Глава 25

Когда я проснулась, из окна уже светило солнце, кажется, находясь в зените. Прозрачно-голубое небо, украшенное тонкими росчерками, похожими на перья, ярко-красных оттенков, дышало миром и покоем. Мимо окна пролетела бабочка. Казалось, всё дышало миром и покоем, а вчерашнее побоище — не более чем страшный сон. Сильнее усиливали это чувство голоса, которые были слышны на кухне. Обычно так и бывает: когда я просыпаюсь, Сяо Ма уже что-то кашеварит. Вот только если прислушаться…

— И тогда он как швырнет черепушкой, а я её на меч…

Становится понятно, что вчерашнее побоище — реальность. А признаться, я надеялась, что это такой реалистичный кошмар. Я уткнулась в ладони, с раздражением потёрла лицо и встала. Пора пройтись по владениям и убедиться, что все действительно живы и здоровы — ну, насколько это возможно после того, что было.

— А дальше что? — хмурый голос Бай Шаня было сложно с чем-то перепутать.

— А я не знаю…

Я дошла до кухни, облокотилась на дверь, наблюдая, как мелкий хозяйничает на кухне. Бай Шань стоит, прислонившись к стене, хмурый и недовольный жизнью — то ли из-за похмелья, то ли из-за того, что пропустил вчерашнее. Мыши сидят на столе, наблюдая, нельзя ли утащить что-нибудь. Осёл, собирающийся зайти на кухню в поисках дани, недовольно боднул меня под ноги — мол, чего застыла на пороге, заходи давай. Я потрепала его между ушами, чувствуя лёгкое покалывание в пальцах; мне ещё при близком рассмотрении показалось, что некоторые шерстинки у него полупрозрачные и, кажется, слегка светятся жёлтым. Интересно, это у него после того ореха или после того, что ему вчера мыши скормили, или после всего сразу миксом? Меня ещё раз боднули, намекая, чтобы я не загораживала проход в кухню. Ладно, ладно, поняла.

— А потом пришёл Ян Шань, и этот практик перестал быть, — хмуро сказала я, обращая на себя внимание и разбавляя гнетущую тишину, которая повисла после ответа Сяо Ма. — Но до этого он сказал, что тому типу надо гордиться: он выжил после удара Бай Шанем.

Бай Шань медленно повернулся ко мне и уточнил:

— Я ударил его мечом с намереньем убить, и он выжил?

В его голосе звучало такое неверие, что я не удержалась и хихикнула.

— Ну не совсем. Его ударили тобой.

Бай Шань некоторое время молчал, а потом кивнул, решив что-то про себя.

— Я ему потом это припомню.

Уточнять, кому и что, я не стала, но было у меня подозрение, что всё-таки Ян Шаню. Приняв это поистине судьбоносное решение (хотя подозреваю, таких «я ему потом это припомню» у этой парочки было много), Бай Шань внимательно осмотрел меня, признав внешнее состояние удовлетворительным, потом подошёл, сцапал за руку и принялся что-то там прощупывать в пульсе. Что бы он там ни щупал — ему было виднее. А я чувствовала себя как на приёме у доктора, который смотрит что-то там в карте, хмыкает, кивает и не комментирует, от чего ты с каждым таким хмыком или кивком то воспрянешь на облаке, то падаешь в бездну. Мне немного хотелось схватить Бай Шаня за грудки и вытрясти всё, но я сдержалась, ибо в процессе диагностики надо вести себя прилично. Потрясти врача за грудки можно потом будет.

Когда он отпустил моё запястье, чему-то своему кивнул и, уже не выдержав, я поинтересовалась:

— Ну что там?

— Никаких отклонений от вашей обычной нормы, — признал Бай Шань. — Есть микроповреждения меридиан, но это не критично, я бы даже сказал, что при столкновении с противниками, превышающими ваш собственный уровень, это нормально. Некоторый дисбаланс ци, повышенная возбудимость, и ещё вы сильно перенервничали. Вам покой нужен для восстановления — хотя бы один день. Пара ушибов, ну и так, по мелочи.

— Ну и хорошо, — отмахнулась я. Раз по мелочи, значит, ничего серьёзного. Дисбаланс ци, судя по тому, что Бай Шань мне рассказывал, у меня это не проблема, это норма. А пара успокаивающих ванн снимут напряжение и стресс, ну а ушибы сами пройдут. Гораздо важнее другое.

