Глава 29. Он нашёл меня

Мне бы до домов добежать. Там как закричу! Ну не будет же Борис меня насильно назад тащить на глазах у соседей!

Только он здоровый мужик, привыкший к нагрузке.

Нагоняет он меня спокойно и неотвратимо. И от этого только страшнее.

Я уже от бега задыхаюсь, начинаю замедляться от усталости. Колени дрожат, подгибаются. Жар в мышцах, лицо горит. Лёгкие от напряжения разрываются.

А он просто подхватывает меня за талию, как пушинку забрасывает на плечо и тащит назад.

Босиком по снегу идёт, реально! С голым торсом, в одних штанах!

Колочу его по спине. Рыдаю.

- Помогите! – ору.

Царапаюсь и даже кусаюсь!

Только зубам больнее, чем этому питекантропу. Даже следов на коже не остаётся, вмятинки тут же сходят.

Вкус пота – пугающий. Не солёный, а горький и металлический.

Это я что, лизнула яд что ли?! Отплёвываюсь испуганно.

Мимо нас проходит гостья с волчонком на руках, и я поднимаю на неё зарёванные глаза.

Одними губами шепчу: «Вызовите полицию»!

А она головой качает, дура недалёкая.

«Всё будет хорошо», - губами шевелит.

«Нет, не будет», - яростно мотаю головой, но ей всё равно. Она отворачивается и преспокойно уходит.

Что за люди?!

Чем они тут занимаются настолько секретным, что на живого человека плевать? Не просто волчат разводят, а что-то другое?

Нет, Алина, не думай! Вдруг до чего-то додумаешься, и тогда точно без капельницы не обойдётся.

Аверьянович входит в дом под радостный лай волчонка. Запирает дверь и кидает меня на кровать.

Я тут же соскакиваю и отбегаю подальше, хватаясь снова за сковородку. Я буду драться!

- Блядь! – несётся мне вслед, когда Борис обнаруживает разбитые ампулы.

Задыхаясь, смотрю, как на его спине все мышцы от ярости бугрятся.

- Упс, - зря я, конечно, подливаю масло в огонь.

Но у меня внутри страх смешивается с торжеством. Нету у него ничего для его процедуры дурацкой! Нету! Разбила я всё.

- Вот сука, - цедит он и бросает на меня взгляд исподлобья.

Скалится по-звериному. Пипец, страшный!

- От кобеля слышу! – замахиваюсь сковородой, только подойди, оглушу.

Арчи рычит, но стоит поодаль. Словно не понимает, кого защищать надо. Голову то налево, то направо склоняет. То на меня, то на хозяина взгляд переводит. Цирк мы ему, видите ли, показываем!

- Давай, я подпишу твои бумажки и пойду домой! – компромисс предлагаю, сдувая растрёпанные волосы со лба.

- Да нихуя! – рявкает Аверьянович несговорчиво.

- Клянусь, я никому ничего не скажу! Ну, хочешь, распишусь своей кровью?

- Кузнечик, - качает Аверьянович головой с ухмылкой злого волчары. – Нет тебе веры. Бумажка для тебя липовая. Ты выйдешь отсюда и сразу в полицию катать заяву пойдёшь. А мне потом разбирайся с последствиями.

- Я обещаю, что не…

- Нет! Поздно, кузнечик. Ты свой выбор сделала.

И так смотрит сурово, что я затыкаюсь. Видно, что ему не до шуток.

Идёт к шкафу, натягивает толстовку тёплую. Выглядит зашибись шикарно, как спортсмен. Только вот очень бесит.

- Ты куда? – нервно провожаю его глазами до двери. Не нравится мне его решительный настрой. – За лопатой?!

- Ебать, ты шизанутая, - головой качает, ноги всовывая в свои здоровенные ботинки размера так сорок пятого.

- А куда ещё? – кривлюсь, сковородку не выпуская.

- За новой дозой съезжу, - завязывает шнурки. – Ехать далеко, вернусь к ночи. Если повезёт, блядь. Скорее всего придётся ждать до утра, когда все проснутся.

Ой, как хорошо, что его не будет так долго. Я что-нибудь придумаю.

- Арчи покормить надо будет.

Брови вздёргиваю. Вот же он наглый. Хочет меня гадостью потравить, но при этом пользуется «услугами домработницы». Ага, и любовницы.

- Если не покормишь, онтебясожрёт, - волком скалится Аверьянович.

Арчи рычит на него обиженно, и я с ним согласна. Зачем обижать волчонка?

- На цепь не буду сажать, раз вы с ним так спелись, - ухмыляется бородатый подонок. – Развлекайтесь.

И уходит, подперев дверь чем-то снаружи.

- Да пошел ты! – в карман за словом не лезу.

Слышу, как он копошится на улице, чем-то лязгает. Заводит мотор и уезжает на снегоходе. Видимо, побыстрее чтобы.

Разогреваю для Арчи ужин. Чешу его на прощанье за ушком.

И пока он ест, прокрадываюсь в чулан. Дверь закрываю, чтоб волчонок не видел, как я по лестнице лезу.

Если она Аверьяныча выдерживает, мне точно можно.

На чердаке навалена куча всякого хлама. Маленькое окошко приоткрывается горизонтально. Вылезать неудобно, но возможно.

Внизу огромный сугроб!

Мысленно молюсь, чтобы под ним не оказалось ничего острого. Сначала повисаю на руках, потом прыгаю.

Бух!

Мне везёт. Сугроб – это просто сугроб.

Ноги целы. Только душевное равновесие пострадало, потому что я высоты очень боюсь!

Изнутри раздаётся горестный вой волчонка, который понял, что я его оставила.

- Прости, - шепчу ему покаянно и бегу, бегу вниз по склону. Я свободна!

Мысленно выстраиваю план. Задерживаться в Радомле нельзя.

Мне придётся схватить документы и сумку, закрыть бабушкин дом и уехать куда глаза глядят. Вот буквально.

Даже телефон зарядить не смогу, попросту не успею.

Да, Борис сказал, что до ночи уехал. А вдруг нет? Вдруг у него камеры вокруг дома и он уже понял, что я сбежала? Рисковать не могу.

Мне остаётся только один вариант: в Орехово, к Кольке. Надеюсь, Олег уже проверил моего старого друга и повторно его пробивать не станет.

Так что я бегу, стараясь опередить само время. Вниз по склону, мысленно считая деньги и шанс удачно поймать попутку. Такси вызвать без телефона я не смогу.

Хвойный воздух спирает лёгкие, горит в них огнём. Щёки морозом колет.

Прохожих в Радомле немного. Уже начинает темнеть, когда я спускаюсь, все разошлись по домам. Первое января.

Ёлочки в окнах домов и на участках мигают яркими, новогодними огоньками. А у меня и праздника в этот раз нет. Только страх.

Вбегаю в бабушкин дом, который даже не выстыл за прошедшие сутки. Поленья в печи продолжают гореть? Странно.

Хватаю сумку, скидываю туда вещи. Думаю, что надо бы залить перед уходом огонь. Выбросить продукты и выключить холодильник.

И вздрагиваю, услышав щелчок зажигалки и почуяв запах сигаретного дыма…

Сумка вываливается из рук… Сердце проваливается в бездну.

Медленно поворачиваюсь на движение и замираю в шоке.

Короткая стрижка. Белая полоса над правым ухом: старый, боевой шрам. Сбитые костяшки.

Олег нашёл меня.