Глава 18. Алиса

Казалось, у меня все окаменело внутри от того, с какой прытью умчал Макар на встречу со своей Лизой. Сжимая в ледяных пальцах руль, я изо всех сил старалась не разреветься при Германе.

Моя безжалостная фантазия уже мне рисовала их долгожданную встречу. Как Бес стремительно влетает в ворота базы на тяжелом байке Германа, скидывает со своей шальной головы шлем и распахивает объятья знойной блондинке.

— Я правда на нее похожа? На эту Лизу? — украдкой от Германа смахивая со щек убежавшие слезы, спросила я у единственного собеседника, в три погибели сложившегося на пассажирском сиденье «Оки».

— Рост, цвет кожи и комплекция. А в остальном Лиза мастер перевоплощений, — сухо ответил Буратино.

— Получается, Макар не видел ее лица? Она была в маске? — хотела я для себя разгадать эту загадку, но Герман озадачил меня, буркнув в ответ:

— Воспользуюсь пятьдесят первой статьей Конституции — не свидетельствовать против себя и своего Беса.

И всю оставшуюся дорогу делал вид, что ему сильно колени на уши жмут и он меня не слышит.

Может, потому что, как и все, не хочет обсуждать Макара, а может, вездесущий Бес и сейчас нас слышит, посредством каких-нибудь их шпионских штуковин.

Держалась я молодцом ровно до того момента, как Герман, вкатив два чемодана в квартиру и отдав мне пухлый конверт с деньгами, ушел.

И в этой холостяцкой берлоге альфа-представителя волчьей стаи меня накрыло.

Моя душа рваная горела так, что хотелось выскрести весь лед из специального отсека навороченного холодильника Макара и засыпать им себя по самую макушку.

Воспоминания прошедших дней истязали мое сердце до колющей боли. Почему-то там мне казалось, что мы с Бесом стали ближе друг другу, что его взгляды и улыбки что-то значат. Но сейчас, размышляя обо всем проведенном времени, я понимаю, что только я была с ним открыта на все сто, а он лишь немного позволил мне прикоснуться к его миру. И этого хватило, чтобы я потеряла голову, отчаянно желая, чтобы он пустил меня в свое сердце. Чтобы снова поделился со мной своей музыкой и так же смотрел на меня, как в те минуты.

Возможно, не натыкайся я повсюду на вещи Макара, я бы не доревелась до икоты. Но валяющиеся везде его шмотки, пачки сигарет, боксы с наушниками моментально возвращали меня назад, заполняя голову воспоминаниями каждого мгновения, проведенного с ним рядом.

Вслед за истерикой пришло болезненное опустошение. Оно всегда странное — вроде голова пустая, успокоение как от лошадиной дозы транквилизаторов, но душа болит. Тихо продолжает ныть в груди.

Я не могу перестать думать о нем, и хуже того, меня одолевают мысли о том, какая эта Лиза? Я даже представляла себе их первую роковую встречу. Голливудские блокбастеры наложили отпечаток и на мою фантазию, поэтому это было что-то из «Агента 007», где она была в шикарном вечернем платье и в кружевной маске на лице. Только в какой-то момент моя больная фантазия рисовала мне сцену, где Макар снимает с девушки маску, а там я. Тьфу ты, вот ведь дура!

Первая ночь в его квартире прошла очень тяжело, и я смутно помню уже, как бродила по ней, пыталась курить сигареты Беса, кашляя, как туберкулезник со стажем, и уснула с его плеером в руке, сунув в уши силиконовые наушники.

Но на следующий день пришлось взять себя в руки и вспомнить, что моя жизнь только в моих руках и сейчас самое время изменить ее к лучшему.

— Он пожалеет, что так со мной поступил! — настигла меня и следующая стадия, полная решимости показать ему, от кого он отказался.

