Глава 10

Везёт мне, как же. Пока мы выбирались из этого бурелома с пауками — «я знаю короткий путь, там любой пройдёт!» — я изодрала платье, волосы, местами исцарапала лицо и в целом была похожа на нищенку, в то время как Бай Шань выглядел, как только что от стилиста. Мне кажется, у него из хвоста даже прядка не выбилась. Причин для убийства в моём личном списке этого типа становилось всё больше. Если честно, после этой прогулки мне больше всего хотелось напиться и забыться, а потом упасть на кровать и проспать сутки. Кстати, о «напиться». А это вообще реально в этом мире? Хороший вопрос.

— Бай Шань, а Бай Шань… — практик притормозил и обернулся на меня, позволив мне остановиться и выдохнуть. Зря я думала, что походы от домика до города мне выносливость повысили, нифига, как показала практика.

— Благородная госпожа Лу Шиань желает что-то спросить? — я с некоторым недоумением посмотрела на него, не совсем понимая, с чего опять формальная речь, а потом просто махнула рукой. Ну, если хочется ему, то пусть. Самое важное сейчас другое:

— Если неожиданно хочется выпить, то что можно?

— Хризантемовый чай, — выгнув бровь, предложили мне. Так и вижу: сижу под луной с чашкой хризантемового чая, а потом иду по бабам, тьфу по мужикам, и разносить улицу, горланя матерные частушки. Впрочем, от хризантемового чая и не так может развезти, смотря на чём его заваривать. Ладно, уточним вопрос, я вполне допускаю, что меня не поняли, а не просто решили поупражняться в сарказме и красноречии.

— А покрепче?

Бай Шань сначала просветлел, потом что-то вспомнил и нахмурился, и покачал головой:

— Госпожа Лу Шиань, подобные напитки не подходят юной девушке. — в его жестах и интонациях я буквально Сяо Ма услышала. «Короче, тебе нельзя.»

Я недовольно прищурилась. Парадокс в том, что в своём мире я не пила принципиально, а вот здесь хотелось, поэтому проясним условия задачи и приведём универсальный аргумент против любых запретов и доводов рассудка.

— Если нельзя, но очень хочется, то можно, — отрезала я и увидела, как Бай Шань сначала задумался, а потом усмехнулся — кажется, я ему подкинула новое оправдание.

— Как, как ты сказала?

Нет, вот точно, новое оправдание подкинула. Ладно. Мне-то повторить не сложно. Я мило улыбнулась:

— Если нельзя, но очень хочется, то можно.

Бай Шань расхохотался, спугнув и без того испуганную живность, а потом, просмеявшись, ответил:

— Я тебя к своему старому другу отведу, у него прекрасное сливовое вино! Тут недалеко.

Так вот, как показала практика, «тут недалеко» — это примерно четыре дня пути пешком, по лесу, по буеракам. Думаю, я знаю его истинное имя — Сусанин. Потому что каждый раз, когда я спрашивала: «А долго нам ещё идти?» — он отмахивался и говорил, что осталось совсем чуть-чуть.

Итог путешествия: на нас нападали волки — пять раз, дикий кабан — два раза, разбойники — один раз.

Вот честно, разбойников я не ожидала. На них мы наткнулись совершенно случайно, выйдя, точнее, буквально вывалившись, в их логово. Еще точнее, это я вывалилась — неудачно куда-то ступила и упала в кусты. Кусты не выдержали и явили меня логову разбойников. Огромный мужик, под ноги которому я кубарем скатилась, сначала не понял, что происходит.

— Госпожа Лу Шиань, вы в порядке? — Бай Шань аккуратно вышел через мой пролом. В этот момент разбойники тоже ещё ничего не понимали. Я, впрочем, тоже.

Я с трудом поднялась и отряхнулась. Хотя какой смысл был отряхиваться? Там от платья одни лохмотья. Наконец осмотрелась, куда нас занесло. Небольшая полянка, человек десять-пятнадцать разной степени вооружённости, ещё парочка человек связанных и с кляпами во рту, рядом повозки и лошади. Я истерично хихикнула, понимая, что нас сейчас будут бить — возможно, ногами, возможно, даже по голове.

— Дядько, глянь, какова краля. Чур я первой её, того самого! — мне в лицо ткнулся палец какого-то загоготавшего мужика. Я нервно передёрнула плечами, но в принципе даже испугаться не успела, как мужик вдруг заорал, потому что палец резко отделился от основного организма, и всем окружающим, включая меня, потребовалось некоторое время, чтобы осознать произошедшее. Я растерянно вытерла тёплую кровь, попавшую на лицо, и начала серьёзно раздумывать, почему ещё не рухнула в обморок. Лишившийся пальца разбойник наконец заверещал, а остальные подхватились и стали браться за оружие.

