ГЛАВА 8

{Руслан}

— Руслан Александрович, вот бумаги, как вы и просили.

Сомов вошел в кабинет и спокойно остановился рядом со мной.

Уверенный. Сильный. Не привыкший кланяться и пресмыкаться.

Я давно наблюдал за этим оборотнем. Было в нем что-то, что внушало доверие.

— Присядь, Николай, — кивнув, указал на кресло, продолжая прислушиваться к внутренним ощущениям.

Учитывая то, что нам предстоит, нужно было менять команду. Подбирать ребят, на которых можно будет положиться в любой ситуации, привлекать свежие кадры, ставить на ключевые посты тех, кто справится с управлением новой империей.

Время… На все нужно время. Работаю по двадцать часов в сутки, и все равно не успеваю. А тут еще волк покоя не дает. Воет и воет.

Мари… Как хочется тебя увидеть…

Потер уставшие глаза и вгляделся в документы. Молодец, Сомов. Чисто провернул сделку. Пожалуй, даже Мишка так результативно не сработал бы.

— Вот что, Коля, — поднял взгляд на неподвижно застывшего мужчину. Молодец. Не боится, хотя и чувствует силу альфы. — Тебе, как директору завода, предстоит сформировать команду, выбрать зама и начать работу.

— Доверяете?

Сомов прищурился.

— Доверяю.

Если бы я плохо разбирался в людях, никогда не стал бы тем, кем являюсь сейчас.

— Сегодня к вечеру жду от тебя список кандидатов. От себя могу порекомендовать Вачинского и Самарина. Геннадий — опытный управленец, поможет на первых порах организовать работу завода, а Олег разберется с бумагами. Ну и решит вопросы с местными властями, в этом деле ему нет равных.

— Спасибо, Руслан Александрович.

— Все, Николай. Иди. Готовь список.

Я смотрел, как Сомов поднялся и вышел из кабинета, но видел не его, а смеющиеся глаза Мари. Наваждение какое-то…

И ведь не вырваться! Как ни пытаюсь выкроить время, чтобы съездить в ее городишко, не получается. А на душе все неспокойнее. Тянет что-то. Ноет, скребет. Проклятая тоска.

Уставившись в окно, попытался отрешиться от нежного женского образа, но… Не получилось.

Мари. Смешная и трогательная, порывистая и страстная. Как же мне не хватает твоего запаха… Мягкости твоей кожи… Тепла твоего тела…

Волк встрепенулся, побуждая к действиям, и я не выдержал. Гори оно все огнем! Разве я не заслужил хоть немного отдыха? Разве не могу позволить себе увидеть Мари? Пусть хотя бы издали, ненадолго.

— Сергей!

— Да, босс.

Охранник возник на пороге мгновенно.

— Сегодня ночью будешь меня сопровождать. На охрану поставь Артема и Костю, не хочу, чтобы мое отсутствие заметили.

— Понял, босс.

Да. Сергею не нужно объяснять дважды. Все-таки хорошо, что я тогда сдержался и не наказал его за Машин побег. Хотя… До сих пор кровь вскипает, как вспомню, какую ярость испытал! Впервые за много лет я едва сумел обуздать своего зверя.

— И вот еще что… Кто охраняет Марию?

— Семцов и Шорин.

— Передашь, чтобы не мешались под ногами. Хочу сам посмотреть, как она.

— Понял. Разрешите идти, Руслан Александрович?

— Иди, Сергей. Иди…

До самого вечера я решал навалившиеся дела, но внутри все сгорало от нетерпения. Чувствовал себя малолетним щенком и ничего не мог поделать.

И чем ближе подходило время отъезда, тем сильнее росло это нетерпение.

Мари… Скоро мы встретимся… Как удержаться и не схватить в объятия? Как не показать своей слабости? Как остаться на месте, не позволив себе вдохнуть такой манящий запах?

Я понимал, что должен сохранять хладнокровие, но как же это было сложно!

Внутри зрела уверенность, что, стоит мне подойти к Маше близко, и я уже не смогу остановиться. Заберу, присвою, украду… Запру и никогда больше не выпущу.

Сжав руками гудящую голову, попытался прийти в себя.

Я не должен. Не имею права сорваться. Не могу напугать ее. Только не ее.

Мари не из тех, кто простит насилие. Она никогда не поймет звериной жажды обладания, что раздирает меня изнутри. И это нужно учитывать. И просчитать все как следует.

А полнолуние все ближе. И волк становится все беспокойнее.

Никогда не испытывал проблем с контролем, но сейчас, впервые за многие годы, с трудом удерживаю своего зверя.

Хотя, что-то слишком много в последнее время происходит того, что я испытываю впервые.

Невесело усмехнувшись, потер усталые глаза. Черт. Опять засиделся над бумагами. Не волк, а счетовод-бухгалтер. Выгода, проценты, вклады, инвестиции… Бросить бы все, да отправиться в лес… Недельки на три. И чтобы никого вокруг, только первозданная природа и свобода… Ну, и Мари.

— Руслан Александрович, вот, как вы и велели.

Сомов, войдя в кабинет, положил на стол отпечатанный список. Оперативно работает, видимо, уже держал в голове набросок будущей команды. Что ж, это неплохо. Сможет справляться без моего плотного контроля.

