Глава 19. Шрамы

В последнее время я плохо сплю. Мне снятся кошмары, в которых Олег меня находит.

Когда я пытаюсь от него убежать, ноги становятся свинцовыми. Я словно топчусь на месте, увязая ступнями в густом клее.

Олег всё ближе, и я с криком, вся в поту просыпаюсь, тяжело дыша…

Сегодня всё иначе.

Я словно возвращаюсь в беззаботное детство, когда просыпалась с улыбкой на губах. Втягивала носом сладкий аромат маминой выпечки в родном доме, где чувствовала себя в безопасности.

Сейчас мне вот так же тепло, мягко, уютно. Всё тело наполнено негой и удовольствием.

В голове – сладкая вата сна. В носу – терпкий, дразнящий запах мужчины. Аромат силы, защиты, в котором я прячусь от жестокого мира.

Понятия не имею, откуда такие странные мысли. У меня ведь нет ни мужа, ни жениха. А единственный человек, который был вечером рядом, угрожает расправой.

Горячие руки притягивают меня ближе, и я распахиваю осоловелые глаза, чувствуя упирающийся в ягодицу здоровенный стояк.

Аверьянович зарывается носом в волосы на моём затылке и жадно втягивает запах, как будто наслаждается.

Мои глаза сами собой закрываются от ласки. Мурашки бегут по коже, промежность наливается тяжестью. Химия между мной и Борисом – необъяснимо мощная.

Да боже! Олег всегда спал на своей половине кровати. Точнее, две трети занимал он, а я ютилась в оставшемся углу.

У меня даже одеяло было отдельное, потому что ему нужно было высыпаться перед работой, и моё ёрзание мешало.

И я сейчас впервые проснулась в объятиях мужчины. Который дико меня хочет к тому же.

Если я сейчас же не встану, сама к нему прижмусь. И буду дразнить его попкой, пока он не выдержит и не сорвётся на спонтанный утренний секс…

Понятия не имею, откуда берутся эти пошлые мысли. Они ужасно неправильные!

Мы почти незнакомы. Борис злой, нелюдимый, он хочет сделать со мной что-то плохое! Меня не должно к нему тянуть!

Но с инстинктами не поспоришь. Тело само отзывается на природный зов горячего хищника. Попка ищет контакта, потираясь о твёрдый контур члена.

- Ммм… - стонет полусонно Борис и вжимает меня в матрас, реагируя на провокацию моментально.

Я шокированно улыбаюсь, чувствуя себя необыкновенно желанной. Голова кружится от возбуждения и эйфории.

Нужно это прекращать, пока всё не зашло слишком далеко.

То, что было вчера, объясняется тем, что мужик изголодался по бабе. Я не устояла, потому что он застал меня врасплох.

Но сегодня этому нет никаких оправданий.

И тем более у Бориса жар. Температура не спадает, кожа снова покрыта нездоровой испариной, оставляющей на кончиках моих пальцев крупинки чёрного цвета.

Осторожно, пытаясь не разбудить, выползаю из объятий, убирая с себя татуированные руки и ногу Аверьяныча.

Он что-то бухтит, но в какой-то момент выпускает меня и откидывается на спину звездой.

Поворачиваю голову и замираю, потому что повязка с его лица съехала. Валяется на подушке отдельно от головы.

У меня дыхание останавливается. Любопытство перевешивает страх.

Я сажусь, чтобы увидеть изуродованную часть лица. И пытаюсь представить, что могло оставить такое повреждение? Вилы?!

Левую щёку, висок и лоб прочерчивают четыре рваных, глубоких рубца. Буквально чудом не лишившие мужчину глаза.

Но при этом края как бы оплавлены, словно огонь тоже поучаствовал. Или… кислота?

- Или седлай, Кузнецова, или проваливай, - бухтит Борис с закрытыми глазами, рукой шаря по простыне. – Хватит таращиться.

Находит повязку как раз тогда, когда я испуганно соскакиваю с кровати. Подхватываю рубашку и боксёры, служившие мне вчера одеждой.

- Прости… те, - смущённо бормочу и уношусь в туалет, чтобы прийти в себя после очередного тупого конфуза.

С Аверьяновичем я постоянно влипаю в неловкие ситуации. То в душе за ним подсмотрела, то вот с утра. Стыдоба!

Через пятнадцать минут я умыта и готова к новым спорам. Прежде всего я должна вернуть свою свободу!

После секса Аверьянович обязан меня отпустить! Ведь… я могу же и заявить об изнасиловании, верно? Его сперма до сих пор во мне!

Нахожу на табурете штаны Бориса, которые он скинул вчера перед душем. Вытаскиваю свой несчастный телефон, который, конечно же, сел.

Зарядки у меня нет, а Борис вряд ли расщедрится. Я же его пленница.

Хитростью и угрозами я уже пыталась решить проблему. Остаётся только воздействовать уговорами?

Притвориться раскисшей от секса и влюблённой? Готовой на всё? Если он поверит, то растает и отпустит?

Выхожу из чулана, в котором с утра откровенно холодно, и тащусь обратно в дом.

Аверьянович уже встал. Слава богу, не голый, а в светлых, спортивных штанах. Торс обнажённый, литые мускулы блестят и перекатываются под татуировками. Кубики пресса – совершенны.

Присев на корточки, мужчина закидывает в буржуйку дрова и бросает на меня короткий, нечитаемый взгляд.

О нет, вполне себе читаемый. Проходится по моим голым коленям и икрам с неприкрытым голодом.

У меня между ног всё сжимается в ожидании повторения. Чёрт те что такое! Я как нимфоманка!

Я никогда не считала себя темпераментной. Всегда думала, что у меня среднее либидо. А теперь я будто схожу с ума.

Открываю холодильник, потому что зверски голодная. Нахожу молоко и неполную пачку яиц. Можно сделать омлет, если найду ещё и муку.

Несу всё к столу, но бутылка буквально выпрыгивает из сгиба моего локтя.

- Это не нам, - бухтит ворчун, убирая молоко обратно.

- Но…

- Сейчас всё принесу, - и уходит в чулан.

Я вытягиваю шею, подсматривая за мужчиной.