24

Кстати, я не совсем уж не правду сказала Эбрелу — мне действительно надо было готовиться к выступлению, Оаннель потребовала чтобы мы с Бэзилом сочинили ещё одну юмористическую сценку, в дополнение к первой. И, придя в ресторан, мы с Бэзилом принялись старательно что-то сочинять. По заданию Оаннель нам надо было изобразить репетицию неудачливой певицы (то есть меня) и её импресарио (импресарио это был Бэзил). И мы что-то даже изобразили, но в этот день с юмором у нас было так туго — день этот к юмору совсем не располагал, — что Оаннель сходу забраковала все наши старания. «Наредкость несмешно» — сказала она — «унылое зрелище». Дальше было хуже, потому что пришли посетители, и мне надо было петь «улыбаюсь а сердце плачет», а Бэзилу надо было выскакивать на сцену, и показывать, как это «петь с душой».

Но я пела рассеянно и забывала слова, Бэзил невпопад заикался — слишком долго заикался, так, что это было уже не смешно, а, скорее, мучительно на слух. Гости, конечно, всё равно смеялись, но гораздо меньше, чем при нашем первом выступлении. Оаннель была в ярости, после выступления она кричала, что мы с Бэзилом бездари и зря едим свой хлеб, что она нас выгонит на улицу, что мы злоупотребляем её добротой…

Но всё проходит, прошла и ярость Оаннель. Выслушав всё, что она имела намерение нам сказать, мы с Бэзилом, наконец, отправились ко сну.

И мне опять снился Эбрел. Он был весь в красном, он нёс в руках букет красных роз, он шёл ко мне и улыбался, я шла к нему, мы приближались и приближались, до Эбрела оставался какой-то метр — и я вдруг поняла, что он весь мокрый. с Эбрела капало, капало и с букета, под ногами собралась целая лужа, и вся эта жидкость была красной и воняла кровью. А в голове у Эбрела торчала кочерга.

— Алесия!

Я вздрогнула и проснулась. Кто-то стучался в моё окно, и звал меня.

— Алесия! Впусти меня!

Я аж оледенела вся, от мысли, что вдруг это Эбрел ко мне рвется.

— Алесия, это я, Макс!

И мне стало легче. Макс — это был не Эбрел, Максу я доверяла. Всё ещё дрожа, я вылезла из кровати, стащила со стула покрывало, закуталась в него и открыла окно.

— Привет!

Макс аккуратно отодвинул столик и опустил ноги на пол.

— Как вы залезли? — спросила я его, — тут третий этаж.

— По водосточной трубе, — усмехнулся он.

— Что такое водосточная труба?

— Не важно. Я только что от Эбрела.

— От Эбрела? — поразилась я.

— Да, мы просидели в ресторане весь вечер…

— С Эбрелом?

И я заметила, что от Макса тянет запахом алкоголя. Совсем чуть-чуть, едва заметно, но всё же.

— Вы что с ним, подружились?

— Послушай, Алесия, у меня к тебе серьезный разговор. Насколько ты доверяешь Бэзилу Би?

— Чего? — Я попятилась и села на кровать, — Бэзилу?

— Я три часа разговаривал с Эбрелом о Севелене. О Севелене он готов рассказывать бесконечно. Эбрел показал мне свою переписку с медицинскими центрами. Он действительно очень хотел наследника, очень. Он кучу денег отдал за то, чтобы получить своего жизнеспособного клона, но не вышло. Все его клоны умерли, не родившись. И тогда Эбрел стал вкладываться в Севелена. Севелен ему не родной племянник, а троюродный. Эбрел оплатил его образование, он оплатил ему переезд в космос, он много сил и денег потратил на то, чтобы обелить ему репутацию.

— А почему репутацию Севелена надо было обелять? Чего он натворил?

— Севелен вроде как, довёл какую-то старушку до инфаркта.

— Убил что ли?

— Нет, не совсем убил, а вроде как довёл до инфаркта, это было в геронтологическом отделении, на Земле, где Севелен проходил практику…

— Значит, тяга к убийствам — это у них семейное.

— Да нет же! — сказал Макс, — я три часа слушал Эбрела, и мне кажется, что он Севелена не убивал. Он любил Севелена! У него просто не было никакой причины…

— Был, — мотнула я головой, — Севелен не закрыл двери.

— Что?

— Севелен не закрыл двери, Эбрел разозлился и убил Севелена.

— Алесия, Эбрел на него деньги сотнями тысяч тратил, и убил только за то, что тот двери не закрыл? Своего единственного, выстраданного наследника? Ты в это веришь?

