Глава 6

Суббота

 Сердце трухой мое стало давно,

Злобой источено черной оно.

Рвется наружу, беснуясь, бурля,

Злоба на шее моей, как петля,

Душит и давит, мешая дышать.

Знаю, что мне от нее не сбежать.

Я не смогу ее выдержать гнет,

И злоба меня однажды сожрет.

…Сон. В этот раз я со всего маха упала на каменный пол. Было больно и холодно, а еще я разодрала колено, и липкая кровь медленно стекала по ноге. Злость заполнила сознание, и я растерла красную полосу, пачкая и руки, и ногу.

– Ненавижу! – шептала я, пытаясь очистить ладони. – Ненавижу вас всех!

– За что?! – раздался удивленный голос.

Вздрогнув, я настороженно озиралась в поисках источника звука, но, никого не найдя, продолжала оттирать ладони.

– Так кого и за что? – продолжал допрос неведомый голос.

– Его! – выпалила я, но затем, шумно выдохнув и распрямившись, продолжила: – Их всех! Всех атеркаров, для которых человек ничто, фигура на шахматном поле.

– Врешь, – глухо констатировал голос. – Его ты любишь.

– Нет! – выкрикнула я. – Не люблю! Все это лишь приворот, мерзкое зелье, подлитое вампиром.

– Ты правда так думаешь? – в голосе проскользнули нотки сомнения.

А я, уже собравшись разразиться очередным возмущением, резко замолчала. Во все глаза я смотрела на каменный пол, который был испещрен рунами. По маленьким бороздкам бегал огонек, словно прописывал буквы и складывал их в слова, которым суждено было стать предложениями. Возможно, я бы даже прочла то, что пытался сообщить мне неведомый собеседник, если бы хоть чуть-чуть разбиралась в рунических знаках, а так я лишь завороженно следила за огоньком, теряясь в догадках.

– Это не любовь… – спустя длительное время произнесла я. – Но я все равно думаю о нем. И к моему глубокому сожалению, как о мужчине, хотя прекрасно знаю, что он не человек.

– И? Какие выводы ты готова из этого сделать? – ожил голос.

– Я провалила соблазнение и похоть, эти грехи поработили меня.

– Не совсем так, – усмехнулся голос. – В этой игре выиграть можно, лишь проиграв. Есть один грех, который Всевышний не отдал в ад. Если он когда-нибудь так сделает, то человечество погибнет.

– Какой? – поинтересовалась я.

– Ты скоро узнаешь, – усмехнулся голос. – А если узнаешь, да еще и разгадаешь, то неважно, кто выиграет в шахматы, главное, за кем будет следующий ход.

– Шикарный совет, – процедила я.

– Обуздай чувства, что выпустила похоть, – произнес голос. – Злость никогда не была хорошей советчицей. Твои испытания еще не закончились.

– А почему он не пришел? – возмущенно спросила я.

В одну секунду пространство изменилось. Я увидела, как Аркерон в неизменной серебристой маске накидывал плащ, пряча под ним черную одежду. За его спиной на коленях стоял Тигр со связанными за спиной руками. Поодаль стоял Лис, держа в руках хлыст. В помещение ворвался Волк, держа в руках серый пергамент. Глаза мужчины светились предвкушением, и до меня донеслись слова:

– Игра еще не проиграна, нас ждет следующий раунд.

Я резко сделала шаг назад, опять оказавшись на каменном полу в мрачном помещении, а под сводами разносился смех неведомого голоса.

– Значит, для него все это лишь игра? – глухо уточнила я.

Смех резко стих, а вместо него раздался до боли знакомый голос Аркерона:

– Пора… Зачтено… Просыпайся…

* * *

– Ален, ты чего, с ума сошла?! – раздался возмущенный голос брата, выдергивающий меня из сна и не только.

– Черт, чтобы у тебя рога за люстру цеплялись! – взвилась я, поднимаясь с пола, на который благополучно приземлилась, испугавшись окрика и спикировав с подоконника.

– Уже цепляюсь, – буркнул мелкий. – Мила просила тебя разбудить, уже темнеть начало.

– Как темнеть?! – опешила я, поворачиваясь к окну. – Я что, весь день проспала?

– Ну-у-у, этого я не знаю, но Милка просила тебя не беспокоить, – пожаловался Ванька. – Она днем куда-то уходила.

Доковыляв до кровати, я шумно на нее опустилась и, подтянув ногу, стала разминать лодыжку. Похоже, все-таки вывихнула.

– А ведьма наша куда бегала? – поинтересовалась я, морщась от боли.

– К ночи готовлюсь, – раздался голос рыжей от двери. – Ты чего, на подоконнике, что ли, спала?

– Угу, – кивнула я, вытягивая многострадальную конечность и перебирая пальцами. – Ой! Больно!

– Сломала? – уточнила девушка, отталкивая брата с прохода. – Дай посмотрю.

Милена склонилась над поврежденной конечностью и, что-то нашептывая, нажимала то на одну точку, то на другую. В итоге боль прошла, оставив лишь ноющую мышцу.

– Так, опухать не будет, но лучше не напрягать, – сурово произнесла рыжая. – Идем есть, а то пол-утра ревела, а потом спала. А меж тем тебе скоро к двери.

– Не хочу, – выдохнула я.

– Чего именно? – усмехнулась ведьма. – Есть или к двери?

– В ад не хочу! – вынесла вердикт я.

– Ален… Осталось два дня! Всего два дня! – возмутился Ванька.

– Вот сам туда и отправляйся! – обиженно выпалила я.

– Вань, посиди в комнате, я покормлю Алену, а потом массаж головы тебе сделаю, – миролюбиво пропела ведьма.

Братик зыркнул на меня обиженными глазищами и боком выскользнул из комнаты, чудом не зацепившись рогами за дверной косяк. Не смогла сдержать ехидной ухмылки, проводив Ваньку взглядом. Есть на свете справедливость, не одна я мучаюсь.

Спустя несколько минут мы с Миленой переместились на кухню. Я медленно жевала жареное мясо с картошкой, заедая все это спелым помидором, слизывала сок от овоща, что стекал по пальцам. Мила же с прищуром смотрела на меня, молча попивая чай.

– И как он в постели? – озвучила вопрос ведьма.