— Давай. Так. По Шикину и Емельяненко возражений нет, а вот Кокорина я тебе не отдам, он мне в Москве нужен. Возьми вместо него Кравцова. С остальными кандидатами согласен, хороший выбор. Когда поедешь?

— Завтра, Руслан Александрович. Не хочу оставлять завод без присмотра. Боюсь, местные попытаются отбить, и так, вон, пикеты у мэрии устраивают.

— И какие лозунги звучат?

— Да, как обычно — руки прочь от будущего наших детей, не позволим обескровить область, ну и прочая галиматья.

— Обескровить… Занятно. А то, что предыдущий владелец довел завод до банкротства и никому ни копейки не выплатил, это, как всегда, осталось неучтенным.

— Так легче всего списать все на рейдерский захват и наглых москвичей, чем они сейчас и занимаются, — хмыкнул Николай. — А сами-то, понятно, радетели и благодетели человечества.

— Справишься? Или Аксенова в подмогу дать?

— Нет, Руслан Александрович. Сам разберусь.

— Хорошо. Тогда бери свою команду и начинайте работать. Жду результатов.

— Я не подведу, — уверенно ответил Сомов.

Что ж, уверенность — это хорошо. Внушает оптимизм.

— Ладно, Коля. Если понадобится помощь, ты знаешь, что можешь на меня рассчитывать.

— Понял, Руслан Александрович. Спасибо. Я пойду.

Николай незаметно отступил к выходу.

Что же, думаю, в Сомове я не ошибся, и он сумеет выжать максимум прибыли из нашего нового приобретения.

Вечер пролетел незаметно. Я старался загрузить себя делами, чтобы не думать о том, что уже совсем скоро, через несколько часов, увижу Мари. Не на фотографиях, а вживую. Теплую, нежную… Мою.

— Руслан Александрович, я подогнал машину к черному ходу.

Сергей появился в комнате неожиданно. Надо же, не заметил. Замечтался.

— Хорошо. Иду.

Вышел вслед за охранником, на ходу окидывая взглядом территорию. Все тихо. Моего отъезда никто не заметит. Это хорошо. Волк чуть слышно рыкнул, но я приглушил нетерпение зверя. Не время. Мне нужна трезвая голова.

Машина ждала у запасного выезда. Был у меня такой, на случай незаметных отлучек. Когда-то давно, перестраивая усадьбу, я сделал все, чтобы она максимально отвечала моему стремлению к уединению. Да-да! Вот такой парадокс. Люблю одиночество, а приходится жить в окружении огромного количества людей. Вернее, оборотней. А куда деваться? Не мог же я бросить дело отца? Хотя, поначалу, тяжело было — волк-одиночка, привыкший отвечать только за себя, а тут такая ответственность на голову свалилась.

Сергей нажал на пульт, и ворота неслышно открылись.

— Я сам сяду за руль, — предупредил охранника.

Тот только кивнул в ответ.

Скорость… Она сродни свободе… Дает ощущение силы и всемогущества. В волчьем ли обличье, или в человеческом. Слежавшаяся хвоя под лапами, или твердое полотно дороги, убегающее из-под колес машины — они одинаково манят, даря чувство вседозволенности и превосходства.

Но сейчас… Сейчас скорость служила единственной цели. Мари. Я хотел увидеть ее как можно быстрее.

Я утопил педаль газа в пол и рванул с места, почти не замечая стрелки спидометра, неуклонно стремящейся к своему пределу.

{Маша}

— Вы уверены, Владимир Моисеевич?

Этот вопрос я задавала своему врачу уже раз в десятый.

Его слова повергли меня в шок, из которого я никак не могла выйти.

— Маша, если бы я не был уверен, я бы не стал тебя обнадеживать, — усмехнулся Перельман. — Думаешь, просто так после УЗИ на анализы отправил? Да, срок совсем небольшой, но это замечательно, что мы сумели его определить. И постараемся сохранить эту беременность, устранив все риски.

Беременность. Это слово обрушилось на меня, заставив снова и снова переспрашивать врача, не ошибся ли он.

— Вот видишь, Маша, наше лечение дало свой результат, а ты сомневалась! — довольно произнес Владимир Моисеевич, заполняя мою карточку. — Так, наблюдаться будешь у нас. Завтра сходишь к терапевту, возьмешь направления и сдашь все анализы, потом обойдешь остальных специалистов.

Он говорил, а я смотрела на него и пыталась поверить в то, что чудо все-таки случилось. Я беременна. У меня будет ребенок.

— Так что, Мария, можешь обрадовать мужа, — врезался в мои размышления голос врача. — Скоро он станет отцом.

— Что?

— Отцом, Маша. Федор твой скоро отцом станет.

— А… Нет, это не он, — машинально ответила доктору. — Мы разошлись.

— Да? Что ж, это многое объясняет, — Перельман снял очки и внимательно посмотрел на меня. — Смена партнера…

Да уж. Получается, я умудрилась забеременеть от Руслана? При том, что он уверял, что мне ничего не грозит. Если честно, я никак не могла поверить в то, что врач меня не разыгрывает. Пять недель… Получается, тот первый раз с Русом стал началом новой жизни. Надо же! С Федором мы десять лет пытались завести детей, а с Русланом с одного раза получилось. Получилось…

— Мария, ты меня слушаешь?