Если честно, то я уже и не знала, чему верить. Но потом Макс сказал:

— А Бэзил выглядит очень подозрительно. Он много врёт. Он прячется от полиции…

— Ты думаешь, что это Бэзил убил Севелена? — поразилась я.

— Да, я так думаю.

— Нет! Бэзил всё время был со мной, он ни на минуту от меня не отлучался!

— Ты уверена? Вы на корабль пришли вместе?

— Да! То есть нет, но…

— Бэзил сказал, что ты сбежала со свадьбы, а он пошёл тебя искать.

— Нет, — прервала я Макса, — всё было не так. Мы с Бэзилом с Урана. Бэзил научный сотрудник, он должен был сделать научное открытие, но не сделал. А всем врал, что сделал. И чтобы его ложь не раскрылась он решил сбежать, но ему надо было сбежать так, чтобы никто не узнал, что это из-за того, что он всем врал про своё научное открытие, и поэтому…

— А ваша свадьба тут причём? — не выдержал Макс.

— Бэзил решил устроить себе свадьбу, и сбежать с неё. Это было бы такое резонансное событие, что про его несостоявшееся научное открытие все забыли бы. И когда он вернулся бы, такой, знаешь, весь в тоске из-за запутанной личной жизни, его бы пожалели и простили бы.

— А ты тут причём?

— А я невеста. Я должна была быть брошена у алтаря. Но я как-то… Я перетрусила и сама сбежала.

— И вы с Бэзилом Би, что чисто случайно встретились на корабле у Эбрела? Чисто случайно оба сбежали со своей свадьбы, и чисто случайно встретились на одном корабле?

— Это не было случайностью. Там, возле кафедрального собора не было особо куда бежать, и кроме того…

— Что, кроме того? — спросил Макс.

— Ну… Ну, Бэзил заранее договорился с Эбрелом, чтобы тот помог ему сбежать со свадьбы.

— Чего?

— Мне так Бэзил сказал. Бэзил сказал, что он нашёл Эбрела в интернете, рассказал ему о том, что не любит свою невесту, что хочет сбежать со свадьбы, и Эбрел обещал ему помочь. Так, чисто из мужской солидарности. Поэтому корабль Эбрела был припаркован у шлюза рядом с кафедральным собором. Поэтому двери были открыты. Чтобы Бэзил мог тайком проникнуть на корабль и спрятаться.

— Какой кошмар, — сказал Макс, — да у меня голова пухнет от одного перечисления всего, что задумал и осуществил Бэзил! Ты думаешь, это нормально, придумывать такие сложности, только для того, чтобы тебя не поругали за несделанное научное открытие? Ведь его в тюрьму за это не посадили бы! Или у вас там, на Уране, за ложь про научное открытие сажают в тюрьму?

— Нет, не сажают, — сказала я, — и Бэзил действительно много врёт. Но он не убивал Эбрела, это точно. Поверь мне! Тебя не было на том корабле, а я была, и Севелена убил Эбрел, это точно!

— Ты так говоришь, только потому что влюблена в своего Бэзила, — фыркнул Макс.

— Да не в кого я не влюблена!

— Но ты же собиралась за него замуж!

— И что?

— Ты собиралась замуж за нелюбимого?

Макс так спрашивал, как будто это было преступление — выходить за нелюбимого. И я принялась оправдываться:

— Нет, ну я его любила, конечно, или мне казалось, что я его любила…

— А теперь тебе что кажется? — спросил Макс с какой-то особенной интонацией.

Меня вдруг бросило в жар. Вопросы вины Бэзила и всё такое прочее, вдруг отошли на второй план, а тот факт, что я вдвоём с Максом нахожусь наедине, в тесной комнатушке, что между мною и ним даже метра нет, предстал передо мной во всей отчетливости.

— Алесия, с кем ты там говоришь? — донёсся из-за двери голос Бэзила.

— Кто это? — спросил Макс, переходя на шёпот.

— Это Бэзил.

— Бэзил спит за дверью? Он тебя строжит, что ли?

А так как шёпот, это очень тихая речь, и её плохо слышно, особенно когда в ушах стучит от волнения, я наклонилась к Максу.

— Что?

— Почему Бэзил за дверью?

— Что?

Но тут дверь открылась на пороге показался Бэзил. Я отпрянула от Макса.

— Господин Миронов, вы что тут делаете? — грозно вопросил Бэзил.

И мне стало так стыдно, так стыдно — невероятно стыдно.

— Господин Мироновуже уходит, — пролепетала я, искоса бросая взгляд на Макса.

— Ладно, ладно, ухожу, — сказал он.

И ушёл. Так же как и пришёл через окно.