Глава 20. Алиса

Он двигается как бог! И я сейчас не про то, как он переловил десяток летевших в него баночек крема с ловкостью супер-ниндзя, а про то, как он перемещается, просто что-то делает.

Кажется, это самый странный в мире фетиш, но я не могу на него насмотреться. Хоть и хотела удрать сразу, как он нас поймал с поличным в комнате, которую Милена отважно вскрыла.

— Я в шоке! — сообщила Вика, пересаживаясь ко мне ближе, когда мужчины ушли курить на лоджию. — Миленка, ты это видела? Бес флиртует! Офигеть!

— Он просто дурачился. Это ничего не значит, — возразила я, подумаешь, подмигнул, он и не такое в клубе вытворял, мешая мне работать.

Но взбудораженные девчонки заставили меня задуматься. Я ведь решила, что поведение Макара не со мной связано, а просто в кругу своих близких он другой, это нормально, все мы бываем разными в зависимости от ситуации.

— Она имеет в виду, что Макар в жизни не прикладывал ни толики усилий, чтобы кому-то понравиться! Ему просто плевать на людей и что они о нем думают! — пояснила Милена.

— А тут весь вечер тебе глазки строит! Ну, ты и тыква! Мало того, что приписала ему любовь к той, кого он презирает всей душой, так еще и слепая! — шутливо отругала меня Вика.

Мужчины возвращаются, о чем-то говорят, а я неотрывно слежу за Макаром. Он неторопливо снимает браслет, небрежно кидает его на тумбу, затем стягивает толстовку через голову, снова бросив ее как попало на диван в гостиной. Под задравшейся футболкой обнажается загорелая спина, испещренная татуировками.

Уверена, что Вика намеренно предложила посмотреть фильм, чтобы проверить свою теорию, что Бес со мной ведет себя иначе, чем с другими девушками в его окружении.

— Соври мне, Куколка, прошу тебя, — хрипло бормочет мне в ухо Макар.

Дурак! Я скучала! И ревновала до искусанных губ и опухших зареванных глаз! Бредила им и во сне и наяву!

А он влез в кресло, протиснув свои длинные ноги по бокам от меня, уткнулся в шею колючей моськой и гоняет там пьяных мурашек по коже своими губами. Его близость всегда действует на меня ошеломляюще. От тесно прижатой ко мне широкой груди в животе скручивается острый спазм, от упирающегося в мой зад его эрекции между ног становится мокро и горячо. От настойчивых наглых губ и рук покалывает кожу и кружится голова.

Я упрямо молчу, пытаясь смотреть в расплывающийся экран. Потянув меня за подбородок, Бес повернул мое лицо к себе, заглядывая в глаза.

— Просто, блядь, соври, Лис-са! Скажи, что скучала! — сверкнули в полумраке глаза Беса.

Как острое лезвие его взгляд полоснул по сердцу. В нем штормили и мольба, и злость, но для меня было шоком увидеть в этих глазах боль. Ощущение, что он обнажает душу для меня, показывая, что своим отказом я его на куски режу. Не понимаю, зачем ему слушать ложь, но и сказать теперь не могу, потому что он меня загнал в тупик своим требованием солгать.

— Иди к черту, Бес! — злюсь на него, разворачиваясь к нему боком и хватаю за отросшие вихры. Притягиваю дурную голову к себе и сама его целую.

Пусть как хочет, так и понимает, мне с его кавардаком в голове не разобраться! Если не идиот, то и по тому, как я жадно его целую, все поймет.

Или нет. Потому что едва наши губы встретились, свет погас. В голове растворились все мысли, и желание только одно — чтобы поцелуй не прекращался никогда. Макар с такой жадностью впивался в мои губы, терзал их, словно изголодался, как медведь после спячки. Его грудь тяжело вздымалась, жаркое дыхание сжигало, как ветер в раскаленной пустыне.

— Я скучал, — рвано выдохнул мне в губы Бес, стянув с моей головы повязку и запутав пальцы в волосах, прижал их к своей щеке. — Я пиздец как по тебе скучал, Куколка.

— В отличие от тебя, меня ложь не устроит, Макар, — бормочу я, прикусывая губу от волнения.

О его похождениях в клубе легенды ходят. Он никого не любит, никому ничего не обещает и никогда не отказывает себе в удовольствии завалить приглянувшуюся девушку в постель. Без лишних слов, без обязательств и зачастую не спрашивая даже имя.

