ГЛАВА 10

Будильник… Мой персональный враг и мучитель. Как же я ненавижу его противный писк!

Правда, он единственный способен вырвать меня из объятий сна. Ни сотовый, ни электронные часы, ни доставшиеся от бабы Кати древние ходики с кукушкой — ничто не в силах разбудить меня, когда за окном фактически ночь. Не, ну не утро же? Шесть часов, а темно так, как будто час пополуночи. И спать хочется просто нереально.

Никогда не была соней, но, походу, малыш у меня тот еще сплюшка. Это единственное оправдание, которое я могла придумать, каждое утро с трудом поднимаясь с постели.

Вот и сегодня, выйдя из дома, все еще продолжала зевать и поеживаться под порывами промозглого ветра.

Мимо спешили прохожие, медленно проезжали машины, застрявшие в обычной утренней пробке, повсюду кипела жизнь… А я никак не могла до конца проснуться.

— Маш, садись, подвезу, — услышала голос Федора и только потом заметила остановившуюся рядом со мной машину.

— Я на автобусе, — отказалась, с сожалением покачав головой.

— Садись, говорю, — настаивал Федька. — Мне все равно в твою сторону нужно.

Я с сомнением посмотрела на переполненную народом остановку и плотнее закуталась в палантин. Дернула ж меня нелегкая парадно-выходное пальто надеть! Захотелось красавишной перед партнером показаться. Ну, а что? Вдруг он надумает появиться на горизонте. Короче, пресловутое женское тщеславие в действии! А пальто-то холодное. К тому же, Рус его все равно, походу, не увидит, а мне теперь мерзнуть!

— Маш, не глупи, — продолжал уговаривать Федор. — Заболеешь же!

Этот аргумент поколебал мою решимость добираться до работы на автобусе. Болеть мне сейчас никак нельзя. Вот, совершенно.

Я нырнула в уютное тепло «Ниссана» и повернулась к Федьке.

— Поехали. Только высадишь меня, не доезжая до школы, а то полдня придется всем объяснять, что мы, по-прежнему, в разводе и не собираемся сходиться.

— А может и не надо ничего объяснять, а, Маш? — тихо спросил бывший муж, перестраиваясь в средний ряд. — Неужели у нас все так плохо было? Марусь, ну, правда… Хватит дуться. Возвращайся. Мне без тебя плохо. Пусто. И домой идти не хочется.

Федор произнес все это вымученно, без прежней уверенности и бравады.

Мне его и жаль было, и, одновременно, встряхнуть хотелось. О чем он говорит? Неужели не понимает, что ничего уже не вернуть? Какой смысл склеивать разбитую чашку? Все равно ведь след останется. И прежнюю красоту ей не вернешь. Получится вещь из разряда — и выкинуть жалко, и пользоваться неудобно. Вот и нашу семью — сколько не склеивай, а как раньше уже не будет. Тем более, сейчас, когда я жду ребенка от другого.

— Федь, ты не обижайся, но чем быстрее ты меня забудешь и начнешь новую жизнь, тем лучше, — я серьезно посмотрела на бывшего. — Ты молодой, интересный, обеспеченный. Вокруг полно красивых девушек, готовых в очередь выстроиться к такому мужчине! На твоем месте я бы не раздумывала.

— Да не нужны они мне, — дернулся Федька. — Никто не нужен, кроме тебя! Маш, ну как мне до тебя достучаться? Да, дурак был, идиот, скотина… Но я обещаю, Маш, больше — никогда! Ты только вернись!

— Никогда? — я не смогла удержаться от сарказма. — То есть, когда начальство в сауне с девочками развлекаться будет, ты деликатно выйдешь? Или когда твой разлюбезный Геннадий Валентинович решит в очередной раз расслабиться, ты скромно уйдешь домой? Не надо обещать того, чего не сможешь сделать, Федь. Прости, но в прошлый раз ты очень доходчиво объяснил мне некоторые нюансы своей работы. Да и я уже не прежняя дурочка, слепо верящая в любовь до гроба.