Я тут же закашлялась и, уронив помидорку, возмущенно уставилась на рыжую.

– Кто? – просипела я, как только перестала задыхаться.

– Он! – выразительно округлив очи, повторила Милена. – Тот, от кого ты утром пришла в одной простыне.

– Нормально, – буркнула я спустя пару минут гнетущего молчания.

– Успокой мои расшатанные нервы и скажи, что ты была не с атеркаром, – мученически простонала ведьма.

– С удовольствием, – усмехнулась я, медленно дожевывая несчастный помидор. – Я была именно с ним.

– Дура! – выдохнула Милена, скрестив руки на груди. – Чем ты думала? Ты хоть понимаешь, что он не человек?

– Понимаю, – кивнула я.

– И что ты теперь собираешься делать? – поинтересовалась рыжая.

– Жить… – уверенно произнесла я. – Мил, это был просто секс, – попыталась я успокоить ведьму или себя – пока еще не решила. – Хороший, даже, наверное, лучший в моей жизни, надеюсь, не последний. Вот только с ним – не хочу.

– Это еще почему? – забавно переместив брови на лоб, полюбопытствовала Милена.

– Потому, – припечатала я.

Прихватив опустевшую тарелку и приборы, я направилась к раковине, включила воду и стала усиленно намывать посуду. Спустя несколько минут ведьма не выдержала и, встав, подошла, чтобы выключить воду и отобрать тарелку, затем, ухватив за руку, вернула мою тушку на табурет. Возвышаясь надо мной, она сверлила меня взглядом, возбужденно пыхтя.

– Ты сестра человека, которого я люблю, – процедила рыжая сквозь зубы. – И мне не все равно, что с тобой будет!

– Мил, не бесись, – выдохнула я. – Ты сама сказала, осталось два дня, а потом я выпью настойку, что дала мне Злата, и все забуду.

– Нет, – горько усмехнулась ведьма, занимая место напротив. – Не забудешь. Ночами ты будешь реветь по тому, кого попытаешься забыть, вот только его лицо, его руки, его поцелуи… Ален, ты никогда этого не забудешь.

– Забуду! – упрямо повторила я. – За-бу-ду…

На кухне повисла тишина, каждая из нас думала о своем. Чужие мысли я читать не умела, сама же отгоняла образ полуобнаженного атеркара, что раз за разом вставал перед полуприкрытыми глазами.

– Я попробую тебе помочь… – произнесла рыжая, рассеянно смотря в окно. – Не уверена, что получится, но все же…

– Мил? – позвала я девушку. – Во что они играют?

– В судьбу, – не смотря на меня, произнесла ведьма. – Им скучно, их дни монотонны. У каждого атеркара есть свое развлечение, но и оно не спасает от скуки. Раз в промежуток времени они становятся людьми. Точнее, играют в людей.

– Это весело? – с сомнением уточнила я.

– Не думаю, – протянула рыжая. – Знаешь, во-первых, все это лишь теория, которая в виде сплетен передается от ведьмы к ведьме. Никто из нас не знает, а что же на самом деле происходит в аду. А во-вторых, ты первая не ведьма, которая не только попала к ним, но и до сих пор жива. А еще ты не сломалась, понимаешь?

– Не очень, – честно призналась я.

– Ты видела детей, которым дарят игрушки? – я осторожно кивнула, пытаясь угадать аналогию. – Любую игрушку пробуют на прочность, – усмехнулась Милена. – Тебя тоже, как игрушку, пробуют на прочность, но ты не сломалась… Пока не сломалась.

– Не дождутся! – резко ответила я, вставая из-за стола. – И я им не игрушка. Я человек! Я живая! Да и они не дети!

Встав, я облокотилась ладонями о столешницу и, прищурив глаза, пронзила ведьму предупреждающим взором.

– Обломаются! На мне… обломаются, – расправив плечи, я резко выдохнула: – Пора!

– Да, пора… – рассеянно согласилась Мила.

Направляясь в комнату, я впервые не задумывалась, во что облачиться, рука нащупала в шкафу джинсы и легкий белый свитер. Небрежно заплетая волосы в косу, я потускневшим взором рассматривала свое отражение в зеркале.

Два дня… И я свободна… Ото всех. И прежде всего от него!

Ровно в назначенный срок я сунула ноги в кроссовки и решительно распахнула дверь.

* * *

В этот раз по глазам ударила тьма. Сделав шаг вперед, я передернула плечами, ибо странная изморозь коснулась оголенных участков кожи. А когда зрачок стал различать предметы обстановки, то с удивлением огляделась. Кабинет Златы было не узнать. Пожухлые лианы, словно веревочки, покрытые легкой изморозью, уныло обвисли. В комнате заметно похолодало, и не покидало ощущение вселенской тоски. Казалось, что само помещение оплакивало свою незавидную участь. Из-за стола медленно поднялась жабоподобная и грациозно поплыла в мою сторону.

– Каждый совершает свои ошибки, – изрекла дама, подняв руки ладонями вперед и направив их в мою сторону. – И расплата за эти ошибки тоже своя. Сегодняшний день научит тебя главному.

– Чему? – насторожилась я, внутренне сжимаясь.

– Смирению, – оскалилась Злата, пугая меня своими острыми зубами. – А любое смирение начинается с умения молчать!

Вскинув руку на уровень моих губ, она свистнула так пронзительно, что на миг у меня заложило уши. Когда же шум прошел, я попыталась возмутиться, с ужасом осознавая, что голос мне отказал. Не скрывая беспокойства, уставилась на Злату, желая получить объяснения.

– Речь вернется, когда он, – женщина сделала особое ударение на последнем слове, – тебя отпустит… Переодеть! Живо! – гаркнула Злата, хлопнув в ладоши.

Отодвинув пожухлые лианы, в помещение вошли трое карликов. Двое зафиксировали мне руки, а третий стал стягивать джинсы. Я забилась, желая вернуть себе свободу. Жабоподобная тут же подлетела ко мне и, схватив за косу, больно дернула на себя, наматывая волосы на руку.

– Не рыпайся! – прошипела Злата. – Поверь, эта расплата – самое малое за то, что ты делаешь… Учись не только слушать, но и слышать! Помни, если захочешь – все забудешь, но сейчас прими это… – женщина отпустила косу и, не обращая внимания на дорожки слез на моих щеках, прошептала: – Сегодня вернешься сюда, потом и поговорим. Будь умницей, и тогда все закончится быстро.