— Да, Владимир Моисеевич. Слушаю.

— Я вижу, — усмехнулся Перельман. — Ладно, иди домой, осмысливай новость.

— Да, хорошо, — задумчиво кивнула и спохватилась. — Спасибо, Владимир Моисеевич. До завтра.

— До завтра, Маша.

Я закрыла за собой дверь кабинета, все еще пребывая в каком-то странном состоянии. Надо же. Я беременна. Звучит невероятно. Просто, подарок судьбы…

А если бы я не решилась на свою курортную авантюру? Или встретила не Руслана, которому было плевать на резинки, а кого-то другого?

И именно в этот момент, я, наконец, осознала, что моя многолетняя мечта стала реальностью. У меня будет ребенок! Мой. Собственный. Родной…

Губы растянулись в счастливой улыбке.

Все-таки я молодец!

Выйдя из клиники, бросила взгляд на часы и заторопилась. Через полчаса придет Симонова, нам с ней еще к конкурсу готовиться. Опаздывать мне никак нельзя.

Я ускорила шаг и не заметила, как налетела на какого-то мужчину.

— Простите, — не поднимая головы, извинилась перед пострадавшим прохожим и пошла дальше.

— Да, ничего, — раздался вслед приятный мужской баритон, но я не стала оборачиваться назад, чтобы разглядеть его обладателя. Все мои мысли занимало только одно — я счастлива! Невероятно, нереально счастлива.

Кто бы знал, каких усилий мне стоило в тот день вести занятия!

Мысли то и дело возвращались к случившемуся чуду. Ребенок… Маленькое, крохотное существо, которое растет у меня внутри. Интересно, каким он будет? Брюнетом, как его отец? Или блондином, как я?

Почему-то я была уверена, что это мальчик. Вот, с той минуты, как осознала до конца невероятную новость, тогда же поняла, что у меня обязательно родится сын… Похожий на Руслана. С этим я тоже сразу определилась.

— Мария Сергеевна, у меня не получается, — голос Люды Симоновой заставил меня отвлечься от размышлений. — Тут неудобно. Пальцев не хватает.

— Люд, ну как не хватает? Смотри, первый и пятый, а потом сразу первый-третий и снова первый-пятый. Не торопись, попробуй еще раз. Вот. Уже лучше.

Люда старательно повторяла трудный для ее маленькой ручки отрывок, а я смотрела на нее и представляла, как буду учить своего малыша…

К концу занятий я уже настолько свыклась с мыслью о беременности, что воспринимала ее, как нечто само собой разумеющееся.

В голове теснились сотни мыслей о том, что мне понадобится. Правильное питание, прогулки на свежем воздухе, режим дня… И деньги… Деньги на продукты, на детские вещички, на врачей…

Вот как раз последнее и внушало пессимизм. Не потяну я такие траты. Слишком дорого. А мне рассчитывать больше не на кого, поэтому, несмотря на профессионализм Перельмана, от его услуг придется отказаться. И тогда… Да здравствует обожаемая женская консультация! И доктор Хорина, Светлана Юрьевна. Та самая, нежно ненавидимая.

— Машка, ну что, домой? — Лелька догнала меня у самого выхода.

Сказать по правде, сегодня я про нее совершенно забыла.

— Да, домой. А ты чего так поздно?

— Так конкурс же! Лапину свою дрессировала! Или она меня… Я, если честно, не до конца разобралась, — хмыкнула подруга.

— По-моему, второе.

Я улыбнулась, представив вместе педантичную Катю Лапину и порывистую, нетерпеливую Лельку. Двух столь непохожих людей трудно было и представить, но им приходилось как-то уживаться. И добиваться результатов.

— А ты чего такая загадочная? — тут же вычислила меня Трофимова. — Ну-ка, колись. Кто он?

— Ты о чем?

— Марусь, у тебя такое мечтательное выражение лица, что напрашивается единственный вывод — ты влюбилась!

— Лель, ты сама себя слышишь? Я только развелась, какая любовь?

— Так в самый раз сейчас! Ты девушка молодая, интересная, а теперь еще и свободная. То, что нужно! Ну, давай, рассказывай, — Ольга прищурилась и уставилась на меня.

— Да нечего рассказывать, Лелик. Нет у меня никого.

— Так я и поверила! Машка, я тебя с шести лет знаю! Вот, не ври, а?

— Оль, честно. Никого.

— Странно. А выглядишь, как счастливая женщина.

— Так я и есть счастливая женщина и никакие мужики для этого не нужны.

Ольга подозрительно покосилась на меня, но промолчала, только головой покачала.

Мы как раз подошли к остановке, и она принялась что-то искать в своей сумке.

— Да где же он? — бормотала подруга, вытаскивая нотные тетради и вручая их мне. — Держи, Маш. Не, выкину все на фиг, столько хлама с собой таскаю!

Это верно. Как и любая женщина, Лелька носила в сумочке все самое необходимое, но этого “необходимого” было столько…

— Нашла, — вытаскивая, наконец, из недр баула кошелек, проворчала Трофимова. — Маш, вот ты мне скажи, ты так и собираешься одна жить?