— Маш, ну твою же… дивизию!

Федор выругался и ударил по рулю руками.

— Почему ты такая упертая, а? Что с тобой случилось? Ты же сама всегда говорила, что любого человека можно простить!

— А я тебя давно простила, Федь, — спокойно ответила сидящему рядом бывшему. — Только возвращаться к тебе не хочу.

— Какая же ты! — не выдержал Федька. — Маш, ну неужели один проступок способен перечеркнуть годы счастливой жизни?

— Один? — я повернулась и внимательно посмотрела на бывшего мужа.

Федор моргнул и молча отвел глаза.

— Вот видишь, — усмехнулась я, на корню придушив вновь поднявшуюся обиду. — Останови у почты, Федь. Я выйду.

Федька затормозил у бордюра.

— Маш…

— Пока, Федь. Спасибо, что подвез, но будет лучше, если мы перестанем видеться. Прислушайся к моему совету. Подбери себе хорошую девушку, заведи с ней детей, и все у тебя будет отлично, — открыв дверцу, посоветовала бывшему.

— Так просто, Маш? — горько усмехнулся тот. — А ты, Мань? Ты тоже найдешь себе хорошего парня, создашь с ним семью и будешь счастлива?

— Ну… Очень может быть, — неопределенно ответила я, выбираясь из машины. — Удачного дня, Федь.

Вот же ж… Называется, доехала с комфортом. Всю душу разбередил, паразит! Нет, хватит. Пора завязывать с дружеским общением с бывшим мужем.

Еще и Руслана нелегкая принесла. Если Федька про него узнает, спокойной жизни точно придет конец. Так. Ладно. Хватит думать о мужиках, у меня сегодня и без них загруженный день, так что…

Я вошла в здание школы и захлопнула за собой двери, оставляя за ними все посторонние мысли. Пусть подождут до вечера, мне сейчас не до них.

Решительно улыбнувшись, поправила шарфик и направилась к своей аудитории.

— Мария Сергеевна, вы-то мне и нужны!

Вот черт! Гайворонскую нелегкая принесла! Все, сейчас начнет нудеть насчет конкурса!

— Доброе утро, Стелла Витальевна, — медленно повернулась к огромному малиновому пятну, стремительно двигающемуся мне навстречу. Да-а… Два метра гренадерского роста, затянутого в яркое платье, это вам не шуточки!

— Мария Сергеевна, я по поводу Строговой.

Мощный бюст мадам Гайворонской застыл в двух миллиметрах от моего лица.

— Почему вы не выдвинули Диану на конкурс? — громко спросила директриса. Ее голос эхом разошелся под высокими сводами старого здания. — Девочка так старается, и ее родители… Вы ведь знаете, скольким мы им обязаны, — Стелла укоризненно посмотрела на меня и безапелляционно заявила: — В общем, Мария Сергеевна, после обеда жду от вас новый список участников. Ресникову поменяете на Строгову и отдадите списки секретарю.

— Стелла Витальевна, вы же понимаете, что я не собираюсь никого менять? — попыталась достучаться до начальства. — Состав укомплектован три недели назад, все конкурсанты уже готовят свои программы. Я же не могу просто так взять и отстранить кого-то из ребят? Они старались, разучивали произведения. И потом, Диана, в отличие от ее родителей, совсем не рвется участвовать в этом мероприятии, так что…

— Мария Сергеевна, — в голосе директрисы послышались визгливые нотки, предвещающие обычную для этой дамы истерику. — Я специально определила девочку в вашу профгруппу, потому что рассчитывала на то, что вы сумеете раскрыть ее потенциал. Если вы не смогли с этим справиться…

— Тогда нужно перевести девочку в другую группу. К более опытному педагогу, — елейным голоском закончила мысль начальства.

— А вот зря вы паясничаете! И переведу! — купилась на мою подначку Гайворонская.

