Глава 21. Макар

Дожил Бес до этапа «А поговорить?» после секса. Вот раньше было намного проще — покувыркал девицу и вытурил на свободу, а сейчас впору самому себе такси вызвать.

Но я продолжаю слушать, как лопочет Лиса-Алиса, пытаясь вытянуть из меня определение нашим отношениям.

— Твои сестры решили, что я твоя девушка, — лопочет Алиска, пригревшись в моих лапах.

Ага. И учитывая, что Вика уже выложила короткий влог на своем канале, мне пора бежать из города, подальше от друзей.

Только теперь я не сдвинусь с места. Не совсем же я конченый кретин, чтобы упускать ту, с которой мир заиграл другими красками. Ту, рядом с которой мне так охрененно, что жалко тратить время на сон. Да какой сон! Глядя на нее, мне и моргать жалко.

Неинтересны другие женщины. Смотрю на всяких, будь то шлюха на сайте досуга или скромница, прячущая себя в оверсайз на улице — неважно. Просто любая проигрывает Алиске, а она тут как тут в моих мыслях, стоит мне подумать о сексе. И нет прежнего азарта завалить самую сочную девушку, попробовать других. Все меркнет как на затянутом облаками небе, где пробивается свет только одной голубоглазой звездочки.

Не вижу причин отказываться от ежедневной порции кайфа, приходя домой. Потому что мне до безобразия нравится то, что она болтается по квартире в моей футболке, что-то там копушится и вертится без конца у зеркал, хмуря бровки из-за цвета кожи.

— …мне с тобой хорошо, очень... — смущенно бормочет Алиса, пряча глаза за дрожащими ресницами.

Хорошо — не то слово. Я словно и не жил до нее, только кислород переводил. От робкого признания Алиски мой кровавый насос грохочет клапанами, с гулом взлетающего самолета гоняя кровь по венам. За каменными стенами каркаса Беса разливаются океаны нежности. Хочется спрятать ее от всех и делать счастливой раз десять в сутки.

— Считай, что ты моя, — отвечаю ей на все ее вопросы.

Я уже говорил — если Бес чего-то хочет, он это получает. А на данном отрезке жизни я хочу, чтобы она была рядом. Осталось придумать, как сделать так, чтобы этот опыт не закончился слишком быстро.

Во мне проснулся азарт охотника. Хочу завоевать, подчинить себе, добиться, чтобы верила мне.

— Кто твоя? Кукла? — скользнув взглядом по моей кривой ухмылке, уточняет Алиса, пытаясь сосредоточиться.

О, приплыли! Лед растаял не только между нами, а еще и в слабеньком желудке Куклы.

— Моя куколка, моя женщина, моя секс-рабыня, — перечисляю я для особо опьяненных.

Алиска ерзает между моих ног на диване, осторожно касаясь ладошками моей груди. Постепенно пробираясь к шее и смыкая пальцы на моем затылке. У меня в грудине растекается такая нежность, что пора откачивать, иначе лопну.

Только теперь я понимаю, по какой причине пацаны отказывались от тусовок, предпочитая проводить время со своими любимыми.

Я просто целую Алиску, просто дышу ею, но эти ощущения сравнимы с оргазмом, только длятся не секунды, а значительно дольше.

В мозгах пусто, мира вокруг не существует, есть только эти срывающие крышу ощущения. Разве можно в здравом уме от этого отказаться?

— Клянись, что ты не был с ней? С Лизой!

— С кем, блядь? — охренев от ее вопроса, даже не фиксирую то, что Алиса лезет в мои дела.

— На хуй мне нужно это чудовище? — изумляюсь я настолько, что ощущаю себя слабоумным, не понимая, с чего такие мысли в ее голове.

Лицо Алиски заметно расслабляется, она резко подается вперед, обвивая меня ногами и руками. Вопрос все тот же: «Что, блядь, происходит?».

Но уже не до вопросов. Оранжевая бестия стягивает с себя футболку, и я как наркоман прилипаю к ее сиськам.

Вся ночь пролетела в как в тумане сна. Поцелуй как рубильник отключает мозг. Пара секунд, и мои руки сдирают кружево с упругой попки, скользя по роскошной коже. Нежной, горячей, мягкой, как бархат.