Восстановив дыхание после шока, что испытала, когда жабоподобная преподала мне урок, я безропотно позволила себя раздеть и одеть. Не обращая внимания на наряд, что больше соответствовал облику наложницы, я лишь дернулась, когда вокруг лодыжек и запястий защелкнулись кандалы, а также глухо просипела, когда ошейник царапнул горло.

– Дыши спокойно, тогда кислород беспрепятственно будет поступать в легкие, – медленно произнесла Злата. – Если будешь нервничать или дергаться, то ошейник, сжимаясь, начнет душить. Помни, смирение тебе наука…

Щелкнув пальцами, женщина позволила двери, ведущей в коридор, распахнуться. На пороге стоял Волк. Его взгляд был мрачен, а вся поза говорила о том, что он готов выполнить приказ.

– Ты знаешь, что делать, – сказала Злата, избегая смотреть на меня.

– Да, – кивнул мужчина.

– Потом вернешь ее сюда, – обронила женщина, отворачиваясь к столу, будто теряя интерес.

Один из карликов протянул Волку конец цепи, и мужчина, потянув за нее, заставил меня двигаться. Ровно полтора шага – такой была дистанция между Волком и мной, если двигаясь, я хотела дышать нормально. Гремя цепями, старалась не отставать, а также внимательно смотреть под ноги, ибо обуви мне не оставили.

В голове крутилась лишь одна мысль: только бы дожить до утра… Господи, помоги мне дожить до утра, а там… там… Да провалитесь вы все пропадом, но больше я сюда ни ногой!

Даже если кто-то и встретился нам на пути, то я этого не заметила, полностью углубившись в собственные страдания. Мне было не больно. Я испытывала настоящее унижение, и оно ранило куда сильнее, чем физическая боль. Фактически изнутри я разрушала свою силу воли, истребляя терпение и ставя под сомнение решимость. Когда мозг готов был взорваться от переполняющих его противоречий, мы остановились перед огромными железными воротами.

– Сейчас я проведу тебя внутрь и пристегну к трону, – глухо произнес Волк. – Не рыпайся, не причиняй себе боли больше, чем уже причиняешь.

Я попыталась воспротивиться, но из открывшегося рта вырвалось лишь глухое сипение. От безысходности на глаза навернулись слезы. Сложив руки в молящем жесте, я протянула их к мужчине, осторожно покачав головой, но Волк, пронзив меня взглядом, отвернулся, а после небольшой паузы произнес:

– Это ад, Алена. Тут нет места жалости, тут – испытания, которые ты либо пройдешь, либо нет, и тогда сломаешься. Он и так сделал для тебя больше, чем должен был, а ты… Зря ты вчера вернулась, ведь он просил. А атеркары не просят, они приказывают!

Я молча пыталась осознать, что именно хочет донести до меня мужчина с мордой волка вместо лица.

– Будь хорошей девочкой и просто тихо посиди там, где я тебя оставлю. Постарайся быть незаметной, и тогда этот день закончится раньше, чем ты думаешь. Алена! – мужчина ухватил пальцами меня за подбородок, заставляя смотреть в его черные глаза. – Что бы там ни происходило, постарайся быть незаметной! Это все, чего я прошу… – Волк запнулся. – Чего онпросит, – едва различимо произнес мужчина.

В ответ я лишь моргнула глазами, втайне надеясь, он поймет, что в моем исполнении – это несомненное да. Я постараюсь стать максимально незаметной, ибо мечтаю, чтобы все это наконец-то закончилось.

* * *

Волк кивнул и потянул за большое кольцо, что висело как раз напротив моего лица. Скрежет металла ударил по ушам. Зажмурившись, я постаралась втянуть голову в плечи. Из щели дохнуло холодом, затхлостью и пылью. Шумно чихнув, рукой отерла выступившие слезы, судорожно вдыхая пропитанный грязью воздух. Мужчина, не заметив моего физического состояния, еще раз дернул за кольцо, чем расширил проход в темное помещение, проник в него сам, потянув меня за собой. Босыми ногами я ощутила каменный пол. Под пятку попала пара острых каменных крошек. Беззвучно ойкнула и припала на подогнувшуюся ногу. Волк раздраженно рыкнул, дернув цепь на себя. Ошейник тут же напомнил о своем местоположении, ощутимо сжавшись вокруг горла. Вскинув руки, я попыталась не допустить того, чтобы два полукруга плотно сомкнулись, перекрыв мне доступ кислорода. Волк еще раз громко рыкнул и, ухватив меня за запястье, потянул вглубь помещения.

Что-либо рассмотреть не представлялось возможным. За спиной осталась полоска рассеянного света, впереди лишь неизвестность, что была хорошим кормом для подступающей паники во главе со страхом.

Эхо шагов Волка отражалось от стен и потолка. По многократному гулу я не могла определить размера помещения, что усиливало и без того проснувшуюся паранойю. Неожиданно мужчина остановился и, дернув руку, заставил опуститься на колени. Раздался щелчок, Волк погладил меня по волосам и, шепнув, чтобы я не дурила, стал удаляться. Я все еще пребывала в темноте, поэтому ориентировалась лишь на слух и тусклый отблеск, что сочился сквозь расщелину, через которую мы попали сюда. После двадцатого шага уходящего мужчины, я различила скрежет закрывающейся двери. И без того густая тьма стала фактически непроницаемой.

Очень аккуратно я ощупывала то пространство, до которого могла дотянуться. Три ступеньки, рядом с которыми я сидела, не позволили мне сделать какие-либо вразумительные выводы. Далее была металлическая основа, после нескольких минут тщательных изучений отнесенная к категории «ножка стула или кресла». Пол, на котором я размещалась, был каменным, грязным и, самое страшное, холодным. Еще полчаса на этом «ложе», и массу «приятных» заболеваний я точно приобрету.

Звук гонга заставил вздрогнуть, беззвучно выругаться и шумно клацнуть зубами. Подобравшись, я встала на карачки и, медленно крутя головой в разные стороны, старалась понять, чего же ждать?