— Сяо Ма, ты как? — спросила я, посмотрев правда на Бай Шаня: он в местной медицине понимал больше, чем мы, так что я надеялась, что он снова примерит на себя белый халат и оценит, насколько пострадал мелкий и как его выхаживать. Но нет. Бай Шань отвернулся в сторону, делая вид, что не заметил мой вопрошающий взгляд. Ладно, я ему потом это припомню.

— Я? — растерялся мальчишка, не забывая что-то помешивать лопаткой. — Да что мне будет? У меня шкура крепкая.

— Может, ты всё-таки отдохнёшь? — предложила я. — А поедим мы в городе.

— Да нет, — отмахнулся Сяо Ма. — Нам ещё дом восстанавливать, да и не так вкусно в городе, как у меня. Я уже всё приготовил.

Отказываться я не стала. Готовил Сяо Ма действительно не хуже, чем в дорогих ресторанах, и раз он чувствует себя достаточно хорошо, чтобы кулинарить, пусть так и будет. Вот только сразу после еды Бай Шань принудительно отправил его в кровать. На мой вопросительный взгляд он мотнул головой, что я расценила как «потом объясню». С учётом его непривычной серьёзности поддержу требование покоя.

— Давай, иди-иди. Господин Бай Шань плохого не посоветует.

— Мне лежать скучно, — признался мальчишка и тут же получил в нагрузку книгу.

Я присмотрелась к названию. «Сань цзы цзин». О, Бай Шань ему «Трёхсловие» достал. Базовая книга для молодых мастеров. Так что скучно ему действительно не будет ближайшие несколько часов, а то и месяцев. Точнее будет. Очень-очень скучно. Потому что по некоторым обмолвкам в книжной лавке я знала, что это самое «трёхсловие» для сдачи экзамена необходимо выучить наизусть. Так что пусть начинает.

— Ну, — не выдержала я, когда мы вышли из дома.

— Мне жаль, госпожа Лу Шиань, — Бай Шань неожиданно низко поклонился. — Если бы я не…

Я несколько мгновений смотрела на его согнутую спину. Это было неожиданно. Бай Шань не был человеком, который легко извинялся. К тому же ему было не за что извиняться.

— Если бы не ты, — прервала его я, заставив подняться, — на меня бы попробовали напасть гораздо раньше, — сейчас я это хорошо понимала. Даже без слов Ян Шаня о наличии каких-то чар одно присутствие Бай Шаня рядом стало своеобразным щитом. Если кто и был виноват в произошедшем, то это я, всё ещё не верящая в жестокость этого мира, и собственно сам нападавший, чьего имени я так и не узнала.

— Ты сделал для меня достаточно. К тому же я прекрасно понимаю, что ты не можешь быть рядом со мной постоянно — у тебя свои дела и своя жизнь. К тому же очень удачно сложилось так, что тебя вернул Ян Шань. Так что можно сказать, что мне опять повезло.

Бай Шань откровенно поморщился при упоминании желтоглазого, но потом вздохнул.

— Надо будет передать ему свою благодарность.

— Не думаю, что он захочет тебя видеть, — хохотнула я.

— Не без этого, — признал Бай Шань, раздражённо запуская пальцы в волосы, растрепав и без того вечно растрепанный хвост.

— Так что там с Сяо Ма? — вспомнила я, прикидывая, что если сейчас не получу ответа, то возможно, мне придётся отвезти мальчишку к лекарю в городе, хотя я не была уверена, что он будет лучше, чем Бай Шань, который совершенно не специализировался на медицине.

Бай Шань ещё раз тяжело вздохнул, заставляя меня изрядно занервничать.

— Госпожа Лу Шиань, вы же знаете, что практически у каждого человека есть некоторые задатки для того, чтобы вступить на путь культивации?

Я этого не знала, но покладисто кивнула. Честно говоря, до этого вопроса я думала, что практиками могут стать дети, отмеченные какими-то особенностями, ну там как цвет моих волос или феникс там над колыбелькой пролетал. Я вообще слабо представляла, как происходит отбор. Хотя я знала, что матушка моего изначального тела показывала на отборах, но она была признана неспособной к культивации, так что, как всё происходит, мне было неведомо.