Обожаю эту женщину! Она такая восхитительно предсказуемая!

— К Калининой? — не меняя интонации, уточнила я.

— А хоть и к Калининой! — взорвалась Стелла. — Думаете, вы одна такая звезда? Ничего подобного. Маргарита Николаевна — наш лучший педагог, она легко находит подход к любому ребенку.

Угу. Особенно, если у этого ребенка весьма состоятельные родители.

— Хорошо, Стелла Витальевна, — покорно согласилась я, изо всех сил стараясь скрыть довольную улыбку. — К Калининой, так к Калининой. Я пойду? У меня урок через минуту начнется.

— Идите, — отрезала Гайворонская. — И подумайте над моими словами, Мария Сергеевна. Хороший преподаватель не должен бояться трудностей.

Угу… Кто же спорит?

— Обязательно подумаю, — сокрушенно ответила директрисе, торопясь поскорее уйти с «линии огня».

Ох, как же не вовремя Николай Степаныч на пенсию вышел… Какая при нем жизнь была! Сказка, а не жизнь! А какая атмосфера творческая… Концерты, конкурсы, соревнования профгрупп, выступления в разных городах.

А теперь вот приходится терпеть это немолодое дарование, с замашками базарной бабы и мозгом обычного функционера среднего звена. И все потому, что муж нашей Стеллочки в Управлении образования и культуры работает. Маленькая шишка на челе местной власти, спускающая нам бесконечные отчеты, бумажки, предписания… И исполняющая все прихоти своей жены.

Тьфу на них! Все удовольствие от работы пропадает.

Я открыла дверь своего класса и быстренько нырнула внутрь, пока мадам Гайворонская не опомнилась и не поняла, что ее провели! Ничего… Своего я добилась — Строгова перейдет к Калининой, а я буду свободна от бесконечного нытья нашей местной «звезды» и прессинга ее родителей. Терпеть не могу избалованных лентяев. Вот пусть теперь Риточка с ней и носится, благо, она обожает подношения и комплименты от родителей учеников.

— Доброе утро, Мария Сергеевна!

Катя Пименова. Одна из моих лучших учениц. Как всегда, полна энтузиазма.

— Доброе, Катюш, — улыбнулась своей любимице. — Ну что? Как настроение? К занятию готова?

— Мариечка Сергеевна, конечно, готова! — расцвела в ответ Катерина. — Обожаю Шумана! Мариечка Сергеевна, а можно я после урока останусь ненадолго? Мне с вами посекретничать нужно. Очень-очень!

Катя состроила умильную рожицу и заглянула мне в глаза.

Узнаю этот взгляд! Снова будет делиться своими любовными переживаниями. Угораздило же девчонку влюбиться в первого сердцееда школы Лешу Кондратьева! Не могла объект подоступнее найти! Хотя… Наверное, первая любовь такой и должна быть — робкой, неуверенной, недостижимой. И обязательно со страданиями и всеми этими «а он на меня так посмотрел!» или «он на меня даже не смотрит!»…

Впрочем, не одна Катька мучается от безответных чувств — за нашим отличником-пианистом половина девчонок школы бегает, а тот, паразит, знает себе цену и делает вид, что никого не замечает!

— Конечно, Катюш, — улыбнулась влюбленной девице, невольно вспомнив себя в ее возрасте. — Посекретничаем. А пока, открывай-ка нашего обожаемого Шумана. Так… Отлично. Но, для начала, пройдемся по гаммам. Давай, от ре — хроматическую, в прямом движении, и от соль-диез — в противоположном, в четыре октавы. В подвижном темпе. Поехали…

Урок начался.

А потом был еще один. И еще… Детские лица — серьезные, веселые, задумчивые… «Мария Сергеевна, а у меня вот тут не получается!», «Мариечка Сергеевна, а правда, что мы в Москву в консерваторию скоро поедем?», «Мария Сергеевна, я не хочу Шостаковича! Давайте лучше «Зиму» Свиридова возьмем?».

