Глава 27. Липовый договор

Борис заходит в дом – опять полуголый. Только в штанах и маске.

Но маска теперь другая – не тряпочная, а настоящая, твёрдая. Та, которую я в пекарне на нём видела.

Чёрная, мрачная. Плотно закрывает левую половину лица, оставляя открытыми глаз, губы и нос.

Явно сделана на заказ, повторяет контур идеально. И ничего лишнего не прячет – только сами шрамы.

Но почему Борис сих пор не одет? Как будто в чём мать родила ушёл и вернулся так же.

Несколько часов в минус двадцать босыми ногами по снегу шлёпал? С горы, потом в гору? В Радомле тоже по улицам в таком вот виде расхаживал? Ну точно Ёети.

Но он совсем не выглядит замёрзшим, даже наоборот. Капельки пота блестят на висках. На груди и шее – испарина. Бежал что ли?

А может, взмок из-за отравления. Пот опять серо-чёрный.

И воспаление увеличилось: отчётливо видны три красноватые припухлости, похожие на недавно затянувшиеся раны от пуль. Два кругленьких под левой ключицей и одно в боку.

Выглядит, словно подстрелили его неделю или даже две назад, значит, со вчерашним волком эта охота не связана.

Ой, а я же этого волка в окне только что видела!

Хочу Аверьяновича предупредить, что опасный зверь рядом бродит. Но все слова под его взглядом забиваются в горле.

В руке – свёрток, который совсем мне не нравится. Я же ведь знаю, за чем именно он ходил.

Мы смотрим друг на друга слишком долго. Минута затягивается. Подвисаем словно.

Борис отворачивается первым. Заставляет себя.

И первые секунды мне кажется, что он оттаивает. Выражение лица быстро меняется.

Он оглядывает пространство ошеломлённо, подмечает детали. Задерживается взглядом на чисто вымытой кухне. Не верит глазам.

Ну да, я тут порядок навела. Скучно было.

Он даже на коврик отступает, как будто старая, неискоренимая привычка срабатывает: нельзя пол грязными ногами пачкать.

Любой семейный мужчина так поступает. Не раз видела и у себя дома, и у подруг. Это прямо табу: следы оставлять на полу, который только что вымыла жена. Дурной тон, неуважение.

Но всё же Борис преодолевает сопротивление и решительно шагает к кастрюлям. Заглядывает в каждую. И так жёстко выдыхает, на стол опирается, словно ему вдруг становится плохо.

Резко сникает, сутулится. Мускулы на плечах и спине напряжённо вздуваются.

- Нахуя? – рычит хрипло, и я вздрагиваю.

- Да просто… Скучно было, вот и… Мне не жалко, - оправдываться начинаю.

Борис сжимает свёрток с такой силой, что в нём что-то лопается. На пол падают красные капли. Дыхание частит, рваное и тяжёлое.

И непонятно мне, это он так взволнован или… злится?

Спокойная атмосфера в доме резко накаляется, воздух густеет и на языке оседает горечью. Аура Аверьяновича давит ментально, как будто пространство маленькой хижины ещё сильнее сужается.

Это чувствую не только я. Арчи вдруг начинает тихонько, недовольно рычать.

Кажется, мне пора бежать. Пока Борис отвлёкся, а дверь открыта. Другого случая не представится. И плевать, что я в одних домашних штанах и мужской рубашке!

Но взгляд Аверьяновича пригвождает меня к месту.

Он резко поворачивается, в его чёрных глазах горит такая дикая, первобытная ярость, что я теряюсь.

На что он сердится?! Я всё помыла, вкусненькое приготовила… Обычно за это говорят спасибо, а он волком смотрит!

Арчи резко вырывается из-под моей застывшей руки и кидается вперёд. Натягивает цепь, встаёт между мной и Борисом. Рычит с угрозой.

И только мой маленький защитник, похоже, спасает меня от непонятного гнева хозяина.

Борис наклоняет голову, разглядывая своего питомца озадаченно. Верхняя губа дёргается в ответном оскале.