— Тыкать в лицо девушке — недостойно благородного мужа. — хмуро заметил Бай Шань.

Очень хотелось что-то сказать, но почему-то в голове возникали только матерные конструкции, а фразу «Бай Шань, как ты мог!» я просто придушила в зародыше, потому что он мог и был несколько прав. Потому что тыкать пальцем в лицо девушке… Я истерично хохотнула, потому что понимала: здесь действительно тыкать в лицо девушке не будут, потому что есть шанс лишиться руки или пальца, и стоять от девушки будут на расстоянии трёх-четырёх шагов, чтобы не подумали чего лишнего. Правда, в том случае, если рядом с девушкой стоит вот такой Бай Шань, который не разговаривает и не уточняет, с какими целями вы тыкаете в лицо барышне. Ну или за ней стоит клан или секта, которые тоже не будут уточнять. И самое странное, а может, неправильное — что меня такой расклад устраивал.

Пока я пребывала в ступоре и «экзистенциальном кризисе идентичности и человечности», вокруг раздавался шум, крики и, кажется, один или два раза лязг меча. Когда я вынырнула из своих мыслей и осмотрелась вокруг, то увидела только лежащих в разных позах разбойников.

— Ты что, всех убил? — с неожиданным для меня самой хладнокровием уточнила я, словив некоторое дежа-вю. Кажется, нечто подобное совсем недавно происходило.

— Конечно, нет, — отмахнулся Бай Шань, поправляя рукав. — За мёртвых не заплатят.

И принялся деловито осматривать стоянку. Я покачала головой, удивившись его редкому прагматизму, и пошла развязывать пленников. Авось и с них что-то получим в благодарность за спасение.

Связанными оказались торговец Сяо Шэнь и его сопровождающий, которые чудом выжили после нападения, да и то скорее потому, что банда надеялась стрясти с них выкуп, а с торговца шёлком можно взять очень даже немало.

У меня при фразе «Сяо Шэнь — торговец шелком» — он сам так представился — буквально глаза загорелись, так что я не отказала себе в удовольствии пообщаться со знающим человеком. Сяо Шэнь не только торговал шёлком, его семья издавна занималась его производством, как он похвастался; у него даже практики с горы Юнь не брезгуют ткань покупать. Как я поняла из дальнейших разговоров, это был разовый случай, но правильно поданный, рассказанный буквально на каждом углу каждой курице и собаке, он сыграл свою роль в становлении бренда «Шёлк семьи Шэнь». Теперь купить шёлк от семьи Шэнь — это престижно. На мой логичный вопрос, а что же глава семьи поехал сам в провинцию с грузом тканей, Сяо Шэнь принялся юлить, и в итоге оказалось: не глава семьи, а наследник. Ну не самый наследник, а потенциальный, ну не совсем потенциальный, а чисто теоретически статистически возможный, если проявит себя. Но с проявлениями пока задалось не очень — вот на разбойников наткнулся. Дядюшка, опять-таки, недоволен будет. Но раз всё хорошо закончилось, может, и обойдётся. «Ой, госпожа Лу Шиань, а какая у вас вышивка чудная. Вы сами вышивали? Ну надо же! А не хотите продать вышивку нам? Щедро заплатим. Не хотите? Как жаль. Сколько стоит вышивка госпожи Лу Шиань? Вы правду говорите, господин Бай Шань?!!! Я б купил, да денег пока нет…» И так, за отвлечёнными разговорами, мы спеленали разбойников и обыскали стоянку под недовольное мычание главаря. Взять с них оказалось почти нечего. Правда, когда я случайно, запнувшись о корень, налетела на какой-то камень, под которым оказалась тщательно спрятанная заначка, мычание стало ещё более недовольным. Хотя денег там всё равно было меньше, чем хотелось бы. Нищие какие-то разбойники пошли.

Дальнейший путь до города мы проделали со всевозможным комфортом — на повозках. На входе нас с прицепом из плетущихся разбойников даже останавливать не стали, сразу указали, где находится ямэнь, и пожелали приятного дня.

Надо сказать, я словила некоторое дежавю, когда начальник стражи, увидев Бай Шаня, вздрогнул и отчётливо поморщился. Потом поднял усталые глаза на своего помощника, который что-то нашептывал ему на ухо, и кивнув, достал из небольшого сундучка, стоявшего на полке, кошель с деньгами и кинул Бай Шаню.

— Держи.

Тот легко поймал его, уверенно взвесил на руке и уточнил:

— А не маловато ли нынче платят за разбойников?