Ученики. Любознательные, упрямые, смешные… Как же мне нравился живой интерес в их глазах! Ради этого стоило терпеть и занудство начальства, и обилие отчетов, и маленькую зарплату, и бесконечные подработки.

Занятия шли своим чередом, день потихоньку клонился к вечеру, и я уже предвкушала приятный вечер, в компании с книгой и теплым пледом, как в мои немудрящие мечты ворвался писк сотового.

Странно… Незнакомый номер.

Кто-то из родителей учеников?

— Алло?

— Здравствуй, Мари.

Твою дивизию! И тебе не хворать, партнер.

— День добрый, Руслан Александрович, — не сумев скрыть иронии, ответила наглому дельцу.

— Через десять минут жду тебя в машине, — спокойно произнес Берцев.

— Вообще-то, у меня занятия, — возмутилась я.

— Твое последнее занятие закончилось пять минут назад. Следующее начнется через сорок минут, — невозмутимо произнес Рус.

— Ого! Не знала, что у тебя так хорошо поставлена разведка.

— Обижаешь, Мари, — я, словно наяву, увидела ироничную усмешку партнера. — Мне казалось, что ты уже могла убедиться в способностях моей охраны.

— Ну не знаю, — ехидно протянула я и невинно поинтересовалась: — Сережа не очень долго ждал меня в салоне?

— Веселишься? — хмыкнул Рус. — Ну-ну. Выходи, Мари, у тебя осталось пять минут.

— А если…

— Приду и вынесу. Попой кверху, — пригрозил Берцев.

Вот же ж… Тиран!

— Вообще-то, не имеешь права, — буркнула в трубку. — Наш договор предусматривает только ночи.

— Если ты не забыла, договор еще не подписан, — спокойно заметил Рус. — И именно это упущение я и собираюсь исправить. Ты выйдешь, мы оформим нашу сделку и до ночи я тебя больше не потревожу.

— Иду уже, — недовольно проворчала, пнув ногой ни в чем не повинный стул.

Ну что за день? С утра Федька доставал, теперь вот этот… Обложили со всех сторон!

Из здания школы выходила с опаской, десять раз проверив, не наблюдает ли кто за моим уходом. Бабский коллектив — страшная сила! Никакие спецслужбы не сравнятся.

Ладно. Сделаем вид, что выскочили за деньгами.

Я достала из сумки кошелек, состроила лицо посерьезнее и свернула к банкомату, осторожно разглядывая окрестности, в поисках Берцева. На платной парковке машины Руса не было, на обочине дороги — тоже. Ну же, партнер, куда ты подевался?

Автомобиль Руслана обнаружился рядом с остановкой, аккурат под запрещающим знаком. М-да… И почему я не удивлена? Главное для Берцева — его собственный комфорт, а на законы ему, похоже, плевать.

Открыв дверцу, села на переднее сиденье и повернулась к Руслану.

— Так где, говоришь, твой юрист? — посмотрев на улыбающегося партнера, спросила я. — Куда едем?

— Здравствуй, Мари, — не обращая внимания на мой предельно деловой настрой, мягко сказал Рус и потянулся меня поцеловать.

— Стоп-стоп-стоп… — отклонившись в сторону, ехидно покосилась на Берцева. — Сначала — справку!

— Справку…

Руслан на секунду замер, а потом хмыкнул и достал из папки, лежащей на его коленях, фирменный бланк клиники.

— Вот тебе твоя бумажка, — немного злорадно усмехнулся мужчина, протягивая мне документ. — Довольна?

Надо же… Оперативно.

— Угу, — взглянув на длинный перечень инфекций, кивнула в ответ. — Так, что у нас тут? Отрицательно… отрицательно… отрицательно… И это тоже отсутствует… И ни одной завалященькой хламидии или цитомегаловируса… Просто поразительно, — подняв глаза на партнера, удивилась я. — При твоем-то образе жизни!