— Мозоли показать? — иронично заламывает бровь Бес. — Знаешь, сколько раз я дрочил, вспоминая свой любимый размер и твой сладкий рот?

Спрашивая это вкрадчивым голосом, Макар опускает руку на мое бедро, с силой сжимая меня и разворачивая так, чтобы я промежностью почувствовала его стояк. Рука, удерживающая меня за талию, скользит по животу выше, касаясь моей груди.

Жесткие мозоли были у него и прежде, иначе чем железом такую массу мышц, как у него, не накачать. Но все равно его слова провоцируют во мне щекочущие ощущения только от того, что он хоть и пошло, но сознался, что думал обо мне.

Жар возбуждения окутывает меня моментально, никакой алкоголь не сравнится с тем, как я дурею и пьянею от этого плохого парня. Мои щеки горят от стыда, но даже это не гасит во мне вожделение.

— Здесь темно, — шепчет мне Бес, пальцами одной руки захватывая мой сосок, вторая ладонь ложится на шов моих домашних штанов, массируя пальцами половые губы через ткань.

Нечеловеческими усилиями сдерживаю в себе стон, вцепившись в плечо Макара зубами.

Его запах окончательно сносит мне голову, отправляя табун похотливых мурашек по телу. Я скучала по его горячей коже, от которой пахнет альфа-самцом. Терпкий мужской запах кожи вперемешку с вишневым ароматом сигарет и нотками дорогого парфюма.

— Раздвинь ножки, Куколка, — шепчет Макар, оттягивая резинку моих штанов вниз.

— Нет, не надо! — отчаянно сжимаю я бедра и с силой стискиваю руками его предплечья.

Зная Макара, я не удивилась бы, скинь он меня с коленей на пол со словами: «пошла на хер», но вместо этого его губы расплываются в хулиганской улыбке.

— Мажор, кусты в парке за домом, а ты, Тим, сам найди, где дебет с кредитом сводить! — пророкотал Бес на всю берлогу, сверкнув экраном браслета.

Я и понять не успела, о чем он говорит, как Макар запускает мне в волосы руку, оттягивая голову и впиваясь в губы.

— Снимай эти тряпки, Тыковка, хочу трахать тебя голой, — прохрипел Бес, как только захлопнулась дверь за ушедшими гостями.

Его прямолинейность обезоруживает, сметая все мои переживания из-за того, что я не встретила его во всей красе, а много хуже. Он все равно меня хочет. Но не любить, а трахать.

— Я так не могу, — выдавливаю из себя, вставая и делая шаг к двери.

Макар настигает меня мгновенно, разворачивая и толкая спиной к стене, нависает горой.

— Расслабься, Куколка. Я могу, — рычит на меня псих, сдавливая ладонью горло.

Как дежавю нашей первой встречи в кафе. Он агрессивен, опасен и так же бесцеремонно срывает с меня одежду. Жестко мнет грудь, вытягивая пальцами соски. Только теперь мы оба возбуждены и его тяжелое дыхание похоже на глухие стоны.

Лихорадочные движения рук и нетерпеливые поцелуи выжигают в моей памяти тот самый вечер после его дня рождения. Нас так же колошматило и штормило, и меня не отпускает ощущение, что именно с того вечера между нами возникла эта химия, которую теперь ничем не искоренить.

Колени слабеют все больше от беспорядочно сыплющихся на меня поцелуев. Щетина Макара царапает плечи, лицо и шею оттого, с какой маниакальной одержимостью он вгрызается в мою кожу.

Мои руки сами тянутся к его футболке, стягивая этот чехол для танка со ста килограмм тестостерона. Прижимаюсь губами к быстро бьющейся жилке на мощной шее, и рубильник в мозгах выключается, закоротив искрами в затылке. Мне нравится его запах, нравится его вкус, но определяющий фактор моего помешательства то, что я в него влюблена.

— Я буду нежен, Кукла, — нагло врет мне Бес, подхватывая меня и возвращаясь обратно в кресло.

Я действительно как кукла в его татуированных ручищах. Широко расставив ноги, Бес устраивает меня в своих объятьях как гитару, прижав спиной к своей каменной груди.

— Вторую ногу на пол, — командует Бес, задирая одну ногу на подлокотник.

Эта поза максимально удобная для Альфы. Одной рукой он обхватывает меня, одновременно и удерживая и сминая грудь. Вторая и вовсе гуляет где хочет, то оглаживая мое тело, то обхватывая горло и разворачивая лицо к нему. Но утащил он меня от стены не для удобства, а потому, что все должно быть как он решил!

