Глава 28. Попытка побега

Вся кровь отливает от моего лица. Мне больше не смешно. И уже совсем не хочется спорить.

Дурацкий договор выглядит меньшим из двух зол.

Просто подписать? Пф, делов-то.

Я даже закорючку могу поставить не свою и паспортные данные написать левые – я их попросту не помню. Пусть тоже верит мне на слово!

- Дай ручку, - бубню недовольно. – Я все подпишу. Не надо меня накачивать всякой дрянью!

Но слишком поздно я одумалась.

Борис ставит у кровати вешалку и начинает цеплять к крючку капельницу.

Я холодею. Арчи рычит.

Глажу его вздыбленный загривок, чтобы уберечь от гнева злого хозяина.

- Ничего не выйдет, - в панике выдумываю всякую ерунду. – Я… я уже позвонила подруге и рассказала ей всё. Если я не выберусь отсюда до зав…

Осекаюсь под тяжёлым, как бетонная плита, взглядом Аверьяновича. Он резко поворачивается и так злобно зыркает, что его глаза аж светиться начинают. Как у дикого, блин, животного.

- Что ты сделала?! – цедит он медленно, с ледяной угрозой.

Мне остаётся только врать. Это единственный способ спастись.

- Если я сегодня не вернусь домой и не позвоню ей, она вызовет полицию… - хриплю, руки подрагивают.

Глазами Бориса можно сталь резать. Лес поджигать.

- Ну, ты и дура! – шипит он в ярости. – Ты подписала смертный приговор и полицейским, которые сюда заявятся, и подруге. Я же их всех найду и закопаю.

Не думала, что можно побледнеть ещё сильнее. Я почти в обморочном состоянии.

Борис Аверьянович только что прямым текстом признался, что убьёт свидетелей?

- И тебя придется, - в сердцах отбрасывает капельницу и надвигается, - раз ты такая идиотка невменяемая!

- Это я-то невменяемая?! – голос дрожит, но восклицание звучит с искренней обидой. – Это не я тебя держу взаперти и закопать обещаю!

Но он не слушает. Рычит натурально зверем, так что Арчи аж падает на брюхо и жалобно скулит.

Рывком подтягивает его к себе за цепь и… отстёгивает ошейник. Волчонок тут же отшатывается от хозяина, к моим ногам прижимается и дрожит.

Сказать, что Борис зол, преуменьшение. Он в таком бешенстве, что я её даже физически ощущаю – кожей, резким отсутствием воздуха в лёгких.

Он уходит. Рывком открывает дверь и потом захлопывает её с такой силой, что весь дом содрогается. Кажется, что просто развалится.

Мы с Арчи синхронно вздрагиваем от удара, но сразу как-то легче становится.

Снег под ногами Бориса скрипит, и я бросаюсь к окну, чтобы увидеть, куда он идёт и какие у меня шансы на выживание. Вдруг за топором? Или за лопатой сначала? Страшно!

А если прямо сейчас как-то сбежать? Или он для этого Арчи и отцепил? Теперь волчонок меня не выпустит.

Когда Борис появляется в зоне видимости, то стягивает штаны и начинает остервенело обтираться снегом. Словно пытается погасись ярость холодом.

Пар изо рта валит – рвано, бешено. От кожи исходит такой жар, что даже воздух над плечами колеблется.

Вот это Аверьянович разозлился! Никогда такого не видела.

И вдруг, неожиданно, к нему подходит темноволосая девушка. Совсем молоденькая. Несёт в руках волчонка, моложе Арчи, совсем ещё малыша.

Они начинают переговариваться, но мне не слышно слов, только приглушённый бубнёж. Стекло слишком толстое, не зря же пуленепробиваемое.

Борис что-то высказывает с досадой, а девушка улыбается. Дружелюбно и почти сочувственно.

А потом бросает взгляд в окно, смотрит прямо на меня.

Я тут же прыгать начинаю и руками размахивать. Кричу что есть мочи, прощу о помощи.

Но девушка спокойно отворачивается, будто пленницы у Аверьяныча – дело обычное, не о чем беспокоиться.

А может, она просто не поняла?

Бросаюсь к печи, хватаю с пола остывший уголёк и мчусь обратно к окну. Вывожу на нём крупными буквами «ПОМОГИТЕ».

Девица видит. Явно же прочитала! Реакции – ноль. Ей всё равно.

Ну блин, каков дикарь, таковы и подруги у него, видимо. Самой спасаться надо.

План зреет мгновенно. У меня лишь один шанс.

Так быстро я ещё никогда не одевалась! Солдаты в армии обзавидовались бы моей скорости.

Арчи это не нравится, он порыкивает предупреждающе.

- Послушай, - говорю с ним как с человеком, прыгая на одной ноге и всовывая ногу в джинсу. - Твой хозяин видишь что удумал?!

Показываю ему на шприцы, ампулы. Тычу пальцем в висящую капельницу.

Как будто зверёныш осознать мои проблемы способен.

- Он хочет сделать мне больно. Чтобы я забыла и его, и тебя. А я не хочу! Понимаешь? Отпусти меня, ну пожалуйста!

И Арчи словно сникает. У меня странное чувство, будто он каждое слово прекрасно понял.

Вот и отличненько.

Хватаю сковородку и расфигачиваю все ампулы и шприцы. Одна из ампул и так была разбита, пусть Борис думает, что сам все поломал. Ха!

Застенчиво прикрываю их тряпкой, чтобы не сразу заметил.

Сдохший телефон в карман куртки засовываю, на ноги – сапоги.

И наизготовку встаю. У двери.

Арчи снова рычит, но так жалобно, что я не выдерживаю. Присаживаюсь на корточки и притягиваю мохнатую морду к себе, чмокаю в лоб и за ушами чешу.

- Прости, мой хороший. Я бы с тобой и дальше повозилась, честно, но сейчас мне надо бежать! Ты ко мне приходи в гости, я не прогоню…

Ох, лгу. Чтобы от Бориса скрыться, мне придётся уехать из Радомли сегодня же.

И волчонок будто сам понимает это. Так грустно смотрит… Хоть оставайся!

- Не грусти. Слушайся хозяина. Если будешь хорошим, он не будет тебя наказывать. Он не живодёр всё-таки, просто слишком строгий. «Настоящий солдат, не знающий слов любви»!

Слышу скрипучие шаги на ступеньках и вскакиваю.

Дверь толчком распахивается, и я…

Это чудо, что мне удаётся прямо под рукой Аверьяновича проскочить и броситься наутёк.

Я ступени в один прыжок перемахиваю. Мчусь по горному склону под уклон изо всех сил.