Глава 18. Двадцать сантиметров женского счастья
С громким треском рвётся футболка на моей груди, но я реагирую не так, как должна. Вместо того чтобы сопротивляться, выгибаюсь дугой в ответ на прикосновение к соскам.
Борис терзает их беспощадно. Покусывает и посасывает со стонами, и я впиваюсь в его мощные плечи ногтями.
Мышцы перекатываются под моими ладонями. Скользят, влажные от испарины. Пахнут лесом, мхом, диким зверем.
- Ты тоже хочешь меня, кузнечик, - шепчет мужчина, снова возвращаясь к моим губам и увлекая в порочный поцелуй.
Я больше не возражаю. Признаю поражение и со стоном целую его в ответ.
Я так близка, что кажется, могу получить разрядку даже без проникновения. От чувственного скольжения по клитору даже сквозь одежду. Меня трясёт в преддверии накрывающего оргазма.
В ушах шумит, всё тело колет сладкими иголочками. Под кожей волнами разливается сладкое онемение.
Едва ли ощущаю момент, когда остаюсь без трусиков.
Ладонь Бориса накрывает мою промежность, пальцы проскальзывают в щель, проверяя наличие смазки, и я… Да, я позорно кончаю. Вот так, без прямого контакта, от одного лишь прикосновения.
- Нихуя себе, - бормочет мужчина оторопело, пока я бьюсь под ним, как нимфоманка со стажем.
- Хватит, - прошу его умоляюще, с трудом возвращаясь в сознание.
Но стыд не успевает накрыть. Борис входит жадным рывком, увеличивая моё удовольствие.
И стонет. Обхватывает моё лицо, чтобы зацеловать его. Берёт меня такими бешеными, одержимыми рывками, что возбуждение накрывает меня снова.
На этот раз оно другое. Более первобытное, глубокое и жестокое.
По венам растекается болезненное, дикое тепло. От каждого резкого толчка нутро ошпаривает кипятком.
Тугая наполненность пугает и пьянит. Сладкое напряжение снова растёт.
- Ох, нам пиздец, Кузнецова… - рычит Борис мне в шею, прижимая меня плечами, влажными и подрагивающими от мощи.
Он словно расписывается в бессилии, что не может остановиться. И стонет так, словно каждый толчок – это его личный ад.
Меня опять уносит этим цунами. Второй оргазм намного сильнее предыдущего. Разламывает на части, сотрясая не только низ живота, но кажется, каждую клеточку тела. Почти теряю сознание.
Плыву в вязком омуте наслаждения, с трудом различая, где ласка, а где – обжигающая живот сперма, которую мужчина с рычанием выплёскивает на меня. А потом размазывает по коже обеими руками, как будто оставляет на мне свою метку.
- Я не уверен, что успел… - тяжело дыша, падает рядом и придавливает сверху коленом, чтобы не сбежала.
Притягивает к себе за шею, удерживая рядом, как в капкане.
Я всё ещё плохо соображаю. Лежу приплюснутой щекой на влажной и горячей груди, покрытой татуировками и чёрными волосками. Ошеломлённо пялюсь в никуда, словно ослепшая.
Меня штормит после пережитого оргазма. Двух! Подряд!
С Олегом не всегда получалось испытать даже один. И даже все вместе взятые, они не шли ни в какое сравнение в тем мощным наслаждением, что я пережила сейчас.
- Ты не забеременеешь, - обещает дикарь мне в ухо, жадно покусывая его, как будто всё ещё не насытился. – Завтра я…
- Нет, не забеременею. Можешь не волноваться об этом, - произношу с горечью, пытаясь вырваться из удушающих объятий.
Я не готова к продолжению. Я ещё своё первое грехопадение не осознала. Мне нужно время.
- В смысле? – от удивления Борис останавливается и разжимает хват.
- В том смысле, что у меня подтверждённое бесплодие, - выплёвываю мрачно и отворачиваюсь спиной.
Его дыхание замирает, а я закрываю глаза, прячась в скорлупе собственного разума.
Меня потряхивает от озноба, чувствую себя жалкой и использованной. Но… блин, возмутительно удовлетворённой.
Мне слишком хорошо, чтобы страдать из-за спонтанного секса с посторонним мужчиной.
Между ног жжёт, будто мы там всё, нафиг, стёрли. Но чувство настолько приятное, что мне стыдно от собственных эмоций.
- Кузнечик, ну ты чего? – шепчет Борис, ласково поглаживая меня по голове, как раскапризничавшуюся кошку. – Я ж не жестил.
Так это у него называется?
Растерянно оборачиваюсь через плечо, когда он подтягивает к себе мои ягодицы и вдавливается рабочим инструментом. Таким же твёрдым и готовым, каким был до этого.
Он сумасшедший?!
- Я больше не смогу, - жалостливо смотрю. – У меня всё болит.
- Кузнечик, у меня реально бабы не было десять лет. Ну, потерпи ещё разочек… - стонет он мучительно, пристраивая свой здоровенный болт меж моих ног.
Теперь я понимаю, отчего у меня чувство, словно внутри бульдозером прошлись…
Олег был счастливым обладателем пятнадцати сантиметров женского счастья.
Борис отрастил своё достоинство не меньше, чем до двадцати! Ещё и в толщину удальцом уродился.