— Просто кому-то везёт, а кому-то нет. Но талант культивации определяется не только тем, насколько человек чувствителен к ци и может ей манипулировать, но и родословной — как явной, так и скрытой, — а также духовными корнями. Как правило, корни есть у людей сразу при рождении, но есть варианты, когда они проявляются только при определённых ситуациях.

Продолжал рассказывать Бай Шань, а я улавливала что-то знакомое по тому миру, где читала о таком. Интересно, у Сяо Ма скрытая родословная или ещё что-то? Честно говоря, чем дальше, тем сильнее я начинала волноваться — уж больно скорбное лицо было у Бай Шаня. Не могло же быть так, что этот черепок пробудил в Сяо Ма какую-нибудь демоническую родословную и теперь его надо убить, так как он дитя из пророчества, которое уничтожит мир? Я снова покивала словам Бай Шаня и, сдерживая дрожь, уточнила:

— Так что там у Сяо Ма?

Бай Шань с некоторым подозрением посмотрел на меня — кажется, он начал понимать, что в своей голове я придумала уже десяток вариантов развития, один хуже другого. Благо уж чем, чем, а фантазией я обделена не была. Он ещё раз вздохнул и уже перешёл к конкретике.

— Хотя у вашего подопечного было зачаточное ощущение ци, для культивации этого мало. Так как ощущение ци есть почти у каждого человека — просто ощущать и пользоваться — это разное. Сяо Ма ци использовать не мог, даже если иногда ощущал её потоки. Для обычного человека это нормально. Иногда развить большую чувствительность и научиться манипулированию ци может и обычный человек. Насколько мне известно, в императорской тигриной гвардии есть отряды так называемых полупрактиков. Высоко подняться они не могут, мешает отсутствие духовного корня — именно он определяет условный «талант». Не всегда, но очень часто. Так вот, у Сяо Ма корней не было. Раньше.

«А вот это „раньше“ мне не нравилось», — подумала я. Точнее, как — наличие духовного корня это хорошо, правда, деть? Просто интонации Бай Шаня всё ещё настораживают.

— Теперь есть, — усмехнулся Бай Шань и признался: — И я в некотором замешательстве, потому что когда у обычного человека пробуждается божественный духовный корень — это не то чтобы редкость, это скорее явление, которое не могло и не может произойти.

Я хмыкнула. Если что-то не должно было произойти, но произошло, это не только «повезло», но и надо же как «интересно» — наверняка найдутся те, кто захочет понять, как это произошло, и по возможности повторить.

— Чтобы вы понимали: обладатель смешанного или чистого корня может спокойно войти в любую из десяти великих сект сразу внутренним учеником. Обладателя истинного духовного корня возьмут уже личными учениками старейшин. Так что как только о духовном корне Сяо Ма станет известно, у вас выстроится очередь желающих забрать его себе.

— Ну, это же с одной стороны хорошо, — уточнила я, едва слышно присвистнув после объяснения. Кажется, Сяо Ма не просто повезло — он джекпот сорвал. Теперь его будут хотеть все.

— С одной стороны да, — согласился Бай Шань. — Просто было бы неплохо, если бы он сам умел защитить себя. Ведь такие духовные корни — это не только пропуск в секту. Это ещё и приглашение для демонических культиваторов, которые могут сильно усилиться за счёт подобного практика.

— Вот уж действительно не было печали, — вздохнула я, припоминая, что нападающий тоже был очень заинтересован в Сяо Ма. — И что делать?

Если плюс-минус как варить алхимические эликсиры и пилюли я понимала и понимала, как надо действовать, чтобы обезопасить себя хоть немного, то что сделать с обычным мальчишкой, имеющим такие корни, даже не представляла.

— Обычно я не беру учеников, — сказал Бай Шань.

А я уже поняла, к чему всё идёт, и тихонько про себя хмыкнула: «Ваш намёк мне совершенно понятен».

— Но в принципе могу взять Сяо Ма. У него есть задатки мечника. Я не только про духовный корень, но и про телосложение и характер. Единственное, что он вряд ли захочет вас покинуть.

— Вы можете задержаться, — усмехнулась я. — Ты и так у нас практически живёшь.

