Глава 22. Заноза

~Борис~

Волка пиздец как ломает. Обернуться удаётся с трудом из-за серебра, которое всё ещё гуляет в моей крови.

Отравляет каждую клетку. Кости выламывает. Крутит жилы.

Словно я ебучий полукровка, неспособный к полноценному обороту. Вроде и волк на вид, но трансформация клеток незавершённая, и это рождает адскую боль.

В пулях было не просто серебро, а какой-то мощный состав, созданный специально против оборотней. С аконитом и ещё хер знает чем, поэтому исцеление такое долгое и болезненное.

Кто бы ни создал эту смесь, я бы с ним потолковал по-мужски. Шею бы нахер свернул гаду, чтоб впредь неповадно было себе подобных травить!

Я за то, чтоб разбираться с врагом по старинке. Клыками, зубами, силой. А не химией.

Но не поэтому я бегу по лесу весь в раздрае. А из-за девчонки.

Свалилась же эта Кузнецова, блядь, на мою голову! Всю душу мне наизнанку вывернула.

Вытащила на свет тьму, которая хранилась на самом дне. Жажду, которую я годами держал в цепях, не давая ей воли.

Весь контроль теперь пошёл по хую. Рассыпался карточным домиком, даже обломков не осталось.

Десять лет я жил тихо и скрытно. Меня устраивала жизнь мрачного, нелюдимого одиночки. И я не позволял себе даже мысли о какой-то бабе.

А теперь я могу думать только о ней. Вспоминать, как она изгибалась и стонала подо мной, кончала на моём члене, насаживалась. Притом что сначала типа сопротивлялась и возмущалась.

Недолго, конечно. Быстро сдалась, и вот это пугает меня сильнее всего остального. То, что эту красивую сучку тоже ко мне тянет.

Она потекла моментально, стоило мне её коснуться. И пахла охуенно, как самое порочное искушение. Кончила ещё до проникновения. Сладко содрогаясь на моих пальцах.

Я в ответ чуть и сам не выстрелил в пустоту. После стольких лет воздержания не знаю, как смог сдержаться.

А какая узкая она оказалась, бляяяяя! Как вчерашняя девственница.

Что у неё за мужик был, что даже на два пальца её не растянул? То, что всего один, я даже не сомневаюсь. Диванный пельмешек с микроскопическим хуем?

То-то же она охренела от моего размера. Глазёнки вытаращила так, словно члена ни разу в жизни не видела.

По крайней мере, такого. Я себя настоящим богатырём почувствовал.

Смешно, учитывая мой послужной список, блядь. Ни одна баба не таращилась на мой хуй, как на орудие пыток.

А потом, когда я толкнулся в её тесную щель, разницу ощутила и быстро во вкус вошла.

Как она просила меня горячо, отчаяннно… «Не останавливайся, - умоляла. – Ещё, пожалуйста…»

Как будто я бы смог тогда остановиться. Как будто меня только собственное удовольствие волновало, и я бы кончил раньше неё, бросив догоняться саму.

Что за урод у неё был до меня? Криворукий сухарь? Эгоистичный ублюдок? Позорный скорострел?

Бесит сама мысль, что не я был первым. Мог, но не стал. То, что её бывший ещё и убогое чмо, бесит вдвойне.

Алина так чувственно стонала, сотрясаясь в оргазме, будто с прежним своим пельмешем вообще не кончала.

И поэтому утро выдалось… сложным.

Я же видел, как она заводится от одного лишь моего взгляда. Как по ней проходит дрожь при случайном касании. Как пупырышки появляются на шее и руках от звука моего дыхания.

Если бы не дела… я бы её до смерти затрахал. Мы бы из постели не вылезали.

Было бы гораздо проще, если бы она меня не хотела. Проще договориться со своей совестью и стереть все её воспоминания обо мне и нашем перепихоне, если бы она продолжала орать и угрожать судами. У меня был бы повод поступить так с ней.

Но теперь, когда она ластится ко мне кошкой в ответ на каждое моё, даже грубое и бесцеремонное прикосновение, мне не хочется, чтобы она обо мне забывала.

Мне хочется совершенно другого.

Чтобы она, блядь, осталась.

Чтобы я мог ебать эту длинноногую самочку, пока член не отвалится. На всех, блядь, поверхностях. Днём и ночью. Недели. Месяцы. Годы!