— А почему нет? — я пожала плечами. — Мне и одной неплохо.

— Да ну, глупо. Лучшие годы пройдут, потом спохватишься, да поздно будет, — нравоучительно произнесла Лелька, но, не выдержав собственной серьезности, весело усмехнулась.

— И что ты предлагаешь?

Зная подругу, я не сомневалась, что она не просто так этот разговор завела.

— Короче. У моего Вовчика приятель есть. Молодой, состоятельный и, что для тебя особенно важно, неженатый. Он как-то твою фотку у меня увидел и теперь не отстает, просит познакомить.

— Не, Оль. Не вариант. Мне сейчас никто не нужен.

— Ма-а-аш!

— Нет.

— Ну, Маш! — Ольга состроила умильную рожицу и жалобно на меня посмотрела.

— Нет, Лель. Не сейчас, — отрезала я. — Давай, через пару месяцев.

— Почему? — искренне удивилась подруга.

— Потом расскажу, сейчас не могу, — улыбнулась Лельке, не желая сообщать ей о своей беременности. Знаю, глупо. Но так хотелось сохранить это в тайне, чтобы ни одна душа не знала. — О, наш идет! Давай, занимай места.

В автобус мы едва втиснулись. Неудивительно. Понедельник. Начало рабочей недели.

Кругом хмурые лица и усталые, потухшие глаза. Эх… А на юге еще тепло, наверное. И деревья зеленые. Ага, Маруся. Ты прям Капитан Очевидность! Еще бы не зеленые! Пальмы, туи, кипарисы… Они круглый год зеленые!

Усмехнувшись собственной “наблюдательности”, посмотрела на Лельку. Вот уж кто всегда отлично выглядел! Не знаю, как ей это удавалось, но Трофимова умудрялась быть бодрой даже после полноценного трудового дня.

— Маш, а пошли ко мне, а? — заметив мой интерес, предложила подруга. — Бабушка вчера пирог испекла. С мясом, как ты любишь.

Вера Николаевна, Ольгина бабуля, была настоящей кудесницей. Именно она научила нас с Лелькой печь вкуснейшие пирожки и запеканки, торты и пирожные. Правда, до ее уровня мастерства нам пока было далеко. Только представив нежный пирог, с тонкой хрустящей корочкой и тающей во рту начинкой, я поняла, что домой заявлюсь поздно. Вернее, очень поздно. Ну и ладно, кто меня там ждет?

— А пошли, Лель, — согласилась на предложение подруги. — Сто лет выпечки не ела.

— Во, и я говорю, что от тебя кожа да кости остались, — поддакнула Лелька, заставив меня задуматься. Если уже второй человек отзывается о моей внешности одними и теми же словами, то, наверное, я и правда выгляжу не очень. — Совсем ты с этим разводом отощала, — не унималась Трофимова. — Будем тебя откармливать.

Вот так и получилось, что весь вечер я провела в компании Ольги и Веры Николаевны, и вышла из их гостеприимного дома только ближе к одиннадцати. Лелька все порывалась вызвать такси, но я ее отговорила. Что тут идти-то? Пару кварталов всего.

Район у нас тихий, спокойный, как раз воздухом подышу. Тем более, Владимир Моисеевич настоятельно рекомендовал пешие прогулки.

Я неспешно шла по тротуару, задумчиво глядя на опавшую листву. Мне нравилось, как она уютно шуршит под ногами. И запах нравился — тонкий, чуть горьковатый.

Осень…

Неожиданно мне показалось, что за мной кто-то идет.

Здрассьте, приехали… Опять паранойя?

Не удержавшись, оглянулась, но никого не увидела. Видно, померещилось…

Почему-то вспомнилась встреча с Робертом, его горящие азартом и предвкушением глаза, и в душе шевельнулся страх. Эх, Машка… Вот ничему тебя жизнь не учит! Нельзя быть такой беспечной. Тем более что тебе теперь не только о себе думать нужно, но и о ребенке.

Настороженно оглядевшись по сторонам, невольно ускорилась и пошла быстрее.

Я не слышала ни звука чужих шагов, ни каких-либо посторонних звуков, но внутри зрело твердое убеждение, что за мной кто-то следит.

Привет, паранойя! Давно не виделись. Пришла передать привет от бабы Кати? Помню-помню… Та тоже манией преследования временами страдала. Похоже, передались гены-то! Вернее, “гены и чебурашки”. Видно, вместе с остальным наследством. Бонусом, так сказать.

Я иронизировала, стараясь не поддаваться страху, но тот все сильнее овладевал мною, заставляя чуть ли не бежать.

В собственный подъезд я влетела запыхавшись, как будто за мной волки гнались. Ага. Которые оборотни…

И только когда захлопнула за собой дверь квартиры, выдохнула и обессиленно уселась на старую, обитую бархатом банкетку. Пронесло…

Хотя, странно. Никогда не была трусихой. Наверное, это беременность так на меня влияет. Гормоны и все такое…

Я убрала в шкаф куртку и сумку, влезла в домашние тапочки и поплелась на кухню.