— Ничего удивительного, — небрежно пожал плечами Руслан и бесшабашно улыбнулся. Бли-и-ин… Ну почему я так реагирую на его улыбку?! — У меня отменное здоровье и крепкий иммунитет. И, что бы ты там себе не напридумывала, я всегда ответственно подхожу к вопросу выбора партнерш.

Ага… Партнерш. Слово неприятно резануло. Выбирает он… Может еще и кастинг устраивает? На доступ к телу.

Так, Маруся, не заводись. Тебя это никаким боком не касается. Сделка, помнишь? И ничего кроме нее.

— Что же, иммунитет — это хорошо, — кивнула я, машинально отмечая, что моему ребенку повезло с генами. С таким-то папой…

Папа… Это слово странно звучало в применении к Русу. Интересно, каким он был бы отцом?

— Маша, ты меня слышишь? — обеспокоенные нотки в голосе Берцева заставили вынырнуть из несуществующей реальности, в которой Руслан держал на руках кудрявого темноволосого малыша, и повернуться к партнеру.

— Да, прости, отвлеклась. Что ты говорил?

— Договор просмотри и распишись здесь, здесь и здесь, — Рус показал, где я должна поставить свою подпись.

— А как же нотариус?

Неужели я это сказала? Господи, да я со стыда сгорю, если эту бумагу кто-то увидит! И меня в качестве… кого? Исполнителя?

— Не переживай, Мари. Думаю, вряд ли тебе захочется светиться перед посторонними. Я решил этот вопрос. Бумаги уже заверены, поэтому просто прочитай внимательно и поставь свою подпись.

Какой продуманный партнер!

— Да. Хорошо, — кивнула, настраиваясь на серьезный лад. — Что тут у нас? Так… Заказчик… Исполнитель… Стороны обязуются… На срок, до… Надо же, — подняв голову, посмотрела на Берцева. — Не думала, что ты воспримешь все так серьезно, — поочередно ставя свою подпись на нескольких экземплярах, добавила я.

— Ничего удивительного, Мари, — хмыкнул Руслан. — Я всегда отношусь к делам серьезно.

— А, ну да. Кто бы сомневался! — разглядывая витиеватую роспись и печати, кивнула я.

Действительно! Чего мелочиться? Руслан Александрович и тут поступил по-своему, по-барски.

Впрочем, оно и к лучшему. А то краснела бы ты сейчас, Маруся, перед незнакомым дядечкой-юристом и ставила бы дрожащей рученькой подпись, под суммой с пятью нулями. За услуги, характера интимного.

М-да… И кто меня за язык дернул про нотариуса ляпнуть?! А Берцев, зараза, запомнил. Применил. Не упустил возможности поиздеваться.

— Держи, Мари, — протягивая мне один экземпляр, усмехнулся законный, отныне, партнер. — И постарайся больше не хитрить.

— А ты постарайся соблюдать все условия договора, — вернув Руслану усмешку, убрала бумаги в сумочку. — И запомни, что ночь начинается в девять, не раньше.

— Я запомню, Мари, — прищурился Берцев. — Но и ты не забывай, что длится она до самого рассвета.

— Один раз за ночь, Рус, — многозначительно посмотрела на партнера. — Не больше.

— Что ж… Один, так один, — притворно вздохнул мужчина, и в глазах его мелькнуло тщательно скрываемое торжество. — Но в моем распоряжении целая ночь.

Вот же гад! Ну вот как ему удается всегда оставить за собой последнее слово?!

Я молча посмотрела на довольно улыбающегося Руса, вышла из машины и направилась к банкомату. Раз уж выбрала его для прикрытия, надо хоть денег снять, а то в кошельке и правда негусто.

В школу вернулась, как мне казалось, незаметно. Надо же, не засекли. Странно…

— Маш!

О, нет! Господи, за что?

Светка Корнеева, главная сплетница нашего богоспасаемого заведения, торопливо шла мне навстречу, и глаза ее горели нетерпеливым предвкушением.