Раздался щелчок, и за моей спиной вспыхнул огонь. Осторожно обернувшись, во все глаза уставилась на огромный камин. Словно кошка, прогнувшись в спине, я потянулась к теплу, которое заструилось сквозь густой и грязный воздух, наполняя помещение своеобразным комфортом. Еще один щелчок, и четыре факела, находящиеся внутри металлических треног, ярко вспыхнули, озаряя мерцающим светом контур пространства. Встав на колени и выпрямившись, я смогла более осмысленно осмотреться. Передо мной было кресло с высокой спинкой, стоящее на помосте из трех широких ступеней. Сбоку и чуть сзади располагался камин. По другую сторону от кресла возвышался круглый столик на четырех витых ножках. По периметру от кресла стояли те самые треноги, что удерживали факелы, потрескивающие от пляски огня.

Антураж помещения завораживал и пугал. Присмотревшись, я осознала, что, как собачонка, прикована к одной из ножек кресла. Цепь хоть и не короткая, но дальше ступенек отползти не позволяла. Рассмотрев на кресле накидку, я стащила ее и, расстелив на средней ступеньке, попыталась разместиться с комфортом. Больше всего хотелось разреветься: от безысходности, от унижения и, самое главное, от той неизвестности, что ждала впереди. Вот только это был далеко не первый мой день в аду, а потому, прикрыв глаза, я несколько раз шумно вдохнула и выдохнула, подтянула к себе озябшие ноги и, обняв колени, уместила на них подбородок. Будь что будет, главное, как к этому относиться. Я же решила, что все это сон! Сумасшедший, длинный и жутко реалистичный, но сон…

Сквозь полуопущенные ресницы я различила клубящийся туман в нескольких шагах от меня. С каждым мгновением тумана становилось все больше, а плотность его была все гуще. Насторожившись, я даже распахнула очи, чтобы понять, а что же это такое? Страх был, вот только на фоне уже присутствующих поводов для паники к туману я отнеслась практически индифферентно.

Щелчок. Дым опал, демонстрируя фигуру в черном плаще. Мужчина медленно развернулся к креслу, и я застыла, рассматривая до боли знакомую серебристую маску. Я дернулась к нему, забыв, что прикована, и тут же закашлялась, падая на колени и разжимая ошейник. Не обращая на меня внимания, Аркерон подошел к креслу и, опустившись на него, закинул ногу на ногу. Словно побитая собачонка, я подползла к ступенькам, чем ослабила натяжение цепи и вернула нормальное поступление кислорода в легкие.

Я молчала, потому что ничего не могла сказать, теряясь в догадках от предположений, почему молчал он. Неужели все это наказание за то, что вчера я не ушла? Но ведь мы занимались любовью, нам было хорошо… Или нет? Или хорошо было только мне?.. Черт… Больше всего мне хотелось вскочить и, содрав с него ненавистную маску, спросить, за что он так со мной поступает?

Гонг выдернул меня из хаоса мыслей и заставил сконцентрироваться на той части комнаты, над которой вспыхнул свет. Будто луч прожектора освещал пол, на котором рунами был нарисован идеально ровный круг.

– Началось… – устало произнес Аркерон, и я заметила, как рука в перчатке с силой сжала подлокотник.

Внутри круга заклубился туман. Осел он быстрее, чем я осознала, что окутывает он обнаженную женскую фигуру. Идеальных пропорций девушка с длинными русыми волосами выпрямилась и, не стесняясь своей наготы, постаралась принять как можно более выгодную позу.

– Повелитель! – прозвучал уверенный голос, подобный журчанию ручейка.

Меня передернуло. В глубине души забрезжило чувство, доселе мне неведомое, но способное за мгновение поглотить сознание. Все, о чем я могла думать, это лишь то, что она моложе, красивее и явно наглее, а еще, в отличие от меня, она говорила, а он слушал. Мгновенная боль заставила вернуться к реальности. С растерянностью я посмотрела на собственную ладонь, где отпечатались мои же ногти. Прорезав кожу, они позволили трем алым каплям набухнуть на поверхности.

Блондинка меж тем попыталась сделать шаг вперед и словно наткнулась на невидимую стену. Вскинув возмущенный взгляд, скривила красиво очерченные губы и капризно произнесла:

– Я хочу подойти!

Я не скрывала победной ухмылки, удобнее устроившись на ступеньке. А это становится интересным.

– Говори! – приказал атеркар.

Девушка вздрогнула, понуро опустив взор, а я вдруг ощутила, как холодная дрожь прошла по всему моему телу. Таким Аркерона я не знала. Сейчас он пугал и все равно притягивал, рождая в крови огонь возбуждения. Я ничего не могла с собой поделать, сидела и вдыхала до боли знакомый аромат, вспоминая, как еще вчера его руки и губы блуждали по моей коже, рождая немыслимое удовольствие.

– Повелитель, – склонив низко голову, произнесла девушка. – Я готова предложить сделку.

Блондинка выдержала паузу, ожидая заинтересованности от того, кто сидел в кресле, но мужчина лишь поменял ноги, водрузив левую на правую. Поняв, что большего интереса к ней не последует, девушка выпалила:

– Говорят, я одна из самых красивых ведьм нашего региона. Я хочу заключить сделку. Я готова отдать свою верность и свою любовь вам, Повелитель, в обмен на то, чтобы сохранить свою красоту.

Беззвучно рыкнув, я бессознательно ухватилась за плащ Аркерона. Мой! Он только мой! Ишь какая! Злость застила глаза, и, тяжело дыша, я стала приподниматься, чем привлекла внимание ведьмы.

– И зачем мне твои верность и любовь? – меж тем спросил атеркар, полностью игнорируя мой порыв.

Интерес, мелькнувший в его голосе, окончательно раздразнил меня. Выпрямившись, я возмущенно уставилась на мужчину, беззвучно открывая и закрывая рот. Ведьма захохотала, а атеркар лишь чуть повернул голову в мою сторону, и я тут же упала на колени, содрогаясь от мимолетного приступа дикой боли. Блондинка моментально заткнулась, и, подняв мученический взгляд, я увидела страх в ее глазах. Да, дорогая, это больно…

А ты что думала, в сказку попала?! Ха… Три раза ха…

– Повелитель, – заговорила блондинка, теряя ко мне интерес, – вы – мужчина, а любому мужчине нужны женская ласка, забота и… – девушка помедлила, затем откинула волосы, что закрывали часть обнаженной груди, за спину и продолжила: – Мужчине нужен секс, хороший, качественный, страстный. Я способна наполнять вас силой по первому требованию, и моей энергии хватит надолго. Я готова отдать вам свою душу.