Беру ее снова и снова шизею от нее. Секс с ней это не десятисекундное удовольствие оргазмом, это целая бесконечность сжигающих, острых, запредельных ощущений.

***

Тачка Аристова у нас на базе, как красный сигнал светофора, сигнализировала мне не приближаться к кабинету, но откуда бы во мне взяться трусости.

— Мирон, срочно грузи гугл-мэпс! Мне кажется, эту светящуюся физиономию со спутника видно! — проветривая зубы мудрости, оскалился Андрей.

— Ну, нельзя быть таким злопамятным, Мажор! — делая вид, что за меня заступается, состряпал серьезную мину Мирон. — Просто человек выспался. Под каблуком ведь уютнее!

Вот уроды! Поздоровавшись с парнями, плюхаюсь в свое кресло, закинув руки за голову, и скалюсь, гоняя спичку во рту. Лень мне с ними бодаться, я всю ночь Алисе помогал — она отдирала пятна на столешнице, я ее. Там же.

— Да-а-а, — протянул Андрей. — Всю ночь волосы лезут в лицо, а руку к утру проще ампутировать! Кайф!

Ага. Зато стояк утром удобно загонять в жаркие тиски. И кофе утром пить со вкусом поцелуя. И невозможно насмотреться на Алиску в строгом стиле. Уже предвкушаю, как выдеру эту училку сегодня за мое плохое поведение.

— Он нас слышит? — засомневался Аристов, приглядываясь к моим наушникам, и ради проверки заорал: — Бес, осторожно! Над тобой паук!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Твою мать! Неси гранатомет! — деланно кошмарюсь я, запулив ему в лоб карандашом.

Хер вы угадали, щенки! Бес, как вы, слюни по два года пускать не будет на фотки девчонки. Месяц-два на то, чтобы убедиться в своем выборе и дать время Алиске подумать. А потом за волосы и в ЗАГС.

— Готов поспорить, что Алиску у Беса уведут в считанные дни! Девушка работает в молодом коллективе, постоянно общается с интеллигенцией. А там подкаты почти моего уровня! Если ужин, то в фешенебельном ресторане, если прогулка, то по набережной Темзы! А что наш неотесанный грубиян ей может предложить? — обиделся Мажор и решил расковырять во мне ревность.

Но дело даже не в том, поведется ли Алиса на подобные предложения, а в том, что эта девочка реально заслуживает того, чтобы увидеть и попробовать в этом мире все самое лучшее. Развлечения, путешествия, съедобное белье…

— А чем Бес хуже? Устроит ей экстремальное свидание. У него тоже в арсенале много фишек: бейсджампинг, рафтинг, сквиртинг! — не унимался и мой братец.

«Куда ей сквиртинг? Девочка только недавно в большом сексе, если вы понимаете, о чем я!» — хмыкнул я мысленно. Мне до безумия нравится учить ее, и еще больше я кайфую, понимая, как огромен лимит ее доверия ко мне в постели. Послушная, ласковая, сладкая девочка моя!

Чтобы отвлечься от полыхающих в паху мыслей об Алиске, пририсовал в своем воображении Андрею дьявольские рожки и красный плащ графа Дракулы, а Мирону — ангельские крылья и отпечаток пинка на заднице, так как такого засранца просто обязаны были пнуть из рая.

— Все, Бес! Закончилась эра разнокалиберных носков! Глазом моргнуть не успеешь, как по субботам будешь стоять посреди комнаты, с видом потерявшегося щенка! И ждать, когда хозяйка расскажет тебе, чем ты хочешь сегодня заняться, — решил зайти с другого угла Аристов.

— Да нет! Это я чуть не спился, пока собирал мебель для трех вагонов обуви, сумочек и пузырьков! А Макару-то что переживать, у него на трапециевидных татуировки тоже скандинавской вязью! Почти как в инструкции по сборке из Икеи! — сдулся и Мирон.

Два-ноль, говнюки! Не пробить вам мою бронированную шкуру!

— Макар! — прогрохотал голос бати еще из коридора. — Твоя идея залить маты на площадке маслом?