- Ты знаешь, что такое прерванное удовольствие, Кузнецова? – шепчет он мне в ухо, медленно скользя членом вдоль воспалённых половых губ, которые в ответ горят, набухают и начинают пульсировать.
Нет, мне не больно. Мне просто чересчур горячо. И кажется, будто все нервы оголены и натянуты до предела. Не только между ног, но и на самой коже – она настолько чувствительна, что вспыхивает от любого прикосновения.
- Причём тут это? – бормочу сконфуженно.
- Притом, что я просто обязан теперь в тебя кончить, раз можно, - шипит он и медленно входит, удерживая меня за бёдра.
Я задыхаюсь от распирающего давления. В наш первый раз это не было так остро. А может, я была лучше подготовлена, а сейчас успела успокоиться и остыть.
Шиплю от боли, смешивающейся с удовольствием. Оказывается, размер всё-таки имеет значение.
Борис совершает толчок, теряя терпение, и у меня перед глазами снова свет меркнет.
- Не так сильно, пожалуйста, - прошу испуганно, сжимая простынь пальцами и напрягая плечи.
- Ты только что принимала меня и глубже, - ворчит Борис, но сбавляет напор.
Приподнимает мои ягодицы, вынуждая встать на колени. Толкается чуть быстрее, и у меня опять голова плывёт.
Нет, в этом диком, спонтанном сексе есть своя прелесть. Никто и никогда не брал меня как дикий, необузданный зверь, потерявший контроль.
Опасность добавляет адреналина. Запретность усиливает желание.
Мужское начало Бориса такое мощное, что моя «внутренняя самка» сама жаждет подчиниться. Подстраивается и под темперамент, и под размер.
Ответственность лежит полностью на мужчине, и я уступаю, потому что нет другого выхода. Но именно беспомощность делает близость такой острой и сладкой.
Я всхлипываю, когда жжение становится невыносимым. От каждого толчка вся промежность горит, но боль пока ещё терпимая.
- Вы можете побыстрее? – хриплю смущённо. – Закончить…
- Ты оскорбляешь меня, Кузнецова! – рычит Борис, и вдруг меняет подход.
Его толчки становятся нарочито медленными, и входит он теперь наполовину.
Все мышцы тазового дна от облегчения расслабляются, напряжённость уходит – и жжение ослабевает тоже.
Затем Борис поднимает меня, заставляя откинуться затылком ему на плечо. Ведёт губами по щеке, входя лишь кончиком и вынуждая невольно хотеть большего.
Его ладонь накрывает мой лобок, прижимая нас друг к другу. И я задыхаюсь от внезапно накатившего наслаждения.
- Так лучше? – спрашивает Аверьянович тихонько, лаская меня спереди своими волшебными пальцами.
- Да, но… - хочу согнуться, но мужчина хватает меня за горло и возвращает в вертикальное положение. – Я больше не смогу…
Но, вопреки словам, я это чувствую. Внутри растёт удовольствие, растекаясь мурашками. Колени и руки начинают мелко подрагивать. Дыхание становится рваным.
- Сможешь, - язык мужчины обводит ушную раковину, и меня снова бросает в жар.
Да разве это возможно, кончить три раза?! У меня и так внутри всё свернулось и до сих пор ноет.
- Оох… - впиваюсь ногтями в руку Бориса и шире раздвигаю колени, потому что теперь мне не хватает контакта.
Хочу ощутить больше его толстой длины. Мне нужно прочувствовать, как он пробивает меня до упора. Сейчас он только дразнит, и этого уже мало.
- Вот так, - шипит, когда я сама насаживаюсь на ствол при каждом толчке и скулю от невыносимой нехватки проникновения. – Давай, кузнечик, не подведи.
Толкает меня вперёд, и я упираюсь лицом в подушку, дыша своими спутанными волосами.
Одной рукой Аверьянович давит мне на шею, насильно удерживая в этом унизительном положении. Другой прогибает в пояснице, вбиваясь в меня беспощадно, как животное.
И шлёпает. Боже, он меня шлёпает! Я горю!
После его осторожных толчков новые, бешеные удары кажутся настоящей пыткой. Сладкой и сокрушительной.
Меня уносит. Как будто вот только этого не хватало для разрядки – быстрых, уверенных рывков возбуждённого, задыхающегося зверя.
Со стоном Борис вжимается в меня до предела, и я кончаю на его сокращающемся внутри члене. Чувствую эти горячие волны, выплёскивающиеся внутрь.
Мы оба кричим. Но мой звук похож на полузадушенный хрип, а мужской – на рычание хищника.
Мужчина падает на меня сверху, вдавливая в матрас и продолжая совершать лёгкие, глубокие фрикции. От его веса, жара, дыхания на затылке и пряно-солёного запаха кружится голова.
Я вся перемазана по́том и спермой Бориса. Я словно себе больше не принадлежу. Он получил надо мной полную власть.
А как ещё объяснить, что у меня в голове нет ни одной разумной мысли? Зато растекается восхитительное ощущение неги, в котором я тону, не желая выплывать.
Всё тело покалывает мелкими иголочками удовольствия. Мне так хорошо не было никогда.
- А что за диагноз, Кузнецова? – шепчет в ухо Борис, не спеша выходить.
- Тебе не кажется, что это стоило уточнить до того, как ты кончил в меня? – хмыкаю.