– Довольно, – атеркар поднял руку.

Скрипя зубами от беззвучной злобы, я ненавидела эту блондинку, желая, чтобы все ее волосы клочьями попа́дали к моим ногам. Дрянь, ишь что удумала, в кровать к нему нырнуть. Шиш!

– Ты молода и глупа, – ответил Аркерон, и я внутренне возликовала. – Но… – мужчина выдержал паузу, я же, затаив дыхание, ждала продолжения: – Ты достойна этого урока.

Внутри меня все заледенело. Потускневшим взглядом я смотрела на носок сапога атеркара, рядом с которым сидела. Шум собственного сердца набатом стучал в голове, отсчитывая время до шага в бездну.

– Сделка, – раздался глухой голос.

Девушка приосанилась, но тут же упала на колени. Взвыв от мгновенной боли, что пронзила обнаженное тело, она глазами, полными слез, смотрела на атеркара, что, не меняя позы, неопределенно взмахнул рукой в воздухе. Перед девушкой проявились кинжал и деревянная чаша с неровными краями. Блондинка нехотя подняла оружие и занесла его над ладонью другой руки.

– Я даю тебе пять лет. Ты будешь наслаждаться свободой, молодостью и красотой, но, как только это время истечет, на десять лет ты попадешь в услужение к Повелителю похоти. Раз ты посчитала, что красота важнее других даров судьбы, что же, так тому и быть. Но! Все то время, что тебе отведено на Земле, ты проведешь в полном одиночестве. Мужчины, в которых ты будешь влюбляться, будут покидать тебя, оставляя на твоем сердце рубцы, а на душе рана. Те же, кто посмеет влюбиться в тебя, и года не проживут, попадая в царство уныния.

Слова раздались как приговор. Ведьма ничего не смогла сделать, кинжал полоснул, кровь пролилась в чашу. Девушка всхлипнула.

– Не-е-ет… – прошептала блондинка, осознавая, какую ошибку допустила.

– Наслаждайся своей красотой, девочка. Сделка заключена. Ты свободна…

Туман окутал вздрагивающую от еще не озвученных рыданий фигурку, а когда он осел, круг был пуст. Не веря собственным ушам и глазам, я со страхом смотрела на Аркерона. Да, я знала, что он не человек, однако часть меня видела в нем лишь мужчину, приравнивая красивое тело к человеческому образу. Разве люди могут вот так легко распоряжаться судьбами других? Нет, нам не позволяла совесть. Она глодала за неверно принятые решения, она лишала нас сна, и она же раз за разом возвращала наши мысли в точку перелома. В словах Аркерона не было сомнений, у этого мужчины не было совести и быть не могло, ведь он – не человек…

– Алена… – едва различимо произнес атеркар, и я тут же напряглась. – Сиди так, чтобы я тебя не видел… Это надолго.

Безумно хотелось спросить, зачем я здесь и что значит надолго, но кто-то предусмотрительно лишил меня возможности говорить, а также очень грамотно приковал. Мне оставалось лишь наблюдать, каждый раз сгорая или от ревности, или от ужаса, или от осознания того, что сама я все это не забуду. Ни-ко-гда, ибо такое просто невозможно выкинуть из памяти, уж слишком яркие эмоции я испытывала, прижимаясь к ноге атеркара.

Туман заклубился вновь. Сначала проступила огромная голова то ли быка, то ли буйвола, а затем шаг вперед сделали человеческие ноги, удерживающие человеческое же тело, вот только голова портила весь образ. Мужчина, одетый лишь в холщовые брюки, расправил плечи и тут же упал на одно колено, прижал руку, сжатую в кулак, к груди.

– Повелитель! – раздался грубый голос.

– Слушаю тебя, Карар, – безлико произнес Аркерон.

– В горах Андалусии собирают шабаш, – доложил быкообразный.

– У тебя есть все полномочия, – парировал атеркар.

– И все же в этот раз они будут вызывать высшего. Я знаю, что Лионард уже вернулся и приступил к своим обязанностям. Но мы до сих пор не знаем, кто заменит его на Земле.

– Совет еще не принял решение, – отчеканил Аркерон.

По тому, как напряглась его нога, я поняла, что тема ему неприятна. Медленно протянув руку, я погладила его голень. Цепь тут же натянулась, и кандалы, удерживающие руки, дернулись, причиняя скорее не боль, а дискомфорт. Прикусив губу, я чуть отстранилась.

– На шабаше ты можешь выступать от лица Совета. Если что-то изменится, ты узнаешь первым.

– Слушаюсь, Повелитель, – быкообразный склонился, показывая степень своего уважения, сделал шаг назад и испарился прямо у меня на глазах.

Следующим гостем был молодой парень, от тела которого я не сразу смогла оторвать взор. Про таких говорят – безупречный. Из слов брюнета я поняла, что он желал поменять свою красоту на удачу в финансовых делах. То, что произошло потом, заставило во все глаза смотреть в одну точку, пребывая в глубоком шоке. Атеркар забрал его красоту, обменяв ее на контракт с Повелителем алчности. Дрогнувшая рука парня провела узким лезвием по собственному лицу. Заливая кровью и ритуальную чашу, и тело, он беззвучно стонал, извиваясь внутри круга.

– Не жалей его, – произнес атеркар, когда парень исчез. – Он маг и при желании, получив те возможности, ради которых пришел, он легко сделает себе новое лицо. Хм… Правда, стоить это ему будет ровно столько, сколько он заработает.

Сглотнув, я облизала пересохшие от волнения губы, и тут же Аркерон протянул мне стакан с водой. Принюхавшись и услышав глухой смешок из-под маски, я мысленно выругалась, послав все это куда подальше, затем опорожнила стакан, довольно жмурясь от прохлады, что наполнила мой желудок.

– Повелитель! – раздался хрипловатый голос.

Я тут же подняла взор от пола, наблюдая за тем, как в кругу переступала с ноги на ногу сухонькая старушка, кутающаяся в серый плащ.

– Слушаю, – глухо произнес атеркар.

– Я готова отдать долг по договору, – старушка упала на колени, низко опустив голову.