Как и многие отвергнутые женщины, я очень сильно хотела, чтобы Бес локти себе кусал, когда я с легкой безразличной улыбкой отдам ему ключи и уйду, не оглядываясь. Найдутся и те, кто скажет, что это глупо, но пусть попробуют в этом убедить влюбленную и брошенную женщину.

С понедельника моя жизнь завертелась в бешеном ритме. Я получила служебную машину, планшет, ноутбук, смартфон с корпоративной симкой и кучу прочих плюшек медпредства. Два дня со мной по визитам покаталась Ая, обучая меня, а со среды я работала уже одна, самостоятельно нарабатывая свою базу врачей и аптек для сотрудничества с нашей фармкомпанией.

Розовые очки с меня сняли коллеги еще на базе, и я знала, что за все плюшки придется пахать, и при этом как бы ты ни впахивала, требовать будут все больше и все жестче. Но из-за того, что значительную часть моей головы занимал самый удивительный мужчина планеты, а я в свою очередь пыталась его оттуда выселить, то выкладывалась я по полной.

По вечерам, разделавшись с отчетами, я отмывала жилище Макара с маниакальной одержимостью. Мне хотелось, чтобы он увидел, какая я хорошая хозяйка, независимая женщина с приличной зарплатой, красивая и, самое главное — уже не его!

К концу третей недели вся навороченная техника Беса сверкала чистотой, все его многочисленные бомберы и прочие тряпки были избавлены от пятен, выстираны и выглажены. Каждая вещь в доме была на своем месте, и вместо запаха пепельниц дом благоухал ароматами лотоса из диффузоров с палочками.

Оставалась последняя часть моего нехитрого плана — быстренько стать королевой красоты при помощи бюджетных средств.

— Это новейший бронзатор для лица и тела, ваша кожа будет с красивым сияющим загаром, все недостатки будут надежно скрыты! — убедила меня консультант в палатке с уходовыми средствами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Загар на мою кожу ложится плохо, и в лучшем случае это будет легкий налет, который смоется сразу, в худшем я получу ожоги. А так как я была уверена, что Лиза сногсшибательная красотка, то мне хотелось обойти ее во всем.

Вернувшись домой, я не сразу обратила внимания на грязную посуду в мойке и, только открыв холодильник, застыла в шоке. Снова кабачок и две луковицы на полке символизируют собой мужское хозяйство. То, что я в оцепенении поморгала, не помогло. Ни разогнать по местам овощи, ни вернуть в кастрюлю гречку с луком и яблоком.

— Ну и наглец! — как смогла, выразила я свое негодование и поспешила в ванную, решив, что он может вернуться с минуты на минуту.

Я думала, что у меня есть еще неделя до его возвращения, но, видимо, Бес вернулся раньше. Плюнув на рекомендации, что скрабироваться и делать эпиляцию надо за сутки до бронзатора, я сделала все меньше чем за час.

Пока я сушила волосы и красилась, кожа действительно сияла, но спустя полтора часа я стала вся апельсинового цвета! К моему ужасу, я не успела сбежать в свою служебную машину, чтобы там умыться слезами.

— Мы точно не ошиблись? Кто тут все отмыл? — вдруг звучит знакомый голос. Вика!

Осторожно приоткрыв дверь, я увидела ее и жену владельца клуба «Айкон», с удивлением озирающихся по сторонам. И я решила к ним выйти, чтобы не ждать, когда они найдут оранжевого человека сами.

— Привет, это я прибралась немного, — открыв дверь, сообщила я, заранее тяжело вздохнув.

— Алиса? Что ты тут делаешь? — к моему удивлению назвала меня по имени жена Тимура.

— Мать моя! Ты что, в чан с морковкой упала? — ошалело уставилась на меня Вика.

Старательно избегая тем наших отношений с Макаром, я объяснила девочкам, что Бес мне разрешил тут пожить один месяц.

— Фантастика! — переглянулась с Викой Милена.

Я впервые увидела жену Тимура так близко и поняла, что они с Макаром чем-то похожи. И это не явные какие-то черты типа носа или глаз, а что-то неуловимое.

