Глава 21

Алекс

Бледность в долю секунды стирает все краски с лица Ани.

— Он его видел? Даня? Боже, если Тимур его узнал, он сразу же сообщит Глебу, — без остановки сыпет вопросами и предположениями русалочка, пытаясь освободиться из моих рук. — Нам нужно уезжать!

— Аня, послушай меня, — удерживаю её, не позволяя сорваться с места.

— Алекс, ты не понимаешь, он — отморозок. Я не хочу, чтобы он даже приближался к этому месту. Тем более к вам с Верой Федоровной.

— Аня, успокойся, — перехватываю её за спину, прижимая к своей груди. — Его там не было, — про того, кто был, я предпочитаю предусмотрительно промолчать. — Просто Даня упомянул дядю Тимура, и мне стало любопытно.

— Почему? — поднимает русалочка на меня всё ещё полный испуга взгляд.

— Не помню, может стресс из-за пребывания в больнице, — бессовестно вру я, но, к счастью, это работает и Аню отпускает.

— Это босс Глеба. Человек, на которого он равнялся последние лет десять. Умнее, расчетливее, удачливее, — глубокий выдох и вдох. — Глеб искренне считал, что только удачливее. Не будь Тимура, у меня всё могло бы сложиться иначе.

— Почему? — наступает время для моего вопроса.

— Дело в том, что у босса Глеба была своя теория относительно выбора спутницы жизни, — руки Ани проскальзывают вдоль моей талии, словно в поиске опоры.

— Всё в порядке, детка, если тебе неприятно об этом говорить… — отступаю я, фактически получив требуемую информацию.

— Я никогда и ни с кем об этом не говорила, — прячет Аня своё лицо, утыкаясь в мою футболку.

— Пошли, — тяну я её глубже в сад, туда, где до этого приметил небольшой стол со стулом. — Я хочу знать, — опускаюсь на стул, усаживая Аню к себе на колени. — Что за теория? — еле сдерживаюсь, чтобы не прокомментировать предпочтения больных ублюдков.

— Молодая девушка-сирота, с хорошим воспитанием и покладистым характером, — отводит русалочка глаза в сторону, словно опасаясь пересечься со мной взглядом. — Тимур был первопроходцем, он взял себе в жены девушку из нашей же школы, она была на год старше меня. Через год в школе объявился Глеб, во всем подражая своему боссу. Сиротой в этом выпуске оказалась я одна. Знаешь, Алекс, когда я об этом думала… Это даже не выбор — это судьба… — соединяет Аня руки в замок, чтобы скрыть их дрожь.

— Глупости, милая, случайность. А ещё лень и тупое копирование, полное отсутствие собственного мыслительного процесса.

— Не знаю, понимал ли он это, но судя по тому, как бесился, когда начинал сравнивать себя с Тимуром, нет. Ему казалось, встань он на ступень повыше и всё придет само собой.

— На место Тимура?

— Его мечта.

— У них были конфликты?

— Нет. В присутствии босса, Глеб умел держать себя в руках, хотя тот его здорово задевал — метко, жёстко, без малейшего намёка на такт.

— И он терпел?

— Угу, — в уголках глаз Ани появляются слёзы.

— Вымещал всё после? — по рукам пробегает холодок, приподнимая волоски и вызывая непреодолимое желание пару раз изо всех сил врезать по боксерской груше.

Нет, не по ней…

— Да, — подтверждает русалочка, отворачиваясь, чтобы мне было незаметно её слёзы.

— Детка, я со всем разберусь, уже разбираюсь.

— Алекс, не надо, пожалуйста! Это бесполезно. Я слышала истории тех, кто пробовал, — словно от боли морщится Аня. — И я не хочу, чтобы ты…

Она широко открывает глаза, как будто видит меня впервые, а потом целует с таким жаром и страстью, что мы просто исчезаем из этого времени.

Если бы так запросто можно было выкинуть из реальности эту тварь! С неохотой вытягиваю я себя из порывистой, пьянящей близости.

— Аня, мне нужно уехать, — начинаю я обрисовывать планы на ближайшие пару-тройку часов, но она внезапно крепко сжимает мне руку и спрашивает:

— Алекс, а Галина… Она очень близкий вам человек?