– Твой срок еще не пришел, – сказал мужчина.

– Я больше не могу, – пожаловалась женщина. – Сто лет… Я прожила сто лет, я схоронила не только мужей и детей, но и внуков… Я не хочу больше переходить от надгробия к надгробию, я хочу сюда, к вам, к ним…

– Нет, – усмехнулся атеркар. – Ты заключила сделку, мы выполнили свою часть договора, ты выполнишь свою. Одна жизнь в обмен на двадцать. Ты – ведьма, ты знала, на что шла.

– Когда я пришла сюда, то не знала, что расплачиваться придется родными и близкими! – хрипло взвизгнула старуха.

– И мы учли это, – устало произнес мужчина. – Однако ты пришла второй раз. Ты знала, что контракты расторгаются лишь в том случае, когда предложенная плата выше той, что указана в условиях. Ты предложила, мы – приняли. Уходи, я запрещаю тебе использовать ритуал вызова до истечения твоего контракта. Свободна…

Туман поглотил сгорбившуюся фигурку, а я во все глаза смотрела на опустевший круг. Господи, что же такого она попросила, что расплачивается жизнями близких? Что может быть равноценно?!

– Ничего, – словно читая мои мысли, произнес Аркерон. – Ведьмы и ведьмаки не могут заключать равноценных контрактов. Каждый раз, приходя в этот зал, они движимы эмоциями и грехами, которые в людях, обладающих магией, усилены многократно. Им кажется, что они нашли выход, но выхода – нет. В этот зал можно лишь войти. Потери неминуемы.

Мужчина затих, а я сидела на ступеньке и, обнимая колени руками, пыталась осознать сказанное. Получалось не очень. Обычные люди заключали сделки, но в присутствии представителя того или иного Повелителя на Земле, а те, кто обладал силой, удостаивались личного контакта с атеркарами, и вот такие сделки не разрушались. В чем выгода высших?

– Сила, – усмехнулся Аркерон. – Ведьмаки и ведьмы при рождении умудряются напитаться силой, которая просачивается в ваш мир. Наша задача забрать эту силу обратно. И главное, чтобы изъяли ее не в раю, а именно тут, в аду. Поэтому важно соблазнить каждую ведьму и каждого ведьмака на заключение сделки с высшим. Пока там, на Земле, их обрабатывают наши, разжигая тщеславие, тут их ждем мы.

Туман заклубился вновь, и пока я пыталась разглядеть, кого же на этот раз принесло на сделку, атеркар едва слышно произнес:

– Смотри-ка, знакомые все ведьмы…

Дым опал, и в центре круга оказалась полностью обнаженная Милена. Я дернулась к ней, кандалы и ошейник больно врезались в тело, и, задыхаясь, я упала на колени, чем привлекла внимание рыжей.

– Алена?! – в шоке выдохнула ведьма, прижимая руки к губам. – За что?!

– Время идет! – безэмоционально произнес Аркерон.

Мила встрепенулась и, переведя взгляд на мужчину, произнесла:

– Повелитель! Я требую закрыть контракт, так как нашла того, кто отвечает моим требованиям.

– Контракт закрыт, – медленно произнес атеркар.

Опешив от такого решения, я перевела взгляд на мужчину, пытаясь осознать факт того, что свободна.

– Значит, Алена может идти домой, а у Вани пропадут рога? – осторожно уточнила Милена.

– Ты свой контракт выполнила, и мы тоже. Контракт между нами, Аленой и ее братом еще в силе. Когда он будет исполнен, тогда у Ивана пропадут рога, а Алена будет свободной… – мужчина помедлил и добавил: – В принятии решения.

– Что значит – в принятии решения? – тут же насторожилась ведьма.

– Это ни в коей мере не касается тебя! – резко произнес Аркерон, подавшись вперед.

– Я могу ее заменить на оставшиеся два дня! – выпалила Мила, с отчаянием смотря в мою сторону, но я покачала головой.

– Не можешь! – припечатал мужчина. – Ты использовала свой шанс. На пять лет ты лишаешься возможности запросить контракт. Свободна…

Милена и глазом не успела моргнуть, как густой туман поглотил ее фигуру, растворяя в пространстве. Проводив девушку взором, языком ловила слезы, что стекали по моим щекам. Только сейчас я поняла, что в этой комнате невозможно выиграть. Чего бы ты ни попросил, за тебя уже давно все решили. Все, что требуется от тебя, – это прийти, чтобы тут же получить тот контракт, что выгоден высшим.

– Да, тут ты права, – тихо произнес Аркерон. – Контракт должен быть выгоден нам. Если я вижу в том, кто вошел в круг, потенциал для себя, я забираю его душу. Если вижу, что душа может пригодиться кому-то из атеркаров, то заключаю контракт на его имя, но если я не вижу потенциала, то контракта нет. Только раз в год человек, обладающий силой, может войти в круг, исключение делается для тех, чей контракт исполнен раньше срока, как вышло с рыжей, но она бездумно использовала свой шанс и теперь лишена его. Прекрати реветь, прием еще не закончен!

Я прижалась к ножке кресла и, потупив взор в пол, старалась больше не реагировать на происходящее в круге. Взгляд уловил еще двух обнаженных красоток с огненно-рыжими волосами. Не особо прислушиваясь к их желаниям, я поняла, что обе пошли в услужение к Экариону. Была дородная дама с кучей амулетов на груди, в синей юбке в пол, она готова была обменять свою силу на здоровье внука. Я встрепенулась, но Аркерон отказал ей, напомнив, что сила уже принадлежит им, и ценой стала жизнь сына. Да, сыночек получил жизнь, но генетическое заболевание передалось внуку и теперь медленно убивало его.

– Да если бы я знала! – взвыла женщина, падая на колени.

– Ты знала, – глухо произнес мужчина. – Ты та, кто видит будущее.

– Но вы же дали ему жизнь! Ведь дали, так почему не дать жизнь и маленькому?