— Алиса, знакомься, это Милена, тоже сестра Макара, только их сразу троих произвели на свет, а я из эксклюзивного лимитированного выпуска! — скорее всего, не впервые отчеканила такую фразу Вика, раз Милену этим не смутила.

Я ни с кем не обсуждала мои чувства к Макару по одной простой причине — я точно знаю, что мне скажут в ответ! От самого безобидного от Марго: «Я же тебя предупреждала!» до «Ты идиотка!» от всех остальных.

— Честно говоря, мы заехали, только чтобы оставить вещи. Но интуиция мне настойчиво подсказывает, что Даше и Плуту очень хочется остаться у родителей! — игриво вздернув брови, сказала Милена Вике.

Догадаться, что Вика и Милена уходить не собираются, было несложно, так как они по-хозяйски насыпали из холодильника льда в миску и, так же бесцеремонно обшарив все шкафы, выудили из них штук восемь бутылок различных крепких напитков.

— Будем знакомиться ближе, Алиса! — улыбнулась мне Милена и в этот момент была очень похожа на Беса. Такой же цепкий взгляд, несмотря на лучезарную улыбку.

— Нет, добровольно такое пить нельзя! — скривилась Вика, нелогично выставляя все бутылки на поверхность кухонного островка.

— Сыграем в игру «Я никогда не», — генеральским тоном распорядилась Милена.

— Я уже не помню, как в нее играть, — подключилась и я, доставая из холодильника свои скромные остатки еды после набега вражеской морды.

— Бери бумажки и пиши три вещи, которые ты делала в жизни, но не тривиальные, а за которые тебе хоть немного неловко.

— Что-то типа «бегала по улице голой», — привела пример Вика.

И, увидев наши вытянутые лица, рассмеялась, добавив:

—Это просто пример! Я так не делала!

— Но это не точно, — продолжила за Вику Милена, прикрыв рот сложенной ладошкой и сделав вид, что говорит это только мне.

— Ой, короче! Мы все пишем такие бумажки о своих постыдных поступках и будем поочередно их доставать и зачитывать. Тот, кто делал то, что написано, либо должен об этом рассказать, либо выпить адский микс из вот этого всего!

К тому времени, как Вика закончила пояснять, я уже успела накатать «занималась сексом на улице, пляже» и «влюбилась в плохого парня». Но, глянув на ассортимент алкоголя, готова была съесть эти картонки. Вряд ли моя печень выдержит микс из рома, текилы, водки и виски!

— Еще одну, — стянула у меня картонки Вика, кинув их в пузатую металлическую вазу.

Мне срочно нужен урок матерного от Макара, чтобы выразить глубину своего потрясения и страха!

— Так! Первый вопрос! Я никогда не… занималась сексом с незнакомцем! — зачитала Вика.

А мне нравится формат вечеринки! Особенно то, что Милена хоть и выпила штрафную стопку, все равно рассказала нам эту историю.

И… как-то все так закрутилось, завертелось. Мы хохотали, рассказывая свои истории, совершенно забыв, что если историю озвучить, то можно не пить.

— Я никогда не… «занималась сексом на улице», — откопала мою бумажку Вика.

Скрыть алеющие щеки мне не удалось даже под оранжевой кожей. Но, к моему изумлению, от стола оторвались все три стопки. Нормальная у нас компания! Боюсь представить, сколько еще секретов у каждой!

Как-то само собой вышло, что я с девчонками быстро раскрепостилась и, немного помявшись, созналась, что у нас с Макаром был секс.

— Да… мы догадались, — улыбнулась Милена.

— Мы же этого говнюка знаем с пеленок, — добавила Вика.

— Он был у меня первым… и я подумала, что для него это будет... как сказать? Важно, что ли… Что он это оценит, — полились из меня откровения, как из рога изобилия.

Мне хотелось выплеснуть эту боль и обиду, что Бесу на это было наплевать. Ему вообще на все наплевать. А мне осознавать это так мучительно больно!