- Хватит! – приказывает он волчонку, и тот было скулит, пригнувшись, а потом снова рычит. Шерсть дыбом становится.

- Не надо, не обижай его, - прошу я, руками обхватывая Арчи за шею. – Он больше не будет бросаться. Да, Арчи?

И тот… замолкает. Чуть упирается, но не сильно. Позволяет мне оттянуть себя назад, обнять.

Я в шоке! Борис тоже удивлён. Вопросительно задирает бровь, глядя на своего переменчивого питомца, который явно признал во мне вторую хозяйку.

А нечего нас тут одних оставлять! Что, съел, садюга?

Мы, зоошизы ебанутые, и не на такое способны! Нас животные любят! Потому что чувствуют ответную любовь.

- Так, ну хватит, - рявкает Борис и швыряет мне файлик с документами. – Развлеклись – и довольно. Прочитай внимательно. Особенно про последствия. Подпиши, и продолжим.

Вываливает это всё грубо, бескомпромиссно. И тут же с силой захлопывает дверь и задвигает засов, снова запирая меня в ловушке.

У меня сердце колотится о рёбра быстро-быстро. На висках выступает холодный пот. Пальцы дрожат, когда я вынимаю два листа А-4, скреплённые степлером.

Не такой уж и большой договор. Строчка ФИО, данные паспорта и прописка. Данные я должна внести односторонне.

В конце: ознакомлен, согласен, подпись.

Выглядит откровенно лажово, как отписка. Неужели Дашка вот этой фигни боится?

Пункт о последствиях ровно такой, как подруга говорила. Если я хоть слово кому-то разболтаю о том, какие странности видела, за это смерть.

Звучит крайне расплывчато. Странности? Так о чём же конкретном мне нельзя никому говорить?

Что в нашей ситуации странное? То, что Аверьяныч волчат растит? То, что он ведёт себя порой как ублюдок? То, что он угрожает мне расправой?

Мне тут всё кажется странным, с первой минуты! Борис и сам по себе – странный, опасный, неадекватный мужик.

И получается, мне вообще не стоит о нашей встрече рассказывать, потому что странным было почти всё! И без конкретики я легко могу выболтать то самое, о чём не стоит. Даже если не знаю, что тут имелось в виду.

Представляю, как я прихожу в полицию и начинаю выбалтывать им всю эту странную историю. Как я волка спасла от пуль, а потом в Новый Год переспала с бородатым придурком, который даже картошку пожарить не может нормально, зато голым по снегу разгуливает!

Вот они посмеются. В дурку меня отправят тут же. Или решат, что я всё ещё подшофе.

Да ещё и принимающей стороны в документе нет. С кем я заключаю этот договор? С воздухом, получается.

Я аж фыркаю. Ни один нотариус подобное не заверит. Если это показать полиции, ещё и срок можно получить за угрозу смертью.

- Что смешного? – выпаливает Борис раздражённо.

Он совсем не понимает, что его бумажка – липовая?

Нет, я верю, что есть некие силы, которые могут устранить болтливого свидетеля. Тем более что у них будут все нужные сведения обо мне. Адрес, номер паспорта.

Но законом тут не пахнет даже отдалённо. Контракт с дьяволом, подписанный кровью.

Пусть я не юрист, но могу отличить настоящий документ от тупого средства запугивания.

- А где второй экземпляр? – задаю резонный вопрос и вижу, как у Бориса начинают желваки ходить на скулах.

- От тебя требуется только заполнить и подписать! – рявкает.

И я не то чтобы совсем не боюсь его гнева. Но у виска покрутить очень тянет.

- Ты меня за дуру принимаешь? – обиженно трясу липовой бумажонкой. – Хочешь, чтобы я о себе всё рассказала, а в ответ? Поверила тебе на слово? Так что ли? Где обязательства второй стороны? Где дубликат? И где ты найдёшь нотариуса, который заверит этот бред?

- Я знал, что с тобой это не сработает, - разъярённо бросает он свёрток на кровать, и тот разворачивается.

Там капельница и какие-то ампулы. Божеее правый…