— Сожалею, но нет, — расстроился я и, конечно, вместе с парнями прилип к окну, глядя, как несколько бойцов выписывают пируэты пьяных балерин на уличном ринге.

— Бес, погнали на ринг? Сто баксов даю, если ты сможешь до меня дотронуться! — завелся Андрей, который на своих пати и не такие танцы устраивал.

— Если я до тебя дотронусь, ты умрешь от счастья, — отмахиваюсь я.

Есть вопросы важнее, и я устремляюсь следом за папой на вышку.

— Бать, тема есть! Как думаешь, Дубов готов меня заменить? Я хочу больше ночей проводить дома, со своей девушкой, — прямо говорю отцу, один хрен он все прочухает быстро и сто пудов уже видел влог своей маленькой Вики.

— На сто процентов тебя заменить невозможно, — резонно заметил папа. — Но натаскал ты его хорошо. Еще пару недель понаблюдай за ним, дай ему больше полномочий.

Люди, опьяненные любовью, становятся идиотами. Я круглосуточно находился в состоянии, близком к потере рассудка. И было похер на подъебки мужиков, я в этом счастье как в броне.

Всю жизнь я считал, что любить такого как я невозможно, но, приходя домой, видел в голубых глазах обратное. Нежный взгляд, наполненный слепым обожанием, поцелуй, от которого сносит башню, прикосновения, от которых моментальный жар по телу. И я поверил, как последний мудак поверил, что она меня любит.

И сразу два чуждых чувства Бесу разрывают в клочья сердце — любовь к женщине и страх ее потерять.

— Бесик, переложи, пожалуйста, котлеты в сковороду, я должна ответить на звонок, — услышав свой вечно трезвонящий телефон, умчала Алиска в спальню.

Стряхнув с доски все котлеты в сковороду, плюхнул сверху крышку и вынул наушник из уха. У Алисы стала очень насыщенная жизнь в этом медпредстве, то звонки, то чатится с кем-то постоянно.

— На дачу? А кто еще будет? — слышу Алискин голос и чувствую, как мышцы перекручиваются в сырную косичку.

До этой минуты я не особо интересовался ее жизнью вне дома. У нее, как и сказал Аристов, движуха каждый день. По двенадцать визитов в аптеки и к врачам, посещение офиса, встречи с коллегами. Конференции, семинары… перечислять можно очень долго. И я не запаривался, просто был рад, что ей нравится и она получает удовольствие от своей работы.

— Да, я хочу! Что нужно взять с собой? — продолжает болтать Лисса, а я опускаюсь до того, чтобы отследить ее звонок.

Один из тех скелетонов, которых я видел на базе — Николай Самсонов. Черная жгучая ревность заполняет меня по самую макушку. От давящей боли в груди становится трудно дышать, и я с трудом держусь, чтобы не расхуячить кухню в труху.

— Макар, мы с ребятами едем на дачу к Коле, будем готовить презентацию для фармкружков и заодно отдохнем, шашлыки и в пруду искупаемся! — прилетает счастливая Алиска обратно на кухню.

— Ты ведь знаешь, что я занят в выходные, — с неимоверными усилиями поднимаю мгновенно отяжелевшие веки.

— Ну да, я поэтому и согласилась, тебя же опять не будет дома. Блин! Ты что наделал? — переключает свое внимание на сковороду Кукла.

— Надо было по одной котлете выкладывать, а не так… одной кучей! — возмущаясь, ругает меня Алиса.

— Я запрещаю тебе, слышишь? Запрещаю! — рычу я, не в силах прогнать из головы картинки, где моя Алиска плещется в воде с всякими бульдогами, которые пускают на нее слюни.

— Что? Почему? — забывает и Лиска о котлетах.

— Потому что я так сказал! Ты не понимаешь, чего ради это чмо тебя тащит за город? — расходится трещиной под моей рукой пластиковая доска.

— Ты должен мне доверять! Я же тебе верю! Хотя ты часто приходишь под утро, и от тебя пахнет женскими духами! На твоей одежде постоянно чьи-то волосы!

— Это моя работа! Мы уже это сто раз обсуждали! — рявкаю я.