— Да, — согласился Бай Шань. — Но тем не менее, у меня есть ещё обязанности перед сектой, которые никто не отменял.

Я только вздохнула. С одной стороны, я радовалась за Сяо Ма, с другой — была обеспокоена его будущим и своим тоже. Я к нему привязалась, и мне эгоистично не хотелось с ним расставаться. С другой стороны, может, его действительно лучше отправить в какую-нибудь топ-секту, с другой — не мне было решать. Хотя если Бай Шань возьмёт его в ученики, то вступить в безымянную секту — не такая уж и плохая идея.

Бай Шань, видя моё задумчивое состояние, не стал настаивать на немедленном решении, оставив меня в покое. А я, сидя на частично разрушенной кухне в лёгкой прострации, принялась выдёргивать ниточки из полотенца. Не менее медитативное занятие, чем сама медитация. Восстанавливать дом мне пока было нельзя. Даже вышивать не рекомендовал — и медитировать, чтобы эти самые каналы отдохнули. Так что выдёргивать ниточки из полотенца оказалось не самым плохим времяпрепровождением.

Кстати, я посмотрела на дорожки выдернутых ниток и подумала: а чего бы не вспомнить мережки? Это же не совсем вышивка, скорее вариант обработки края. Причём это вышивка славянская, здесь её нет, так что и эффекта она скорее всего иметь не будет. Самое то, чтобы не загружать мозги.

— Да что б тебя! — раздалась ругань Бай Шаня с улицы.

Я не удержавшись, вышла из дома посмотреть, что происходит. Происходил осёл, который оклемался в достаточной степени, чтобы выказать своё недовольство.

— Госпожа Лу Шиань, вы знаете, что у вас осёл молниями швыряется? — возмутился Бай Шань.

Я пожала плечами:

— Знаю. Теперь и вы знаете.

— И вы мне не сказали! — возмутился он.

— Забыла, — призналась я. — На фоне всего происходящего как-то не до этого было.

Бай Шань подумал о чём-то, хмыкнул и покачал головой. А потом перевел взгляд на осла:

— Мог бы просто сказать, что в город не хочешь, зачем сразу молниями швыряться?

Я усмехнулась и вернулась к себе. Кажется, попытка послать осла за едой не увенчалась успехом. С учётом того, что я и Сяо Ма официально отдыхающие и болеющие, кажется, обед будет готовить Бай Шань. Посмотрим, что у него в итоге получится.

Так, где там мои иголки?

Всё-таки ничего так не расслабляет, как вышивка. Пусть даже она — мережка и на простом кухонном полотенце. Получилось не так уж и плохо, хотя я помнила всего пару швов, но, кажется, мои приобретённые таланты распространялись на любую вышивку, которую я могла вспомнить. По крайней мере, несколько славянских узоров, которые я вспомнила над ажурной дорожкой, получились вполне узнаваемыми и легко считываемыми, хотя требовали большей концентрации, чем многоцветная вышивка, более привычная мне. Что, в принципе, логично: моторной памяти не было, но был талант, который, как говорится, не пропьёшь. В общем, скромная мережка успешно украсила полотенце.

Единственное, что портило моё настроение, — лёгкий, сначала едва уловимый, а потом всё более сильный запах гари. Я нахмурилась и направилась на кухню, подозревая страшное, и была права. Вся кухня была полна гари. Сяо Ма, вышедший из своей комнаты на запах, устало прислонился к стене и закатил глаза. Кажется, нам предстоит немало уборки.

Из задымлённой кухни вывалился Бай Шань, держа на тарелке какие-то угольки. Наткнувшись на нас, он криво усмехнулся и протянул тарелку:

— Вот. Яичные блинчики с луком.

Я фыркнула и покачала головой — на яичные блинчики эти угольки были мало похожи.

— Да затушил я огонь, — нахмурился Бай Шань. — Ничего не сжёг. Почти. Только пару тряпок обуглил.

— Сяо Ма, больше мы Бай Шаня на кухню не пускаем, — констатировала я.

— Да, госпожа Лу Шиань, — покивал мальчишка. — У мастера Бай Шаня много талантов, но готовка — не из их числа.

— Эй, — возмутился практик, — я вообще-то здесь стою.

— Пошли в город, поедим, — предложила я. — Заодно запасы продуктов пополним.