— Маш, а что, Федор «Гелик» купил? — сходу выпалила моя «заклятая подруга», останавливаясь рядом.

Со Светкой мы были знакомы со школы. Ну как знакомы? Корнеева упорно преследовала меня своим вниманием, избрав объектом для соревнования. Олимпиады, выступления в школьном театре, попытки понравиться тем мальчишкам, которые за мной ухаживали… Казалось, Светке нужно было все то же самое, что происходило в моей жизни. Иногда у меня даже закрадывалась мысль, что и в институт культуры она поступила только для того, чтобы не упускать меня из виду. Знаю, звучит глупо, но, глядя на постоянно присутствующую в моей жизни Корнееву, трудно было не задуматься об этом.

— Новую машину? Федор? Я не в курсе, — отвечая на вопрос Светланы, пожала плечами. — Мы с ним редко видимся.

— Подожди, — притворно нахмурилась Корнеева. — Разве ты не с ним сейчас разговаривала? А я уж думала, Федор мириться с тобой приехал. На новой тачке.

Она впилась в меня взглядом.

— Свет, а у тебя что, занятие отменили? — спокойно посмотрела на любопытную коллегу.

— Да нет, — отмахнулась та. — Я своему Носову гаммы дала, он их все равно до вечера учить будет! Тупой, как валенок, — скривилась Корнеева. — Это ты отличников набрала, а мне вечно одни дебилы достаются! Ну ладно, колись, — снова вернулась она к прежней теме. — Что за ухажер у тебя появился? Ты такая счастливая из машины выскочила!

— Никакой это не ухажер, — попыталась переубедить коллегу, но та меня не слышала.

— А Федор уже знает, что ты его на олигарха променяла? — продолжала допытываться Светка. — Неужели он так все это и оставит?

М-да… Плохо дело. Вот что бы Русу подождать до вечера? Я-то думала, мы правда к нотариусу поедем, потому и вышла, а этот гад перед всей школой представление устроил!

Глупо было надеяться, что никто из коллег не заметит блестящий черный «Гелендваген» и скромную учительницу Марию Сергеевну, садящуюся в него среди бела дня!

— Отвали, Свет, — глядя в завистливые карие глаза Корнеевой, негромко ответила я. — Тебя вообще никаким боком не касается, с кем и как я общаюсь.

— Да ты что, Маш? — возмутилась Светка. — Я просто… Интересно же! Такая тачка крутая! Я уж думала, твой муж купил.

— Даже если мой бывший муж и купит такую, это будет его личное дело, — выделив голосом слово бывший, ответила «подружке» и добавила: — Извини, Свет, у меня урок скоро начнется, пойду.

— А, да… — спохватилась та. — Мне тоже бежать нужно. А то Носов опять все неправильно заучит.

Давай-давай! Беги. Принесла же тебя нелегкая, на мою голову! Теперь по всей школе сплетни пойдут, что за мной мужики на крутых тачках приезжают. А в свете намечающегося декрета… М-да… Подставили вы меня, Руслан Александрович. Круто подставили.

Ну да, ладно. Прорвемся. Поговорят и перестанут.

Закончив спонтанный аутотренинг, захлопнула дверь своего класса и настроилась на работу. У меня еще три занятия на сегодня, нечего голову ерундой забивать. Так, кто там у меня следующий? Миша Ковалев? Отлично! С ним уж точно не соскучишься.

{Руслан}

Мари… Все-таки, в ней что-то изменилось. Что-то было не так. И это тревожило. Будоражило кровь. Не давало вздохнуть… Напрягало.

Не люблю это ощущение. Не люблю чего-то не понимать.

Ее запах… Он стал другим. Насыщеннее, ярче. И волк… Слишком сильно я ощущаю его давление. Никогда раньше он не вел себя так агрессивно. Впервые за долгие годы зверь снова пытается оспорить мою власть.

Совсем как когда-то. В те времена, когда мы с ним изрядно помучили друг друга.