Горячий чай — вот что могло вернуть мне привычное равновесие и отогнать непонятные страхи. А потом — теплый душ, уютная постель и крепкий сон. Желательно, без сновидений.

***

Лес… Темный, влажный, ночной… Он обступал меня со всех сторон, заставляя настороженно прислушиваться к еле слышным звукам и шорохам, раздающимся в его таинственных недрах.

Я шла по слежавшейся листве, с удивлением понимая, что отчетливо вижу каждую веточку, каждую травинку, каждый камушек.

Мое зрение, мой слух, мое обоняние — они обострились в сотни раз, позволяя остро чувствовать все, что происходит вокруг. Лес жил своей собственной жизнью. Где-то вдалеке ухала сова и шуршали листья деревьев. Позади меня раздавался тихий шорох чьих-то лап. Чуть сбоку мелькнула темная тень. За ней — еще одна.

В воздухе разливался запах прелой листвы и влажной после дождя земли.

Неожиданно по глазам ударил яркий голубоватый свет. Луна… Полная, большая. Она выглянула из-за туч, освещая ровную поляну, на которую я вышла из дремучей чащи.

В душе шевельнулось непонятное чувство. Ожидание, предвкушение, нетерпение… Радость. Да, радость. И желание запеть на весь мир.

Видимо, такое желание возникло не у меня одной.

Тихие звуки разнеслись по поляне. Они набирали силу, сливались воедино, а потом распадались на десятки голосов.

Я оглянулась вокруг и обомлела. Волки. Много волков. Они обступили меня со всех сторон, подняв к небу острые морды, и старательно выводили им одним ведомую мелодию ночи.

Они пели, и я, как ни странно, понимала, о чем эта песнь.

О силе, о мужестве, о стойкости. Об отваге в борьбе с врагами… И об уверенности в победе. Волки пели, и это была дань памяти тем, кто ушел за грани луны. А еще в стройных звуках слышалось прославление зарождающейся жизни. И рассказ о вечной любви, что так редко выпадает на волчью долю. И надежда на счастье.

Волки. Гордые, твердые, несгибаемые. И, одновременно, очень уязвимые.

Я слушала их и ощущала, как что-то меняется в моей душе, как расцветает внутри странное, трепетное чувство сопричастности к их миру. Ощущала себя одной из них.

Лунный луч скользил по поляне, а я стояла в окружении поющей стаи и не могла понять, во сне ли со мной все это происходит или наяву.

***

Я открыла глаза и недоуменно огляделась. Привычная обстановка спальни, свет луны, падающий в незашторенное окно. А-а… Теперь понятно, откуда такие яркие сны. Кто-то поленился занавески закрыть, вот и снится всякое, да, Машенька?

Поднявшись с постели, подошла к окну, собираясь задернуть шторы, но невольно остановилась и внимательно присмотрелась к происходящему внизу. По двору скользили темные тени. Тихо, безмолвно, почти незаметно. Собаки, что ли? Да нет. Слишком крупные. Вспомнился недавний сон, и в душе шевельнулся страх.

Нет, все-таки что-то со мной не то происходит. Ну откуда у нас в городе волки? Бре-е-ед…

Я прикрыла глаза, постояла так с минутку и снова посмотрела вниз. Никого. Двор, освещенный светом луны, был пуст.

М-да. Похоже, у нас начались глюки, да, Марусь? Надо будет с Перельманом посоветоваться, может, пустырничка какого-нибудь попить, а то так и свихнуться недолго. То у нас мания преследования, то нам волки мерещатся. Нехорошие симптомы, однако.

Присев на подоконник, задумчиво уставилась в темное, загадочно-молчаливое небо.

Невольно вспомнилась другая ночь — южная, теплая, живая. И руки мужчины, обнимающего меня… И сводящие с ума поцелуи… И серые глаза, со вспыхивающими в их глубине желтоватыми искорками.

Руслан. Рус…

Эх… Дура ты, Машка! Давно пора забыть этого темноволосого мачо. Он о тебе и не вспомнит, небось, а ты его все никак из головы не выкинешь. Каждую ночь вспоминаешь и мучаешься. Вот, как есть, дурочка!

Вздохнув, согласилась с нелестным мнением о собственных умственных способностях и сползла с подоконника.

Хватит мечтать. Эта страница моей жизни закрыта. Пора думать о будущем и реально смотреть на вещи.

***

Утро началось с бодрой мелодии будильника.

Я тихо застонала, с трудом сползла с постели и, не открывая глаз, поплелась в ванную. Весь мир отдам за глоток кофе! Все, что угодно… Привычно подумав о бодрящем напитке, тут же ускорилась и понеслась к раковине.

М-да. Похоже, мой ребенок не очень любит кофе, что и продемонстрировал мне со всей очевидностью.

Умывшись ледяной водой, присела на край ванны и уставилась на собственное отражение. Ну и видок! Бледная поганка какая-то.

Так, Маруська! Хорош умирающую изображать! Бери “палитру” и рисуй красивое лицо, нечего народ пугать!

Сказано — сделано.

Через полчаса я выходила из дома во всеоружии. Легкий макияж скрыл темные круги под глазами. Почти естественный румянец, заимствованный у “Диора”, задорно играл на щеках. Подаренная Русом алая помада добавляла образу дерзкой сексуальности.