И не только обсуждали! За две недели Лисса дважды заявлялась в «Айкон» под предлогом повидаться с девчонками! Мало того, что у них выспрашивала обо мне, так еще и меня отвлекала от работы! И я отнесся с пониманием к этому, даже не наказал. Ну почти, самую малость отшлепал. И я делаю все возможное, чтобы частично сбросить дела на Германа.

— А это моя работа! Я тебе рассказывала, как долго и тяжело я к этому шла! И я пока еще на испытательном сроке! Я не хочу вылететь с работы, не сделав этот проект к сроку! У меня тоже есть желания, есть амбиции!

— У тебя нормированное рабочее время, Алиса! По выходным ты не должна работать!

— К сожалению, только те, кто работает много и упорно, могут добиться успеха! Никто не продвинется по карьерной лестнице, не прилагая больше усилий, чем другие!

— Ну и шевели своими амбициями отсюда на хер! — рявкаю я, хлопнув дверью в берлогу.

Меня колотит, затылок нагревается как металл в печи кузнеца, и походу он же и молотит по мозгам своей кувалдой.

Сдвигаю с игрового стола крышку и невидящим взглядом таращусь на купленные билеты в Париж, а оттуда в гости к Тохе на остров. Тут же валяются и билеты на вертолетную прогулку, на которую я просто не могу найти время, чтобы и ей, и мне было удобно. Тут же пылится и бархатная коробочка. Дебил я конченый! Как последний идиот поверил, что она будет ждать меня, как мама ждала отца в свое время. А у них ситуация была еще хуже!

Тихие шаги Алисы на долю секунды притупляют боль в груди, кажется, что сейчас она подойдет, как прежде, заберется ко мне в объятья, и этот удушающий кошмар в груди прекратится.

— У меня тоже есть гордость, Макар, — не переступая порог, говорит Алиска, — Ты обращаешься со мной, как с купленной вещью. Я даже не знаю, как реагировать на твои подарки, ты меня заваливаешь ими, и мне это безумно приятно, потому что я же голодранка! Деревенщина, которая никогда всего этого позволить себе не могла. Но мне нужно было от тебя другое. Я думала, ты сможешь меня полюбить, будешь ценить мою заботу о тебе, но ты даже трубки не всегда берешь, когда я звоню. Я не заслуживаю всего этого. Ни твоих подарков, ни твоего потребительского отношения. Я ждала, что ты пригласишь меня просто погулять, провести время вместе, но ты как будто стыдишься меня. На прошлых выходных ты был дома у своих родителей, я видела влог Вики, но меня ты с собой не позвал.

Не дождавшись от меня ответа, Алиска уходит и спустя полчаса и полпачки выкуренных сигарет по полу шуршит колесиками чемодан. Пару минут возни у двери, звон ключей, брошенных на консоль в прихожей, и щелчок замка входной двери. Ушла.

Вот и все. Стало пусто до звона в ушах. В квартире, в жизни и в душе.

Лучше бы и не было этих двух недель! Лучше бы мне никогда не знать, не испытывать этих чувств! Воспарив тебя высоко над землей, они безжалостно швыряют тебя камнем на землю. Нестерпимо жжет в груди, давит виски и сердце навылет!

Как в дурмане, звоню Герману, приняв решение вписаться в адское пекло.

— Герман, я насчет месива у Крыгина. Я с вами.

— Какого хрена! Мы же договорились, что я сам... — начинает панику Дубов.

— Все в силе. Ты главный, — перебиваю я, с трудом размыкая зубы.

Заторможено включаю экран браслета, собираясь отследить, куда уехала Алиска на своей служебной коробочке. На пару секунд мой палец зависает над командами, и я жму «удалить». Не хочу знать о ней больше ничего.

Сцепив руки в кулак, сижу так, до тех пор пока не осознаю, что трещат не котлеты на кухне, а мои сухожилья. Но не могу их разжать, словно окаменел. Весь. От самой макушки до пяток, остался пустой каменной оболочкой. Памятник, блядь. Только с бешено мечущимся зверем в груди, раздирающим мои внутренности на куски своими огромными острыми когтями.