Глава 33. Выдыхай, кузнечик
Я словно в каком-то трансе. Мозг отказывается анализировать произошедшее. Чувствую себя вымотанной до такой степени, что нет сил цепляться за шансы и выдумывать планы.
Всё кажется бесполезным, и я просто плыву по течению. Безысходность отравляет каждую клеточку.
Олег так быстро нашёл меня. И как только я попытаюсь снова уехать, вычислит по билетам или банковской карте.
Даже обещание Аверьяновича не питает мою надежду. Он просто не знает, как много у Олега власти.
Я пыталась ему сказать об этом, предупредить… Но он так рявкнул, что я заткнулась.
- Пойдём, - протягивает мне руку.
И так как я реагирую слишком медленно, сам сдёргивает с кровати и ведёт за собой.
- А разве мне можно греться? – трогаю распухшую щёку, когда он заводит меня в предбанник и терпеливо ждёт, чтобы я сбросила обувь.
Здесь всё обито деревом и пахнет баней как в детстве. Разогретой сосной и размоченным берёзовым веником.
- Синяк если будет, так или иначе сойдёт, - объясняет мой страшный инструктор по выживанию, способный одним ударом уложить спортивного, тренированного в боях оперативника. – А вот если ты отморозишь почки или получишь воспаление лёгких…
Киваю. И вздрагиваю, когда он свитер мне начинает задирать. Слишком свежо воспоминание…
Возмущённо смотрю на Бориса снизу вверх, но он невозмутимо тянет за край, требовательно подталкивая мои руки вверх.
- Кузнечик, - одаривает раздражённым взглядом.
И я… поднимаю.
Как с маленьким, капризным ребёнком со мной обращается. Снимает свитер, джинсы стягивает по ногам. Рубашку расстёгивать начинает.
И только тут я вяло вцепляюсь в полы, глядя на Аверьяныча умоляюще.
- Я сама.
- Полотенца там, - пальцем показывает, не настаивая. – Волосы прикрой.
И уходит. Ловко скидывает с себя штаны, толстовку и маску. Хватает полотенце и идёт в кабинку, сверкая голым задом.
Крепким, накаченным, шикарным задом, и у меня перед глазами вспыхивает порочная картинка сокращающихся ягодиц. Как он кончал в душе, а я подглядывала.
О чём я вообще, блин, думаю?! Низ живота наливается тяжестью, и я, впервые за последние два часа, оживаю.
Борис расслабленно лежит на верхней полке, когда я захожу.
Рельефное тело блестит от пота, глаза закрыты. Левая сторона лица у стены, так что шрамов отсюда не вижу.
Сглатываю, таращась на слегка набухший член, окружённый курчавой, тёмной растительностью.
Скромно сажусь в уголок на нижнюю ступеньку. Немного посмущавшись, развязываю всё-таки полотенце и обнажаю фигуру.
Сразу иголочки жара начинают щипать кожу. Проникают внутрь и покалывают легонько.
Но я не чувствую никакого удовольствия. Только необходимость и стыд. Скорее бы всё закончилось.
И что я буду делать потом? Бежать больше некуда.
- Что с Олегом сделают твои люди? – спрашиваю каким-то чужим голосом.
Узнать об этом страшно, но необходимо.
- То же, что я собирался сделать с тобой, - мрачно откликается Борис. – Он не вспомнит, что вообще был в Радомле.
Я киваю с чувством обречённости. Это вряд ли поможет мне в целом.
- Сколько вы были вместе? – будто считывает мои мысли Борис.
- Три года.
- Нахуя, - в голосе мужчины вибрирует ярость.
Просто пожимаю плечами. Толку объяснять, что вначале Олег таким не был – или не проявлял себя. Он так ловко накидывал на меня сети, что я не замечала звоночков.
- Это ты от него в Радомле пряталась? – догадывается Борис.
- Да.
- А мысли не пришло обратиться в полицию, например? – рычит Аверьяныч и пересаживается на ступеньку пониже.
Натягиваю до груди полотенце – не хочется, чтобы он сейчас на меня смотрел.
Но он – смотрит. И от этого только хуже становится. Стыдно за синяки на горле, за опухшую губу и скулу. Я, наверное, как пропойца сейчас выгляжу.
Хотя у самого Аверьяныча шрамы пострашнее моих. Но он совсем не стесняется.
Разглядываю их украдкой, так и не придумав, как он мог их получить. Если бы вилами, царапины получились бы ровными. А эти – рваные и разной глубины. Как будто мясо пытались выдрать изнутри, м-м… когтями?
- Он сам из полиции, - глухо отвечаю. – Подполковник, начальник отдела. Бывший оперативник. У него власть, связи.
Борис замирает, а потом выплёвывает серию крепких, смачных ругательств, от которых я цепенею.
- Зря ты вмешался, нужно было оставить меня и уйти, - соглашаюсь устало, что Борис только обрёл себе проблем.
- Нужно было сразу его добить, - сжимает кулаки, и я ёжусь от прямоты угрозы.
Убийство для Бориса явно в порядке вещей. Даша меня предупреждала, но я до последнего в это не верила… Теперь это очевидно.
- Его друзья наверняка в курсе, куда он поехал, - подливаю масла. – Они начнут его искать, развернут расследование, если он просто исчезнет.
- Блядь, кузнечик, ну ты и мастерица в неприятности влипать, - качает Борис головой и встаёт. – Невезучая. То одного урода встретишь, то другого.