Я в очередной раз отдала должное вкусу Руслана.

Не, реально. Идеальный оттенок красного! Как он его подобрал?

Задумавшись, споткнулась о выступающую плитку, но от падения меня спасла чья-то крепкая рука. Чья-то… Да нет. Не может быть. Очень знакомая рука… И часы на ней знакомые.

— Здравствуй, Мари, — раздался не менее знакомый голос, и мне пришлось поднять глаза, чтобы столкнуться с твердым, немного насмешливым взглядом моего бывшего партнера.

Ох! Сердце радостно дернулось в груди. Глупое… Нашло чему радоваться!

— Рус? — пытаясь перевести сбившееся дыхание, произнесла я. — Что ты здесь делаешь?

— Тебя жду, — буднично ответил Берцев и плотненько так взял под руку, вынуждая подстроиться под его шаг.

— Зачем?

Меня хватало только на такие короткие фразы. Привычное красноречие куда-то испарилось, помахав на прощание ручкой.

— Ну как же, Мари, — почти правдоподобно удивился Руслан. — В отличие от тебя, я человек деловой и привык соблюдать договоры, будь они устные или письменные. И знаю, какой урон репутации наносит несоблюдение оговоренных в них условий, — он крепче прижал меня к себе и добавил: — А ведь наш с тобой договор оказался расторгнут в одностороннем порядке. — Берцев посмотрел мне в глаза. — Тобой, Мари. И ты даже не соизволила предупредить меня об этом. Если говорить простым языком, ты меня кинула, Машенька.

Ничего себе! Это что же, он еще и пострадавший?!

— Хочешь сказать, что остался внакладе? — удивленно посмотрела на бывшего партнера.

— Именно так, — невозмутимо кивнул Рус.

Вот же ж… Делец!

— Ну и, как пострадавшая сторона, требую достойной компенсации, — как ни в чем не бывало продолжил Берцев. — Прошу, — не дав мне возразить, он открыл дверцу автомобиля, стоящего у обочины.

— Э-э… Вообще-то, я на работу опаздываю, — попыталась возразить, лихорадочно пытаясь понять, что делать и чего ожидать от столь неожиданного приезда бывшего партнера.

— Не переживай, на работу ты попадешь вовремя, — спокойно ответил Руслан, помогая сесть в машину. — Кстати, не успел сказать — прекрасно выглядишь, Мари, — устроившись на водительском сиденье, улыбнулся он.

Комплимент? Нет, правда? Боже, куда делся тот Рус, которого я знала?

— Спасибо, — настороженно посмотрела на мужчину.

Ох, не к добру это все. Не к добру…

Тихо заурчал мощный двигатель, и автомобиль тронулся с места.

Взгляд сам собой приклеился к лицу Руслана. Чуть прищуренные темно-серые глаза, ровные брови, твердая полоска губ. Не, на губах лучше не задерживаться, а то, какие-то неправильные мысли в голову лезут.

— Ну, Мари, как живешь? — не отрываясь от дороги, спросил Рус.

Его руки уверенно сжимали руль, и я зависла, уставившись на свой личный фетиш. Нет, ну хороши же! Крупные, красиво вылепленные кисти, длинные пальцы. А если вспомнить, как приятны их прикосновения… Так, Машенька, что-то нас не туда понесло.

— Хорошо живу, — справившись с собой, покосилась на Берцева.

Тот, почувствовав мой взгляд, слегка повернулся и еле заметно усмехнулся.

— И спишь крепко? — раздался следующий вопрос.

— Ну да, — не понимая, к чему клонит Рус, насторожилась я.

— И совесть тебя не мучает? — насмешливо уточнил бывший партнер.

— А должна? — невинно поинтересовалась у мужчины.

— Ну это зависит от степени чувствительности этой самой совести, Мари, — хмыкнул Руслан.

— Не понимаю.

Я попыталась прикинуться наивной блондинкой. Даже взгляд соответствующий на своего визави бросила. Не помогло.

— Все ты, Машенька, понимаешь, — усмехнулся Рус. — И сейчас твой изворотливый ум просчитывает варианты очередного кидалова, так ведь?

Черт! И почему он так улыбается?

— Слушай, Руслан, ну, неужели ты всерьез относишься к нашему договору? — сообразив, что играть девочку-одуванчика бесполезно, прямо посмотрела на Берцева.

— Мари-Мари, — Рус покачал головой. — Я никогда не заключаю сделок, к которым отношусь несерьезно.

— И чего ты хочешь?

— Разве это не очевидно? — бывший партнер укоризненно взглянул на меня, оторвавшись от дороги. — Компенсации.

— Какой компенсации?

Я удивленно уставилась на мужчину. Это что же, он с меня денег потребует?! Не дам. Деньги мне самой нужны. Вернее, нам с малышом нужны. Ой, мамочки! А если Рус узнает, что я беременна? От него, между прочим.

Мысль о ребенке заставила похолодеть. А вдруг он захочет его забрать? Или попытается как-то участвовать в его воспитании? Ой-ей-ей… А если ему…

Стоп, Машка. Не истери. Откуда Берцев может узнать? Не ясновидящий же он?