Пару раз обдумываю вопрос, не соображая, к чему она клонит.

— Не то чтобы близкий, но да, мы хорошо друг друга знаем. Она дочь одной из подруг ба, ну и мы пересекались время от времени, когда могли помочь друг другу по работе. А что? — и только тут до меня доходит, что пересекались-то мы и по моей работе-хобби. Её отдельный тур, но мы пообщались и, как мне казалось, признали право на личные интересы друг друга.

— Это не моё дело. И я бы никогда ничего не сказала, но…

— Что, детка? — сильнее стискиваю её в объятьях, внезапно понимая, что всё ведь ещё настолько хрупко и то, что я с лёгкостью мог объяснить своей гипотетической избраннице в голове, сейчас может иметь совсем другой эффект.

— Лёша, — поднимает Аня руку, нежно касаясь своими пальчиками моей щеки, — не знаю насколько правдивы те вещи, которые она о тебе говорила, но это не то, что рассказывают первому встречному о своем хорошем знакомом. Я столько раз в жизни сталкивалась с предательством, не хочу, чтобы это касалось тебя, — прямой взгляд, в самую глубину моих глаз, словно русалочка хочет найти там… опровержение? — Тебе не нужно мне ничего говорить! Я рассказала об этом только, чтобы ты был осторожнее с ней в будущем… Когда с тобой будет та…

Не сдерживаюсь, захватывая в ладони её лицо и четко проговаривая:

— Аня, ТЫ — эта ТА…

— Я?

— Да.

— Но отпуск закончился. Ты уезжаешь.

— Кто тебе сказал?

— Ты. Сейчас, — губы моей русалочки подрагивают, не веря происходящему?

— Я уеду на пару часов. Нашелся человек, который взялся помочь нам с твоим делом. Анют, я сделаю всё, чтобы стереть этого ублюдка из вашей с Данькой памяти навсегда. Я смогу.

А теперь слезы, уже вовсю стекающие по щекам.

— Я… Ты…

— Моя русалочка, люблю тебя.

И впервые в жизни я получаю объятия, которые ко многому обязывают, но и дарят бесценное желание перевернуть весь мир, ради счастья любимой.

— Ты… мой… — едва слышно шепчет Аня, но это бьёт в мозг сильнее крепкого алкоголя.

— Детка… о работе. Что сказала Галина? — рискую, потому что знаю, что при таком раскладе эта тема может ещё долго висеть не тронутой, но такой вариант не подходит мне.

Смущение, сильное.

Стерва постаралась на славу…

— Анют, давай так, она сказала, кем я работаю?

— Нет, — отрицательно машет она головой.

— Но намекнула, и ты догадываешься?

Один короткий кивок.

— Кем?

— Сопровождение дам…

— Эскорт. Да.

С силой жмурит глаза, но почти сразу же их открывает и произносит:

— Я могу… это принять. Ты потрясающий и мне важно…

— Тебе не придётся, милая. Эта работа… — решаюсь на откровенность я, — закрытие детской травмы. Мой отец — безумная, но сверх короткая любовь в жизни матери, из которой он исчез, так же быстро, как в ней появился. Проблема была в том, что я был вылитый он. До такой степени, что мать почти не появлялась дома, скинув меня на ба. Когда мне было пять, она полюбила во второй раз, вышла замуж и навсегда вычеркнула меня из своей жизни.

Ба с дедом её из своей.

Но вопрос, почему, ведь я, в принципе, не так уж и плох, остался открытым.

Закрылся он на четвертом году работы. Дальше, я начал искать… тебя…

А ты оказалась тут, рядом, с внешностью русалочки, характером Золушки и невероятной заботой о сыне.

Ань, я сумею оградить тебя от моего прошлого, если ты дашь мне шанс, — завершаю свое признание я, неотрывно наблюдая за её реакцией.

— К черту прошлое твоё и моё! — сквозь все ещё текущие по щекам слезы улыбается Аня. — Прости, но твоя мама просто дура! Мой хороший… серый волк! — в одно мгновение возвращает мне все краски жизни моя Красная Шапочка.

Так… Осталось перегрызть глотку охотнику и жить долго и счастливо, — намечаю я себе план на сегодняшний вечер, скрещивая на удачу пальцы.