Подцепив резинку своих спортивных брюк, Бес освобождает свою эрекцию, обхватывая каменный ствол рукой.

— Пиздец я соскучился, Куколка, — прохрипел Бес, утыкая упругую горячую головку в меня.

Он скользит по половым губам, заставляя меня вздрагивать и постанывать от того, что он задевает чувствительную точку. От короткого удара налитым членом по клитору промежность прошивает острыми спазмами. Снова несколько раз неглубоко входит и выскальзывает, проводя головкой у входа, размазывая влагу.

Губы Макара прижимаются к моему виску, прерывистое дыхание путается в волосах до оргазмических покалывающих ощущений на коже.

— Потерпи, Куколка, — шепчет Макар, резко насаживая меня на себя с шипящим стоном.

Я всхлипываю от долгожданной наполненности и закрываю глаза, отдаваясь ощущениям концентрирующихся тугих волн, сжигающих меня от нарастающих толчков.

Пальцы Беса впиваются в мое бедро, удерживая мою ногу, спина впечатана в раскаленную грудь, язык и губы Макара не знают покоя, вычерчивая на моей шее узоры.

— Мы попробуем с тобой все, Куколка, — хрипло шепчет Бес, запуская руку под мое бедро и задирая его выше.

Что все? Я вскрикиваю, потому что его член с силой входит в меня глубже и начинает вбиваться так, что у меня мокнут глаза.

— Да… вот так, Лис-са, — продолжает шептать Макар, накрывая ладонью мое горло.

Хлюпающие шлепки постепенно приглушаются за оглушающим пульсом в ушах, я чувствую приближение оргазма по тому, как начинают дрожать ноги, живот обжигает жар.

Бес сдавленно матерится и впивается мне в плечо зубами. Он толкается в меня резко и размашисто, выскальзывая на всю длину и снова входит до основания.

— Посмотри на меня, Лис-са, — требовательно хрипит Макар, запрокидывая мою голову на свое плечо.

Я почти дезориентирована, давление внутри нарастает, и мир вот-вот рассыплется на части. Сквозь вспышки огней я пересекаюсь взглядом с Макаром. Его лицо напряжено, из приоткрытых губ с глухими хрипами вырывается воздух. Откуда-то я знаю, что он уже на грани, в его глазах адское пекло, и я сгораю в нем как салфетка, оставаясь пеплом в его радужке.

Безумная мысль, что он хочет кончить, глядя на меня, прошибает током с головы до пальцев ног. Это ведь значит, что не все равно с кем. И неважно, осознанно он это делает или нет.

Цунами оргазма молниеносно взрывается одновременно в голове и вокруг расширяющего меня члена, бешеной пульсацией разносится по телу. Спину выгибает дугой. Я кричу, зажмурив глаза. Хриплый рык Макара проходится вибрацией по спине и затылку.

Бес еще туже наматывает мои волосы на кулак, сгибает свою ногу в колене, упирая ее в кресло, и долбится в сжимающие его стенки как... Бес. Жестко и глубоко, не пытаясь быть нежным ни капли.

До моего обмякшего мозга доносится шипящий мат, движения Макара становятся сбивчивыми и через пару мгновений стихают.

Так хочется навсегда остаться укутанной в эти разрисованные руки. И услышать ещё какую-нибудь пошлую романтику от Альфы. Может, тоже попросить его солгать?

Бес роняет голову, утыкаясь носом в мои волосы, шумно дышит, раскачивая меня на быстро вздымающейся груди, а я таращусь на его татуировку на круглом бицепсе, пытаясь реанимировать потрясенное сознание и понять, почему она мне не нравится.

К качеству набитого тату претензий нет, как и к любой другой картинке на его теле. Мастер у Беса просто фантастически талантлив. Но вот сам рисунок… это совершенно точно часы. Старинные, с всякими завитушками, с насечками, где должны быть цифры, но их нет. Ни цифр, ни стрелок нет, и не было изначально.

Что это значит? Потерянное время? Тогда логичнее было бы разбитые часы изобразить. От этого рисунка словно веет холодом. Кожу покалывает, будто я голая и мокрая вышла на мороз. Озноб проходит по телу, что даже душа леденеет.

Странные старинные часы. В них нет цикличности времени, нет философского подтекста, что время нужно ценить, наоборот, будто у Беса жизнь пуста, бессмысленна и такой останется. В ней нет бега времени, нет ни одной цели и, наверное, это многое объясняет в его поведении.