Девочки молчали, но и по их лицам было все понятно. Сочувствующие взгляды и периодически съезжающиеся брови говорили: «Глупая ты, Алиса! Бесу все равно, невинная ты или опытная».

Может, ему даже нравятся более раскрепощенные и умелые любовницы.

— В последнюю ночь я решилась прийти к нему сама, хоть он и сказал, что любит спать один. И я так радовалась, что он меня не прогнал, что принес воды утром.

— Вот как его после этого называть? — возмутилась Вика. — Вроде и помог девушке, но в то же время и обидел!

— Эм… заботливый нахал? — состряпала смешную рожицу Милена, как будто прямо сейчас сдает кровь из пальца.

— Сексуальный террорист, — вздохнула я, потому что им движут только его желания, а что нужно заложнице, Беса не интересует.

— Тихо! Бес звонит! — округлила пьяные глаза Вика, тыча в экран своего смартфона пальцем.

Ни фига не помогает мне алкоголь! Вроде пока веселились с девочками, я впервые за долгое время перестала о нем думать, но едва услышала его имя — конец спокойствию. В груди снова агония и сердце ноет от тоски.

— Бесик! Мы привезли твой заказ... — только начала говорить Вика, как Макар ее сразу перебил:

— Я не просил его привозить домой!

Напряженно звенящая злость в голосе Беса, похоже, пугала не только меня, его сестры тоже красноречиво переглянулись, словно беззвучно решили, что спорить с ним бесполезно.

— И ты, Лис-са! Разве у тебя нет дел поважнее, чем сплетничать и бухать?

Вика с телефоном сидела от меня в метре, и совершенно точно он не мог меня видеть, поэтому я замахала руками, подавая девочкам знаки, типа меня тут нет. Но они смотрели на меня, будто я настолько пьяна, что уже не соображаю.

— Я слышу, как ты дышишь, Лис-са! — рыкнул Бес, не дождавшись ответа.

От такой заявочки у меня по спине пробежал холодок и пульс начал заикаться в аритмическом припадке.

В полной тишине раздался звук сталкивающихся стопок, и мы втроем выпили уже без веселого игрового сопровождения.

Только один бонус от поддержки девочек и крепости напитков — я стала смелее и, вздернув пьяный нос, громко спросила у него:

— Понравилась моя гречка?

— Очень! — теплой волной растекается из динамиков низкий хрип Беса. — Я понял, что даже гречка может быть невъебенной! Если три недели перед этим не кормить!

Грозный рык Альфы округлил сразу шесть пьяных глаз, Вика спешно пыталась выключить связь, а Милена почему-то уговаривала меня не обижаться на Макара, бормоча:

— У него просто воспитание хромает. Оно хорошее, но немного… очень сильно… пипец как хромает!

Мне было все равно на словечки Макара, его речь по сравнению с мужиками из моей деревни почти литературная.

— Я не поняла, он что, мне претензии предъявляет, что я ему не готовила три недели? — шепотом уточнила я у Милены, потому что сама это переварить была не в состоянии.

— Хорошо, что за все остальные лишения не предъявил при нас, — тоже шепотом ответила мне Милена.

Глупо хихикая, мы чокнулись стопками и с подоспевшей к нам Викой. Это был тот самый момент, когда алкоголя в крови уже становилось критично много и надо было остановиться, но я не могла из-за душевной травмы, а девочки — из-за женской солидарности. Но это не точно.

— Девчонки, вы такие красивые! Попросите у ваших родителей автограф для меня? Я в восторге от их работы! — совсем развезло меня, и я смотрела на этих красавиц с восхищением.

— Вот как в нее можно не влюбиться? Она же просто чистейшее сокровище! — опять принялась возмущаться Вика поведению своего братца.

Мне приятно, что я ей нравлюсь, но дело ведь не в том, какая я.

— Макар любит другую девушку, — пояснила я, потирая нос, в котором защипали слезы.