Вспомнив молодость, невольно скривился. Не хотел бы я снова вернуться в прошлое. Бесконечная борьба со зверем, его попытки навязать мне свое господство, долгие месяцы борьбы за собственную личность… И победа, доставшаяся мне тяжелой ценой.

Ничего. Тогда усмирил, и сейчас поставлю на место. Не хватало еще, чтобы кто-то диктовал мне условия. Не будет такого. Не бу-дет. Никогда. В первую очередь, я — человек, и никакие животные инстинкты не способны взять надо мной верх.

И все же… Почему именно Мари вызывает столько эмоций? Даже если бы я искренне верил в старые сказки о паре, здесь не тот случай.

Мари — обычный человек. Че-ло-век. К сожалению. С ней невозможно ни общее потомство, ни долгая совместная жизнь. Что поделать? Разные виды. А бытующие среди людей рассказы о полукровках… Фантазии… И не более. Нет, кое-кто из наших верит в подобную возможность, но жизнь давно доказала, что это утопия. Легенда. Сказка. Нет такой женщины, которая смогла бы выносить наших щенков. Нет, и никогда не будет. Да что говорить? Даже наши самки не всегда способны понести, а уж обычные девицы…

Наверное, поэтому и возник миф о единственной паре. Надежда на чудо… Возможность увидеть собственное продолжение в веках. Тоска по своему отражению в другом. Желание любви. Извечная тяга… М-да… Что-то меня на философию потянуло. Не иначе, влияние Мари. Разбередила душу, заставив думать о том, что давно уже перестало меня волновать.

Маша… Она обычная. Простая. Совсем не подходящая мне ни по статусу, ни по характеру. Но тогда отчего мне так трудно совладать с собственной сущностью? И, с каждым разом, становится все сложнее. Вот как сейчас. Она, не оглядываясь, захлопнула дверь машины, а я так и не понял, почему не смог остановить, удержать, настоять на своем… Странно.

Мари стала еще строптивее, чем раньше. И совершенно не ощущает давления моей силы. Упрямится, отстаивает интересы… Глупая. Не подозревает, насколько это опасно. А ведь обрадовалась, когда увидела! Я не мог ошибиться. Этот блеск в глазах, это сбившееся дыхание… И улыбка, которую она тут же постаралась скрыть за напускной серьезностью.

Мари-Мари… Кого ты хотела обмануть? Разве что, саму себя?

Кстати, как я вовремя про договор вспомнил! Теперь будет возможность повлиять на нее, в случае чего. Ха… Один-один. Логичный ответ на требование о всяких там бумажках! Придумала, тоже… Неужели она действительно надеялась, что я буду сдавать все эти анализы? Наивная.

В наше время деньги сделают за тебя все. А вот доктор у нее крепкий оказался. Даже разговаривать не захотел. «Извините, но данных о пациентах мы не разглашаем». Можно было надавить на него, но я не стал. Не хотелось привлекать лишнего внимания.

Ну, ничего. Медсестра у него явно не тянет на «мисс Неразговорчивость». Леха ее быстро расколет.

И все-таки… Не нравятся мне эти участившиеся визиты Мари в клинику. Не дают покоя. Заставляют испытывать какую-то неясную тревогу. Не могу сказать, что успел привязаться к девушке, но… Мне небезразлично, что с ней происходит. И здоровье ее беспокоит. Нужно выяснить, что с ней не так.

Маша…

Никуда она теперь от меня не денется — неустойка-то солидная, вряд ли ей захочется с такими деньгами расставаться. Вот и гарантия мне, что не кинет, как в прошлый раз. Кстати, о прошлом… Заранее предвкушаю, какой сладкой будет месть за недавний побег. О-очень сладкой… И долгой. Томительно долгой.

Дыхание сбилось, при одной только мысли о сегодняшней ночи.

Ладно. Пора заканчивать с этой лирикой.

Я своего добился — месяц в моем распоряжении. Надеюсь, за это время я сумею разобраться с непонятным влечением к Маше и избавиться от своей нелепой зависимости.