– Потому что тебе нечем заплатить за нее, – отрезал Аркерон. – Нет контракта. Свободна…

Туман поглотил голосящую женщину, а я, обняв себя за плечи, раскачивалась из стороны в сторону. «Это ад», – безостановочно шептала я про себя. В аду нет места добру, все должно иметь свою цену. Хочешь чуда? Иди в церковь, иди к Богу… Покайся…

– Не поможет, – словно прочитав мои мысли, произнес атеркар. – Каяться они могут лишь тут. На Земле слишком много соблазнов, чтобы прожить жизнь без грехов. Дети к нам не попадают, ибо не успевают вкусить запретное, а старики минуют нас, ибо последние годы их существования и есть раскаяние за все то, что они успели натворить в этой жизни. Остальные, все без исключения, попадают к нам. И не факт, что каяться у нас хуже, чем на Земле, смотря в глаза тем, кто пострадал от твоих неправильных решений.

«Умный такой, – мысленно возмутилась я. – А слабо самому пойти на Землю и прожить жизнь образцово-показательно?» Аркерон замер, затем резко наклонился ко мне и, ухватив за подбородок, заставил посмотреть в провалы маски. Меня словно тьма облизала, я передернула плечами и, сглотнув, попыталась закрыть глаза. Не позволил, встряхнул и прошептал:

– Я сам решу, когда мне приходить на Землю и что там делать. Поняла?

Осторожно кивнув, попыталась отстраниться. Не получилось. Атеркар крепко удерживал подбородок, заставляя смотреть в прорези маски.

– Держи свои мысли при себе, твой контракт еще не закончился. Не усложняй свою судьбу! Не стоит…

Резко отпустив, мужчина отстранился и, облокотившись на противоположный поручень, потерял ко мне интерес. Переведя дыхание, я продолжала смотреть на Аркерона, осознавая, что меня к нему тянет, что в носу запах хвои и чернослива и что от его пальцев покалывает кожу. Больше всего я хотела встать, приблизиться и, содрав маску, поцеловать его так, чтобы он раз и навсегда перестал быть таким холодным и далеким. Я мечтала разбудить в нем чувства, ибо верила, что они должны быть там.

Просто должны, и все тут!

Увы, здравый смысл орал, что атеркары не люди и чувства им неподвластны, а значит, и чуда ждать не стоит. Вот только вера, она такая, она есть даже тогда, когда умирает любовь, забирая с собой последние крупицы надежды…

В кругу опять появился туман, из него вышел мужчина в камуфляжной форме и, отдав честь, отрапортовал:

– Зачистка произведена. Души распределены между вами и Даомоном в равных количествах.

– Принято, – кивнул атеркар. – Можешь докладывать наверху, пусть отправляют миссию и возвращают людям веру.

– Повелитель, квадрат вычищен, но вокруг еще много заблудившихся, чей разум полностью порабощен. Прислужники Даомона переборщили. Слишком большие перепады внутри стран.

– Слишком большое количество людей на Земле, – перебил Аркерон. – Не наше решение устроить чистку. Природных явлений им мало! Они хотят выпустить пар, что же, мы им это позволяем. Но нарушаются основные заповеди, а за них и расплата соответственная… Не убей… Не укради… Они понесут свою кару. Ад един для всех религий, так же, как и рай… – едва слышно усмехнулся атеркар. – Выполняй согласно контракту! Свободен…

Мужчина склонил голову и, сделав шаг назад, исчез. Я же, закрыв глаза, вспоминала новостные ленты последних месяцев. В мире шла война, уничтожались целые города. С одной стороны, все это не касалось лично меня, с другой… Это же наша Земля, наш мир, который мы же и разрушаем.

Как он сказал? Не их решение? А чье?! Неужели тех, кто управляет раем?! Нет, этого просто не может быть! Или…

– Алена, нет истинного зла, так же, как и нет истинного добра. Все имеет равную по значению, но противоположную сторону. Убивая комара, который кусает тебя, высасывая кровь, ты лишаешь пищи птицу. Те, кто сражается в вашем мире за свои убеждения, уверены, что творят добро. Убивая тех, кто думает иначе, верят в другое, они свято верят, что очищают землю от иноверцев. Но никто из них даже не задумывается, а его ли это мысли? А действительно ли те, кого он убивает, думают иначе и верят в другое? Нет… Это просто чистка. В мире стало слишком много людей, а насылать на вас ящик Пандоры, хм, трудозатратно. Не смей рыдать!

Туман опять заклубился, и в круг вошла полуобнаженная Идара, чем вызвала неконтролируемый приступ ревности. Кокетливо поведя плечиком, девушка стрельнула в мою сторону взором, полным презрения, и, распрямив спину, пропела:

– Повелитель, Экарион передает вам, что доволен сегодняшними контрактами и готов расплатиться услугой за услугу. Он ждет в своих апартаментах. Я готова вас сопровождать…

Беззвучно рыча, я старалась удержать атеркара за плащ, но мужчина поднялся и, протянув руку Идаре, вошел в круг. Парочка растворилась на моих глазах, заставив безвольно опуститься на колени, произнося проклятье за проклятием. Бросил, он просто меня бросил…

Свет над кругом погас. Камин вспыхнул и потух, лишь факелы все еще потрескивали, распыляя копоть в воздухе. Я слышала скрип открывающейся двери, но не придала этому значения, продолжая стоять на коленях и раскачиваться из стороны в сторону. Бросил…

Звук приближающихся шагов заставил перевести потухший взор на Волка, который замер надо мной.

– Готова? – спросил мужчина.

Я кивнула и, дождавшись, когда мужчина отстегнет цепь от ножки кресла, поднялась, медленно расправив плечи. Да, я в кандалах и ошейнике, но я не раб! Следуя за Волком, я не обращала внимания на то, что творится вокруг. Весь мир для меня сузился до точки, а образ красивого мужчины, который я, словно хрустальный, создала в своем сознании, трескался на глазах. Он ничего мне не обещал, это я к нему пришла, я навязалась, я чуть не убила его шваброй на лестнице в первый же день и теперь сама же за все это расплачиваюсь…

Ненавижу!..

– Забирай! – крикнул Волк, вталкивая меня в комнату Златы.

По инерции я сделала несколько шагов вперед, а потом просто опустилась сначала на колени, а затем разлеглась на полу, свернувшись клубком. Мне было плохо!

Подбежавшие карлики сняли кандалы и ошейник, а также попытались переодеть, но я лишь вяло отмахнулась от них. Повернувшись, раскинула руки в разные стороны и, устремив взор в потолок, пыталась именно там найти ответ на простой вопрос: и почему я такая идиотка?