— Мари, — в голосе Руслана прозвучала мягкая насмешка. — Ты меня удивляешь. Вспомни условия нашей сделки. Ты мне — приятный досуг, я тебе — денежное вознаграждение.

— Я не брала у тебя денег, — попыталась использовать подходящий, как мне показалось, аргумент. А что? Если одна из сторон не обеспечила выполнение условий, вторая может считать себя совершенно свободной от всех договоренностей!

Увы. Аргумент не сработал.

— Да? — иронично протянул, похоже, никакой уже не бывший, а самый настоящий партнер. — А вот счет, выставленный салоном красоты “Клеопатра”, говорит об обратном. Семьдесят восемь тысяч рублей за процедуры, которые были предоставлены Марии Смирновой в их заведении.

— Сколько?! — голос неожиданно сел.

— Семьдесят восемь тысяч, — невозмутимо повторил Руслан. — Помнится, ты поручила Сергею расплатиться. У него и чек имеется.

— Но…

Я хотела сказать, что сама оплатила свои несостоявшиеся “процедуры”, но подумала и поняла, что это не имеет смысла. Похоже, администратор вошла во вкус и решила поживиться, вписав в мою карту все услуги, которые только были в их салоне. А может и те, которых не было. Засада…

— Так что, как видишь, условия нашего договора оказались в силе, — спокойно заметил Рус.

— И?..

— Компенсация, Мари, — усмехнулся Берцев.

— У меня нет таких денег, и я даже не буду обещать, что когда-либо их отдам, — твердо посмотрела на наглого вымогателя.

Ишь… Сидит тут. Улыбается, как будто миллион выиграл. Фиг тебе! Денег не дам. Самой нужны.

— А разве я говорил о деньгах? — Рус остановил машину неподалеку от музыкальной школы и повернулся ко мне. — Нет, Мари. Я хочу получить то, чего ты меня лишила своим неразумным побегом.

— Интересно. И чего же?

— Тебя, — просто ответил Руслан.

Я смотрела на довольно скалящегося Берцева и лихорадочно размышляла.

Юридически наш договор не имел никакой силы, но кто сказал, что Рус не предусмотрел подобный аргумент и не подготовил какую-нибудь липовую бумажку с моей подписью? С него станется.

А если согласиться на то, что он требует… Понятно, что я ничего не теряю, но… Слишком опасно для меня общество Руслана. Я не могу рисковать, мне нужно думать о ребенке, а странные знакомые Руса… Где гарантия, что никто из них снова не появится на горизонте?

И потом, аппетиты самого Руслана. Слишком безоглядно он предается страсти, да и я полностью теряю голову в его объятиях. А моя беременность… Вряд ли бесконечные секс-марафоны так уж безопасны.

Нет. Я не вправе рисковать своим малышом.

Но тогда… Бли-и-ин… Что же остается?!

— Меня, — задумчиво повторила за партнером.

Эк прижало мужика уязвленное самолюбие! Не вынес, что его кинули…

— И каким образом ты это видишь? — посмотрела на Берцева. — Тут не курорт, у меня нет возможности постоянно быть с тобой рядом. Я домой-то попадаю ближе к ночи. И устаю так, что единственное, чего я хочу, это рухнуть в постель. Нет, не за тем, чтобы предаться жаркой страсти, а просто для того, чтобы выспаться, представляешь?

— Если ты помнишь, в нашем договоре заявлены две стороны, — серьезно посмотрев на меня, произнес Рус. — Тебе не нужно будет столько работать, чтобы обеспечить свою жизнь. Моих денег вполне хватит на твое безбедное существование.

Еще один. То Федор меня купить пытается, теперь этот вот…

— Извини, Руслан, но я не буду подстраивать свою жизнь под твои желания.

— Будешь, Мари, — красиво изогнутые губы продолжали улыбаться, но в глазах появилась сталь, от которой мне стало не по себе.

— Нет, даже не надейся.

Я постаралась, чтобы голос звучал уверенно.

— Понятно.

Берцев окинул меня каким-то странным взглядом. В салоне повисла напряженная тишина.

— Хорошо, — спустя долгие несколько минут негромко сказал партнер. — Значит, ты свободна только по ночам. Тогда…

Так… Что-то мне не нравится подобное начало…

Я покосилась на невозмутимого мужчину и поежилась от решимости, которая была написана на его лице.

— Три ночи в неделю, — резко произнес Рус.

— Что, прости?

— Три ночи в неделю, на протяжении месяца, — вкрадчиво повторил партнер. Да-да, партнер. Я уже поняла, что избавиться от него не получится. Вот, прямо всей своей обострившейся интуицией почувствовала. Да, Машенька… Попала ты. И что теперь делать?

Что делать? Торговаться.

— Так. Хорошо. Допустим, я соглашусь. Но я бы хотела обговорить несколько условий.

— Слушаю.

— Во-первых, я должна быть уверена, что никто из твоих друзей и знакомых не будет знать о нашей сделке. Если хоть кто-то из них посмеет ко мне приблизиться — без разницы, с какими намерениями, — договор будет расторгнут. Во-вторых. Те ночи, которых ты требуешь… Никакого многократного секса, никаких грубостей или принуждения. Один раз и только так, как захочу я. В-третьих…

— Подожди, Мари, — прервал меня Берцев. — Неужели я как-то обидел тебя? Или причинил боль? — Я увидела, как потемнели и сузились его глаза. — Ты поэтому сбежала?