Дыхание Макара пришло в норму в считаные минуты, тогда как у меня еще не все эндорфины угомонились, продолжая скакать по венам.

Мои бедра слипаются от количества спермы на них, я плавлюсь на разгоряченной груди Макара, как шоколад на солнце. Но не хочу, чтобы он стряхнул меня с колен и ушел в ванную, сверкая голым задом.

— Что означает эта татуировка? — обводя контур часов, повернула я к нему лицо и поняла, что он лежит и преспокойненько меня разглядывает своими бесстыжими глазами.

— Правда хочешь знать? — будто не веря мне, переспрашивает Макар, выгнув свои идеальные брови.

— Уверена, после десятого секса уже не очень стыдно познакомиться ближе, — обиженно буркнула я.

— Запоминай, Куколка, — изображая из себя ректора академии, разврата, видимо, начал обучать меня Бес:

— Все закрашенные участки кожи предназначены для твоих губ, все остальные для языка. Можно лизать, целовать, где сосать, напомнить? — моментально расширяются зрачки Макара.

Негодяй! Мое лицо вспыхивает огнем, который спускается на шею, грудь. Скручивается в горячий узел в животе только от его хрипловатого голоса и пошлых слов.

Пытаясь спастись из капкана его потемневших глаз, я опускаю их ниже. Как глупая добыча, натыкаюсь взглядом на загорелую шею, широкую, сплошь покрытую татуировками грудь с выпирающим четким рельефом мышц.

Я чувствую, как снова каменеет его член, выдавливая на моем бедре отпечаток, выдыхаемый воздух Беса обжигает, тяжелая ладонь ложится на мою грудь, жадно стискивая.

— Что ты со мной сделала, ведьма? — хрипит Бес, порывисто сминая мои губы своими.

Понять суть его претензии я не успеваю, ответить с его языком у меня во рту тем более затруднительно.

Жестко покусывая мои губы, он будто наказывает меня за что-то, яростно толкаясь языком, ударяет мой и неожиданно всасывает его в свой рот.

В голове простреливает так, что темнеет в глазах. Уши закладывает, пальцы на плечах Беса дрожат и между ног снова становится мокро.

Бес больно сжимает мои соски, прокручивая их между пальцев и вытягивая, резко отпускает. Эффект от этих грубых ласк оказывается ошеломительным. Как молнии проносятся по коже до умопомрачения крышесносные ощущения.

— Что за херня, Лис-са? Я будто ведро стимуляторов сожрал! — злится Бес.

Бесконечно долгую секунду мы рвано дышим в губы друг друга, после чего Бес сгребает меня огромными ручищами, в которых я как в каменном мешке, и опускает меня на пол, ставя на колени между его раскинутых ног.

— Смотри, что ты со мной делаешь, Куколка! — заставляет меня Бес опустить глаза на его пах.

Его член напряженно покачивается, на крупной головке поблескивает выступившая капля смазки. Бес обхватывает его и начинает водить рукой от середины вверх и обратно. От этого зрелища мои мысли путаются, тело дрожит и в промежности пульсация перерастает в сокращение мышц. Если бы я была такой же развратной как Бес, я бы тоже запустила в себя пальцы, чтобы там перестало все так тянуть.

— Отсоси мне Лис-са, или займись любовью с моим членом своим ртом, как тебе больше нравится! — сквозит агрессия в приказе Альфы.

— Любовью нравится больше, — упрямлюсь я, хотя мне уже кажется, что его грубость честнее, в ней нет фальши, и поэтому он заводит меня по-настоящему остро.

Приподнимаюсь на коленях и опускаю ладони ему на грудь, с трепетом скользя по его гладкой коже. Макар не возражает, и я уже смелее прикасаюсь к его пышущей жаром коже губами. Очерчиваю языком татухи, попадающиеся на пути.

Я не думаю, почему это делаю, просто мне так хочется. Рука Беса опускается мне на волосы, мягко, почти невесомо. Это прикосновение разительно отличается от его прежних, оно даже похоже на ласку.

Спускаюсь ниже, оставляя на чистой коже его жесткого пресса свой собственный влажный рисунок. Твердая плоть упирается мне в подбородок, и я поднимаю взгляд на Макара, потому что он не торопит меня, не скручивает волосы в кулак.

Губы Макара приоткрыты, взгляд сосредоточен на мне, под веером пушистых ресниц мерцают глаза хищным блеском. Это не внезапно притихший Бес, это просто Альфа на охоте. Выжидает, позволяя мне наиграться, зная, что свое он все равно получит.

