мужчина, явно маг, поочерёдно взмахивал руками, и, присмотревшись, нашла в его движениях некоторую упорядоченность.

— Лейбурн и Валениора-Лейбурн? — нахмурился тот, что сидел за столом.

Рэн кивнул.

— Распишитесь.

Он пододвинул нам свиток, в котором писал до этого, и я вновь расстроилась, что до сих пор не нашла времени изучить местную письменность.

— Здесь сказано, что палатина не несёт ответственности за работу телепорта, только за его своевременное обслуживание, — любезно пояснил Рэн тоном, от которого по коже сыпнуло мурашками.

— А кто тогда несёт эту ответственность?

— Когда-то нёс Пирос Плейкарн, их изобретатель. Но он давно умер.

— То есть, если нас размажет во времени и пространстве, за это никто даже не сядет? — возмутилась я. — Как от этих штук ещё не избавились?

— Пирос унёс секрет их создания в могилу, — пояснил Рэн, и в его голосе прорезалась знакомая мне хрипотца. — А в Каллахаре, знаешь ли, не все маги, как твой первый муж, и не могут телепортироваться собственными силами.

— Если ты мне ещё раз упрекнёшь Ольгердом, — я понизила голос, чтобы не услышали посторонние, но разобрал он, — то со своими мечтами на повышение будешь разбираться сам. Я не твоя игрушка, которую ты выбросил, когда наигрался, и не девочка для битья. Ещё одно кривое слово в мою сторону, и я больше не стану тебе помогать.

Он смотрел на меня — долго, со вкусом. Мне показалось, что он доволен моей резкой отповедью.

— Извини, — кислая усмешка. — В общем, каллахарийскому обществу гораздо проще распрощаться с двумя-тремя гражданами в год, чем с телепортами. Других способов молниеносно оказаться на другом конце страны просто нет.

— Но что, если именно мы сейчас окажемся этими нерадивыми гражданами, которые канут в неизвестность? — запротестовала я.

— Не окажемся, — решительно ответил Рэн. — Конкретно с этим телепортом подобных инцидентов не происходило никогда. К тому же, его обслуживают прямо перед нашим перемещением.

— Подписывать будете, или нет? — рявкнул служащий.

Рэн, наконец-то отведя от меня глаза, черкнул внизу свитка несколько черточек. Я вывела свою подпись рядом с его.