После этих слов обстановка резко изменилась. Я просто физически почувствовала, как трудно стало дышать. Сердце подкатило куда-то к горлу и стучало так громко, что мне казалось, будто его слышно не только Русу, но и далеко за пределами машины.

— Мари?

Руслан смотрел тяжело, сумрачно, с него разом слетело все добродушие.

— Нет. Я просто хочу обезопасить себя на будущее, — с трудом выдавила в ответ.

— Да? Я внушаю тебе такой страх?

Голос партнера зазвучал ниже.

— Нет. Но и слепо подчиняться тебе я не хочу. Руслан, там, на курорте… Я просто пыталась забыться, изменить себя. Вернее, изменить себе. Но здесь… Здесь все иначе. Это реальная жизнь, и я не собираюсь впускать в нее что-то, чему в ней нет места. Да, я согласна уступить тебе в твоих требованиях, но лишь настолько, насколько могу себе это позволить. И на совсем короткое время.

— Удивительно, — тихо, словно про себя, произнес Руслан. — Чувствую себя на положении просителя. Мари, а ты ничего не путаешь? Вообще-то, не тебе диктовать условия.

— Ох, Рус, помнишь — “Все, что было в Вегасе, остается в Вегасе”? По-моему, очень разумное утверждение. Не думаешь, что и нам не стоит тащить курортный роман в реальность? Ничего хорошего из этого не выйдет.

— Курортный роман? — Руслан иронично приподнял бровь. — Прости, Мари, но, для меня, ни о каком романе речь не идет. Я, обычно, мыслю другими категориями. Сделка. Всего лишь сделка. А я привык получать со своих сделок всю возможную прибыль.

М-да. Делец. Упертый делец. От такого так просто не отвяжешься. И не убежишь.

— А если я откажусь?

— Мари, — партнер укоризненно посмотрел на меня и покачал головой. — Я думал, ты разумная девушка.

— И все же?

— Думаю, последствия тебе не очень понравятся, — медленно ответил Берцев, и я почему-то моментально ему поверила. Вот, было что-то такое в его глазах… Нет, не хотелось бы проверять эти самые последствия на себе.

— Понятно.

Задумавшись, не заметила, как моя рука оказалась в плотном захвате партнера.

Лишь ощутив жар чужой ладони, недоуменно посмотрела на мужчину.

— Так что там с третьим условием? — как ни в чем не бывало, спросил он.

— С третьим? А…

Рус тихонько поглаживал мое запястье. Ласковое прикосновение завораживало, заставляя безоговорочно принять любые условия партнера. Мысли куда-то разбежались. Что я собиралась сказать? М-мм… Как приятно. Хотелось выгнуться всем телом и откинуть сиденье. И почувствовать, как нежные губы… Тьфу! Машка! Приди в себя! Растеклась киселем…

Выдернув ладонь из сладкого плена — во, опять романтические клише в ход пошли! — посмотрела на Берцева и решительно выпалила:

— А в-третьих, все встречи будут проходить только на моей территории.

— Согласен, — быстро произнес Руслан, и, не давая мне опомниться, добавил: — Сергей будет ждать тебя после работы. Постарайся не задерживаться.

— Рус! Я не…

— Еще две минуты — и ты опоздаешь, — усмехнулся партнер, прерывая мое возмущение. — До вечера, детка, — он притянул меня к себе и коротко поцеловал. — Хорошего дня, Мари.

— Нет, Рус, — собрав волю в кулак, твердо посмотрела на партнера. — Никакой охраны. Никакого взаимодействия за пределами моей квартиры. Ты сказал — ночи. Вот пусть так и будет, а все остальное время я не хочу видеть ни тебя, ни твоих… охранников. Все, пока.

Я решительно взглянула на Руслана, вылезла из машины и пошла к зданию школы. В голове был полный сумбур, на душе — раздрай, а сердце радостно стучало в груди, отбивая какой-то сумасшедший ритм. Да… Я сделала это. Отстояла относительную свободу. Нет, я прекрасно понимала, что Рус не из тех, кто позволит собой командовать, но я буду стоять на своем до конца. Не собираюсь прогибаться под какого-то… дельца. Прибыль ему, видите ли, нужна! Проценты… Ха! Смешно. Три ночи в неделю…

Правда, представив, чем могут обернуться эти ночи, покраснела. А внутри разлилось приятное тепло. Вот тебе, Машенька, и сюрприз. Похоже, сны обернулись явью, и ты действительно попадешь в свой “персональный чувственный рай”…

Только как же ты потом будешь, когда Рус уедет? Месяц… Тут за неделю подсела так, что до сих пор забыть его не можешь, а уж за месяц…

Ладно. Прорвемся. Главное, не позволять ему вмешиваться в мою жизнь. Ночи, секс и не больше.

Не больше, Маруся. И перестань рисовать воздушные замки. Такой, как Руслан, тебе не пара. Или, скорее, ты ему не пара… Не суть. Главное, помнить одно — никаких чувств и прочей розовой лабуды. Секс. Ничего, кроме секса. И точка.