Снова смотрю на раскачивающуюся эрекцию Беса, и мое сердце начинает грохотать до звенящего шума в ушах.

Опускаю голову и захватываю губами головку, чувствуя на языке ее солоноватый вкус. Сверху раздается сдавленный стон, рука на моей голосе становится требовательней. Подталкивая меня ниже.

Вбираю его длину глубже. Толстый член Макара снова растягивает мои губы до предела, задевает зубы, трется об язык, ударяясь в небо и пытаясь погрузиться до горла. Его кожа нежная и горячая, я прижимаюсь языком к ней, скользя вверх, лаская его и посасывая, как огромный леденец.

— Не останавливайся, Лис-са! Мне пиздец как нравится! — требует Макар.

От его хрипа по спине бегут мурашки, пьяные, возбужденные и влюбленные.

— Лис-с-с-с-а, ты такая охуенная... — не прекращается болтовня Беса охрипшим сдавленным голосом, срывающимся на свистящий шепот.

Плевать на его грязный язык, я жажду его бранных слов, потому что нет ничего искреннее. Потому что мне от них становится жарко и в крови сплошные эндорфины.

Я чувствую, как ему нравится, по подрагивающей головке, по каменеющим мощным мышцам бедер под моими руками, по приглушенным стонам и шумному дыханию Беса.

Давление на голову усиливается, пульсирующая головка утыкается мне в горло, и вдруг Бес резко выходит, оттягивая мою голову.

— Хочешь кончить со мной, Лис-са? — опрокидывает меня Макар на пол, наваливаясь сверху.

— Да, — шепчу я за секунду до того, как он вонзается в меня до основания.

Его бедра звонкими шлепками ударяются об мои. С моих губ срывается крик от того, как остро я чувствую его внутри. Сильные руки сжимают мои ягодицы, тяжелый торс трется о потяжелевшую грудь, хриплые стоны тонут в моих, рвущихся из груди.

Безумная скорость толчков вбивающейся в меня тяжелой плоти и непрекращающийся звук шлепков создают ядерную смесь, от которой я истекаю влагой, содрогаюсь и впиваю в спину Беса ногти.

Мои стоны до хрипоты рассекают горло, пульс зашкаливает и последний всплеск смывает ударной волной. Мой собственный оргазм мешает мне понять, что Бес кончает тоже. Прижавшись к моему виску щекой, он изливается в меня и повторяет мое имя.

Иначе чем магией не объяснить, как за короткое время поменялась природа моей дрожи от этого мужчины. Изначально возникшая от панической боязни его, теперь проявляется на фоне сильнейшего всплеска возбуждения, когда он прикасается ко мне, целует.

— Не шевелись, Кукла, — усевшись на колени в моих ногах, велел Бес.

Я густо покраснела от того, как он смотрел на меня, укладывая икры моих ног на своих бедрах. В его глазах было неприкрытое удовлетворение, когда он разглядывал плоды бурной деятельности между моих бесстыже раздвинутых ног.

Подняв руки, Макар уставился в экран браслета на своем запястье, из которого вылезла тонкая полоска с глазком камеры. Я не успела и моргнуть, как она уехала обратно.

— Ты меня сфотографировал? Голой? Зачем?

— Отправлю Санте, чтобы он знал, что я хочу на рождество! — оскалился Бес, помогая мне подняться.

— Я тоже была хорошей девочкой, попроси его прислать мне плохого мальчика, — вздохнула я, не обнаружив в себе ни намека на возмущение его поступком.

— Договорились, куколка, — поскакали бесята в глазах Макара.

Поставив свою куклу на ноги, Бес прошелся по комнате, достав из мини-холодильника стеклянную бутылку воды. Я, признаться честно, не могу так как он разгуливать голой. Хочется прикрыться, спрятать свою наготу. Взгляд упал на футболку Макара, и мне до зуда на коже захотелось облачиться в нее.

— Не вздумай, Лис-са! Сегодня в берлоге дресс-код в стиле ню! — предупреждающе рычит Макар.

— Мне нужно в душ, — занавесившись его футболкой от шеи до бедер, не послушалась я, улизнув в санузел.

Мне давно пора ложиться спать, ведь завтра на работу. Но я не могу себя заставить уйти в кровать, зная, что он со мной не пойдет. Невероятнейшая глупость пренебрегать своим отдыхом ради Беса, но мне так не хочется с ним расставаться. Я хочу слушать его хамоватый сарказм, хочу просто насладиться тёплыми объятиями горы мышц и требовательными поцелуями красивых вкусных губ.