Это он и про себя заодно? Ну, типа… да, он сейчас меня спас. Но вообще-то угрожал мне расправой.
Руку протягивает, и я послушно выхожу за ним из сауны и иду к душевой насадке, висящей над деревянным поддоном.
На голову обрушивается ледяная вода, и мне становится плевать, что мы оба голые. Апатия вмиг проходит, мозги прочищаются.
Визжу, но выбраться из пыточной не даёт рука, схватившая за талию и втянувшая меня обратно.
- Не надо! – брыкаюсь возмущённо, задыхаясь от контраста температур.
- Да тише ты, - ворчит мне в затылок Борис, делая поток чуть теплее.
Я замираю, привыкая. И вздрагиваю, почувствовав ягодицами кое-что слишком твёрдое.
- Расслабься, кузнечик, это просто физиология, - бормочет Борис, но при этом прижимает к себе сильнее и вдыхает мой запах. – Не обращай на него внимания. Я не такой моральный урод, как твой бывший. И не собираюсь воспользоваться ситуацией.
- Потому что я избитая и некрасивая? – шепчу с ненавистью к себе.
- Бляя, ну не дурочка ли? – притягивает вплотную и крепко целует в висок. – Если бы только поэтому, разве бы у меня встал?
Точно. Я даже не подумала об этом.
Пытаюсь мягко отстраниться, но Борис не даёт.
А мне просто необходимо создать расстояние. Потому что от этих объятий подкатывают рыдания. Так жалко себя становится, хоть вой.
Подрагивать начинаю, и Аверьянович это чувствует. Сжимает за плечи, снова целует в висок, в щёку. Дышит мне в ухо, сдавливая руками сильнее. Я словно вся покрываюсь трещинами, а он не даёт рассыпаться.
Когда он выключает воду, я уже всхлипываю. Никак не могу остановить это.
- Иди сюда, - Борис разворачивает меня лицом и вжимает в себя, удерживая за затылок и не позволяя вырваться.
И меня прорывает. Как идиотка, расклеиваюсь.
Обхватываю напряжённую мужскую талию и рыдаю, пока Борис гладит меня по волосам и спине, словно маленькую девочку.
На краткий миг ловлю это чувство защищённости, которого у меня никогда в жизни не было… Когда сильный мужик обещает решить все проблемы. И ты доверяешься ему полностью, даже если это абсурд и самообман.
Олег тоже сильный, но его сила другая. Она напрягающая, навязчивая. Как ярмо на шее, которое не сбросить. Соглашаться на его заботу не хочется, потому что Олег возьмёт свою цену.
А Аверьяновича я совсем не знаю, но уже верю, что он не такой. Он делится силой без корысти. Даёт утешение не за что-то, а потому что такова его суть.
И очень хочется верить, что он и вправду может меня защитить.
Я даже не замечаю, как он успевает меня в парилку занести и усадить на свои колени.
Чуть-чуть противлюсь, пытаясь пересесть в сторону.
Борис не позволяет. Удерживает настойчивостью, отчего мне только горше становится.
Я снова реву. Обнимаю мужчину за шею и заливаю её дурацкими слезами.
Вообще не помню, чтобы я так плакала при ком-то. Позволяла себе быть слабой, показывала беспомощность и ранимость.
Борис ничего мне не говорит. Только держит. Иногда гладит. Иногда целует. И всё.
А мне так хорошо, как не было ни с кем и никогда. Даже мама меня так не утешала.
Она вообще у меня очень строгая и всегда учила справляться самой, ни на кого проблемы свои не перекладывать.
«Жена должна хорошо выглядеть, но так чтобы ревность мужа не вызвать. Встречать его с работы вкусным ужином и уметь слушать. Свои проблемы на него вешать не надо, дочка. Иначе уйдёт к той, которой сопли не надо подтирать».
Я привыкла боль держать внутри. И сейчас она будто разом вся вырвалась, сломав барьеры.
- Прос…ти, - бормочу виновато, в очередной раз пытаясь отстраниться.
- За что? – Борис тут же укладывает меня обратно на своё плечо. И держит крепко, не позволяя разбиться.
Его как будто и не напрягает моя истерика. Поглаживает так ласково, терпеливо. И у него действительно надёжное, крепкое плечо.
- Из-за меня у тебя и Арчи будут проблемы…
- Не бери в голову, кузнечик, я их все решу.
Мотаю уныло головой.
- Я могу сделать так, что твой бывший только мычать будет всю оставшуюся жизнь. И слюни пускать – в помещении с мягкими стенами, - заявляет вдруг Аверьянович.
В голосе – скрытая ярость, ледяная ненависть.
И я… киваю.
Киваю!
Господи, я не верю в то, что говорю.
- Только это его и остановит.
Борис даже отодвигает меня от себя, чтобы пытливо всмотреться в моё лицо.
- Я позвоню ребятам, они примут меры, - сообщает так обыденно, словно мы говорим о доставке пиццы.
Нет, ну то, что Борис на такое способен, уже не удивляет. Очевидно, что он не просто инструктор по выживанию.
Но пугает то, что меня саму такой расклад устраивает!
Никогда не была мстительной или кровожадной. Но сейчас мне кажется, что это единственный способ спастись.
Только так Олег перестанет искать меня, и я смогу жить дальше без страха.
- Выдыхай, кузнечик, всё будет хорошо, - целует меня Борис в лоб, и мне так хочется ему верить.