Чтобы она захотела узнать меня настоящего.

Чтобы она сама решила остаться. Потому что я ей, блядь, нравлюсь.

Благоразумие явно мне отказывает. Мечты – как у подростка в пубертате. Да кому ты нужен, старый Сыч! Окстись!

Молодая совсем девчонка. Да, взрослой женщиной стала за десять лет. Красивой, доброй, умницей. С внешностью модели и характером заботливой хозяюшки.

А тебе – двести с хером. На хуй ты её нужен с твоими проблемами!

Если она только узнает, с кем связалась, сразу побежит без оглядки.

Она и так постоянно съебаться пытается – даже после феерического секса не изменила решения. Так какого хуя она захочет вникать в твои страдания?

Отпусти девочку, пока и ей жизнь не сломал. Сожги мосты: сотри память. Всё вернётся к началу.

Она тебя типа знать не знает. Ты… и не такое уже переживал. Справишься. Ты мужик или хуй в пальто, а? Сопли убрал.

В этих мыслях проносится лес. В споре с самим собой. Потому что волк нихуя не согласен самочку отпускать.

Нахожу ружьё, одежду, маску и телефон там, где их оставил. На пеньке лежат, присыпанные свежим снегом.

Здесь вчера я принял звонок от Мироныча, нынешнего старосты коттеджного посёлка сверхов.

На них полукровки напали. Подло, в канун Нового Года. Когда на сторожевых постах почти никого не осталось.

Я выгуливал Арчи. Показывал пример, охотясь, как человек. С ружьём, без волчьего нюха и способностей.

Мне пришлось бросить всё здесь, перевоплотиться волком и бежать на помощь.

Арчи я оставил шмотки сторожить, приложив его альфа-приказом. Уберечь хотел. Негоже тащить девятилетнего сына на войну.

Но когда меня смертельно ранили, наша связь оборвалась, и он метнулся отца спасать.

Я мог бы гордиться своим сыном. Он проявил чудеса выдержки для полукровки, у которого нет даже начального школьного образования.

Бросился в гущу сражения, вытащил меня, не реагируя на опасность и запах крови.

Привёл ко мне девицу на помощь, ни разу не укусив её, хотя мог.

Как-то убедил её вытащить пули из волка.

Это для меня так и осталось загадкой: как она решилась притронуться к раненому дикому зверю? Совсем в башке пусто?

Вроде бы мозги не куриные, но пули она из меня пальцами выковыряла и даже не грохнулась в обморок. Героиня, блядь. Зоозащитница ебанутая.

Был бы я реально диким волком, полруки бы оттяпал. Она не могла знать, что я её не трону.

Я бы сдох, если бы не Арчи и не Алина. Я бы точно откинулся той ночью. Я обязан им обоим жизнью.

И поэтому я злюсь.

Кузнецова занозой сидела у меня в мозгах все десять лет. Сучка красивая. Юная, охуенная. Запретная девочка, потому что она тогда только закончила школу, а я уже был женат.

Я сразу отправил её с глаз долой! Отпустил её, не посягнул, не тронул. Вытравил даже саму мысль о возможности с ней попробовать. Возвёл границы.

Даже после смерти жены не искал. Вспоминал, но как о чём-то мифическом, не реальном. Я сам сжёг все мосты! Уберёг от своего грязного мира, от своих проблем.

Так какого хуя судьба снова привела её ко мне?!

Почему Арчи выбрал именно её?! Почему, мать твою?!

Должно быть, на уровне нашей кровной связи сын уловил мои эмоции по отношению к этой самке, ещё когда мы с ней столкнулись в лавке Саныча.

Все мужские инстинкты во мне взбесились. Всё, что я похоронил в себе десять лет назад, в один короткий миг вырвалось наружу, стоило вдохнуть её запах.

Тёплый аромат неиспорченной юности. Душевной красоты. Совершенства.

Нежный, тонкий аромат моей женщины. Сладковатый, но не приторный. Аппетитный бабл-гам. Её кожа так пахла.

Поразительно, что нося на себе аромат, часто ассоциирующийся с детьми, Кузнецова умудрилась уродиться бесплодной. Это настоящая, жестокая издёвка судьбы.