Вдруг он опять исчезнет, и я лишусь всего этого.

Пусть я дура наивная, жертвующая своим отдыхом ради маленького отрезка времени с Макаром, но я вернулась в берлогу, придумав отмазку, что хочу уточнить, где мне сегодня спать. Кровать в этом жилище одна, но есть диваны в разных комнатах. В крайнем случае, маты на полу комнаты со спортивными тренажерами.

Макар сидел на диване вполоборота, закинув руку на спинку и согнув одну ногу в колене. Судя по тому, что он облачился снова в свои спортивные брюки, он подумал, что я не вернусь обратно. На большом экране крутятся какие-то клипы, тихо звучит музыка, создавая идеальную атмосферу для того, чтобы побыть в одиночестве.

Взгляд Макара ощупал меня от мокрых волос до поджимающихся пальцев на ногах, оценивая мой вид в его футболке.

Даже смешно, что я привыкла к его манере общения, но до сих пор смущаюсь, когда он так на меня смотрит.

С замершим сердцем я дошла до него, присаживаясь рядом. Больше всего боясь, что он меня прогонит.

Бес замер на секунду, но потом молча притянул меня к себе, перекидывая мои ноги через свое колено и прижав плечом к своей бугрящейся груди.

Я нервничаю от того, как резко переменились наши отношения в этот вечер. Его флирт сбил с толку, как и то, что он не выгнал меня, впустив в свою настоящую жизнь. Позволив остаться в компании его близких, и не злился, когда его друзья всячески его подначивали на мой счет.

— Пора просить твоей руки, Лис-са, — задумчиво вглядываясь в мое лицо, огорошил меня Бес.

— Чего? — с першением в горле спросила я. Очень хочется прокашляться, почистить уши и выпить… чего-нибудь покрепче.

— Моя рука уже устала, — сверкает улыбкой Бес с пляшущими в глазах бесятами, прижав мою ладонь к своему твердому животу и недвусмысленно скользнув ею ниже.

Говнюк! Какой же он невыносимый засранец! Своим болтливым и гибким языком на пару секунд меня отправил на седьмое небо и тут же шмякнул обратно на диван.

Разумеется, и я не готова бежать под венец немедленно, я его совсем не знаю, но едва он это произнес, мое сердце подпрыгнуло от радости. В первое мгновенье в голове не было мыслей. Совсем. В голове просто белая вспышка засверкала, и не было сомнений, что это правильно.

Как же сложно его понять! Что происходит между нами? Я ему действительно нравлюсь или просто оказалась сегодня удобным вариантом для секса? И самое невыносимое это его болтовня, которую мне хочется расшифровать.

— Макар, нам нужно поговорить, — не выдерживаю я гнетущих меня вопросов.

— Переедешь, когда захочешь. Я днем на базе, ночами работаю и тут действительно бываю редко, — умудрился уложиться Бес в пару десятков слов, поразив меня своей проницательностью.

Есть еще один вопрос, который меня сильно беспокоит — мы опять не предохранялись, а пить посткоитальные препараты я больше не хочу. Но в данную минуту мне кажется, что обсуждать контрацепцию уже поздно, а то, что я против абортов, еще рано.

— Твои сестры с мужьями и так решили, что я твоя девушка. Если задержусь тут надолго, то никто не поверит, что ты просто мне помог в трудную минуту. И я так тоже не могу. Я тебе очень благодарна за помощь, но секс без отношений не для меня, — возражаю я, на деле сильно нервничая, ожидая его ответ.

Почему-то мне кажется это удачной попыткой прояснить все между нами, не задавая прямых вопросов.

Макар молча смотрит на меня, и мне хочется отмотать назад и не говорить ему этих слов, потому что на его лице нет эмоций, словно ему плевать на все, что меня беспокоит.

— Я не пытаюсь манипулировать, мне действительно не нравятся отношения без обязательств. Это ведь ложь и измены! Мне хорошо с тобой, очень, но ты же… для тебя это просто секс, — торопливо дополняю я, совсем запутавшись в своих мыслях.

— Алиска, а ты считать умеешь? — снова сбивает меня с мысли Бес.

— Да, — на автомате отвечаю на этот глупый вопрос.

— Тогда считай, ты моя, — заявляет Макар, с нахальной улыбкой.