А ведь напрягает… До чертиков напрягает такая зацикленность на одной женщине. Лишает свободы. Заставляет чувствовать себя ущербным. Слабым…

Ну ничего, я сумею преодолеть эту блажь. Думаю, двух-трех недель мне вполне хватит. А дальше… А дальше я верну свою прежнюю размеренную жизнь. Без ненужных эмоций и прочей хрени.

Оторвал взгляд от тоненькой фигурки, торопливо пересекающей площадь перед школой, и посмотрел на часы.

Не успеваю. Опять Чернову придется вместо меня с Буровым договариваться.

Надоедливая мелодия телефона заставила выругаться.

Проклятье! Анатолий… Легок на помине!

— Да, слушаю, — ответил на звонок своего «консильери».

— Руслан Александрович, так вас ждать, или мне самому с Игорем Валентиновичем все обговорить? — не здороваясь, зачастил Чернов. Опять волнуется. Всегда, когда нервничает, начинает торопиться и проглатывать слова.

— Перенеси встречу на завтра, — коротко ответил помощнику, понимая, что один, без меня, он не справится. — В десять буду на месте. Захвати бумаги и проверь еще раз договор. Если никаких вопросов не возникнет, завтра же и подпишем. Хватит тянуть.

— Понял, Руслан Александрович, — обрадовался Анатолий. — Сейчас Бурову позвоню, договорюсь.

— Отлично.

Сбросив вызов, набрал Сергея.

— Да, босс?

Похоже, у кого-то сегодня хорошее настроение. Видно, ночь была что надо.

— Ребят отправь куда-нибудь, — коротко приказал охраннику. Не хватало еще, чтобы они стали свидетелями моих отношений с Мари. — Сам можешь отдохнуть. Ты мне пока не нужен. Скажешь Лехе, чтобы в шесть утра машина была у подъезда.

— Хорошо, Руслан Александрович, — бодро отрапортовал Серый. — Разрешите исполнять?

— Исполняй… фигляр, — усмехнулся в ответ.

Военное прошлое Сереги часто давало себя знать. Умел мой начальник охраны разрядить обстановку. Умел.

— А, да, Руслан Александрович, я тут спросить хотел, — неожиданно продолжил Стрельцов. — Мент этот снова вокруг Маши крутится. Сегодня вот на работу ее подвозил. Может, объяснить ему, что к чему? Или как?

Твою м… При мысли о том, что Мари виделась с бывшим, в душе проснулось холодное бешенство. Это что же? Она так и продолжает общаться с этим мудаком?

— Так что, босс? — осторожно спросил Сергей. — Проучить этого недоумка?

— Не нужно, — коротко ответил охраннику. — Пусть живет. Ты лучше выясни, почему она так зачастила в клинику. Там есть медсестра, Надя, попробуй ее разговорить. Мне нужно все — диагноз, возможные проблемы, стоимость лечения. Ну и что сможешь узнать помимо этого. Жду результатов.

Нажал отбой и кинул телефон на сиденье.

Значит, с бывшим встречаемся, да, Мари? Может, и вернуться к нему планируем?

Черт, почему меня это так задевает? И почему хочется собственными руками придушить этого придурка? Проклятье! Не хватало еще потерять контроль. Что-то слишком много эмоций я стал испытывать в последнее время. Вот, как с Мари связался, так и понеслось…

Правда, не могу сказать, что мне это не нравится. Как-то по-другому стал ощущать вкус жизни. Ярче, что ли… Острее… Беззаботнее. И это будоражило и заставляло дышать полной грудью.

Ладно. Разберемся. И с Мари. И с ее бывшим. И с собственными взбесившимися чувствами.

Завел машину и отъехал от обочины, выворачивая на середину проспекта.

Что ж, больше тебе от меня не скрыться, Мари. А впереди у нас восхитительно-длинная ночь. И спать тебе, точно, не придется.