– Потому что вопреки советам все делаешь по-своему, – произнесла Злата, подплывая ко мне. – Все это время я пыталась уберечь тебя от главного – чтобы ты не влюбилась в атеркара. А в итоге ты втюрилась в него окончательно и бесповоротно.

– Нет! – произнесла я и от неожиданности, что голос вернулся, резко села на полу. – Это не любовь! – произнесла уверенным, но хриплым голосом. – Это одержимость.

– Хм… Это, конечно, хорошо, что ты можешь различать такие тонкие материи, но делу сие не поможет. Когда-то…

Злата подплыла к столу и, смахнув все бумаги на пол, достала из ящика бутылку из матового стекла и два граненых стакана, чем вызвала у меня легкий возглас недоумения.

– Ты хотела узнать мою историю? – провокационно поинтересовалась жабоподобная, а дождавшись моего кивка, наполнила бокалы темной жидкостью. – Мне было двадцать пять. Я была молода, стройна и, без сомнения, красива. Больших городов рядом не было, а два селения, что находились неподалеку от хутора, относились ко мне, как к неизбежному злу. Как мужика приворожить или бабу заставить по своей воле ноги раздвинуть, так Златочка… А как поухаживать или там по-человечески отнестись, так пошла вон, ведьма!

– Где же такое было? – с удивлением поинтересовалась я.

– Недалеко от озера Балатон, – усмехнулась Злата и одним глотком осушила стакан. – Там в те времена знатные болотные топи были. Повадился ко мне один парень бегать. И в любви признавался, и жениться обещал, а как дочка старосты на него глаз положила, так и пропал. Я, когда через полгода узнала, что он женился на ней, сильно разозлилась. Да и прокляла весь его род, а пацанята мелкие услыхали… Старосте передали, перед крестом божились… Жечь меня пришли. С факелами, вилами, а этот… – Злата злобно сплюнула на пол, – предводителем у них был. Убежала я тогда в болото. Дня два по нему ползала. Грязная, голодная, уставшая, на дорогу вышла, а там обоз. А на коне мужик. Я как в глаза ему посмотрела, так и все… Пропала… А еще… Тебе не понять, но пах он табаком да вишней. Вот когда трубку куришь, а потом руками ягоду спелую раздавишь… Мм… Вот такой аромат от мужика этого и был.

– Понятно… – с грустью отозвалась я. – Еще как понятно…

– Довел он меня до хаты. Неделю у меня гостевал. Влюбилась я в него как кошка. Ничего не просила – ни замуж, ни детей, лишь бы рядом был да любил каждую ночь так, чтобы имя я свое забывала. Однажды утром просыпаюсь, а его нет… Я было кинулась в деревню, думала, может, там он, а они все смотрят на меня и крестятся. Не выдержала, поймала девку одну за косу и говорю, мол, чего на меня как на привидение смотришь? А она плачет, отбивается и причитает, что, мол, похоронили меня дней семь назад.

– Как похоронили? – опешила я, звонко икая.

Злата наполнила еще по стакану и тот, что рядом со мной стоял, еще ближе ко мне подвинула.

– А вот так, за забором кладбища, как ведьму поганую. Я тогда сильно расстроилась, да и провела обряд на контракт. О чем просила – говорить не буду. Но Судья усмехнулся и спросил: а того, кого любишь, постоянно видеть хочешь?

– Гад… – выдохнула я.

– Гад, конечно, вот только я этого не понимала. Он мне и говорит: загадай желание, только по-умному загадай, чтобы ни одной лазейки не оставить. Твоя душа Экариону в обмен на твое желание! Я тут же согласилась. Два дня дома искала, как бы так загадать, чтобы в живых остаться да с любимым, и душу Повелителю отдать. Кто же знал, что любимый мой и есть этот самый… Экарион.

– Как?! – опешила я.

– А вот так! Тем обозом он как раз возвращался к точке перехода, что в моем болоте была, да у меня на хуторе и перекантовался недельку. А чтобы народ нос свой в избу не совал, он похороны мои организовал, видать, уже тогда на силу глаз положил. А как время его пришло, так и вернулся в ад. Не бывает таких желаний, чтобы не нашлось лазейки. Видела бы ты перекошенное лицо Повелителя похоти, когда ему меня привели, как дар Совета.

– А дальше что? – осторожно спросила я.

– А дальше?! Если у атеркаров и есть чувства, то любви среди них нет. Экар сказал, что все это было игрой и что в этой партии он проиграл, а значит, теперь я его приз за проигрыш и моя душа будет тут до тех пор, пока я ему не надоем. Нечего и говорить, что я возмутилась и попыталась проклясть, за что получила рикошет. Все, что ты видишь, это сила ведьмы в последнем крике, которая для атеркара как деликатес. Силу мою он впитал, а все проклятия мне достались.

– Но ты все еще его любишь? – осторожно уточнила я.

Огромные глаза Златы наполнились слезами, и женщина робко кивнула.

– Аленушка, не совершай моей ошибки. Не заключай контрактов.

– Поздно, – усмехнулась я. – Я не только его заключила, но и отрабатываю…

– Ничего, один день остался… И свобода, только больше не заключай… Пойми, свобода, она куда важнее! Я тебе к зелью еще и порошок дам. Как воспоминания будут настигать, так ты пару крупинок под язык, и все проходить будет.

– Спасибо… – искренне поблагодарила я и, допив крепленое вино, направилась к двери.

– Иди, дорогая, и помни, нет у них человеческих чувств, нет и не будет. Это ад, милая, а не место, где исполняются мечты!

* * *

Дверь за спиной закрылась, и я, включив свет в коридоре, внимательно осмотрела себя. Следы от ошейника еще виднелись, а вот от кандалов почти пропали. Рыкнув, я кинулась в ванную, по пути срывая ненавистный наряд. Я долго терла тело мочалкой. Холодные струи воды чередовались с горячими, но не позволяли расслабиться. В итоге, окончательно уставшая, я прошла в свою комнату и, опустившись на кровать, разрыдалась.

– Ненавижу! Как же я тебя ненавижу! Зачем? Ну зачем ты появился в моей спокойной, а главное, такой счастливой жизни?!

Тихо всхлипывая, я все-таки уснула, чтобы попасть в ад для очередного экзамена…