— Мелкая банда, — отмахнулся начальник стражи. — Только основались. Мы ими сами заняться хотели — не успели. Да и нет денег у города.

Бай Шань кивнул и направился к выходу. Я же успела порадоваться тому, что в нашем городе градоправитель куда решительней, и проблемы с начальником стражи они решают куда быстрее. Это он с практиками будет нянькаться и сюсюкаться, а вот с остальной шушерой у него разговор короткий. Насколько мне известно, если в окрестностях появляется кто-то, создающий проблемы, туда сразу направляется весьма суровый отряд стражи, и проблема резко заканчивается. В нашем районе, по слухам, даже речные пираты старались не появляться, от которых, опять же по слухам, в других регионах спасенья нет. Сяо Ма рассказывал: года два назад кто-то решил попробовать перекрыть небольшую часть реки недалеко от города и даже нанял для этого в помощь какого-то неофициального практика, не состоявшего в секте, хотя и не являющегося демоническим, неправедного, в общем. Поэтому с первого захода выбить речных пиратов не удалось, даже были какие-то потери со стороны стражи. Тогда градоправитель психанул и нанял несколько ортодоксальных сект за свои деньги. В итоге чуть ниже по реке, где раньше была база пиратов, появилось небольшое озеро. А наш город и его окрестности всякая маргинальная шушера стала обходить по широкому кругу: «Ну его нафиг, с этим психованным связываться».

На выходе из ямэня нас ждал Сяо Шэнь, который, раскланиваясь и расписываясь в благодарностях, вручил Бай Шаню ещё один кошелёчек и свёрток лично мне — в благодарность за приятную беседу. Так, кажется, у меня будет новое платье. А то в этом я выгляжу нищенкой.

А потом Бай Шань потащил меня в буддийский храм. Я упиралась, но где я и где Бай Шань. И вот я стою перед монахом в ярко-жёлтых одеждах и буквально чувствую, как трясутся поджилки. А он смотрит на меня и мягко улыбается. Снисходительно и спокойно. И я понимаю, что он знает и видит гораздо больше, чем мне хотелось бы, и это осознание заставляло меня внутренне сжиматься, словно я действительно демоническая лисица перед святым огнём.

— Не стоит так волноваться, добродетельная. Всё в мире имеет свою причину и следствие, своё начало и свой конец. А кто мы такие, чтобы бросать вызов небесам? — Бай Шань, стоящий рядом, едва не рассмеялся.

— Любой практик бросает вызов небесам, чтобы достичь бессмертия, разве нет, старик?

Я буквально почувствовала от монаха, бросившего на Бай Шаня взгляд, некоторую усталость и, как мне показалось, некоторое тщательно скрываемое раздражение.

— Может быть, этот добродетельный и бросил вызов небесам, но пока небеса молчат. — Бай Шань только фыркнул.

Как я поняла, монах сейчас очень аккуратно сказал, что Бай Шань так и не прорвался, возможно, не достигнув высоких уровней. Ведь раз небеса молчат, значит, и громовой скорби для Бай Шаня не было. Ну, значит, его уровень далеко не так высок, как мне иногда казалось. Впрочем, это дело Бай Шаня. Подозреваю, даже с его невысоким уровнем я рядом с ним как синица рядом с орлом.

— Старик, а не угостишь ли ты нас своим сливовым вином?

— Это буддийский храм, — напомнил монах, явно преисполнившись терпения и всепрощения.

— Ну так ты пить и не будешь, — отмахнулся Бай Шань. — Старик, ты же его всё ещё варишь в качестве хобби. Разве ты откажешь своему старому приятелю?

По глазам монаха я поняла, что Бай Шань испытывает его терпение уже не первый год. Я даже искренне восхитилась монахом: с таким смирением и снисхождением смотреть на этого плута было сложно, мне периодически хотелось его убить. Разница в уровнях пока не позволяла. Ну, с учётом того, что он не так уж силён, как иногда кажется, когда-нибудь я обязательно его прибью.

Монах действительно был старым другом Бай Шаня и понимал, что тому проще дать, чем объяснить, что нельзя. И вот в наших руках оказалось два кувшина сливового вина. Точнее, у меня. Бай Шань решил, что раз он уже здесь, так почему бы не вспомнить прошлое и не подоставать монаха.

Оставшись наедине сама с собой, я не удержалась. Хотя говорят, что пить одному — признак алкоголизма, но всё-таки было интересно, чем отличается вино древнего Китая от привычного мне алкоголя. Ну, я не удержалась и открыла кувшинчик. В нос ударил приятный сладко-медовый запах. Отлив в небольшую чашечку (ну не из горла же хлестать), я осторожно отпила. Не поняла. Потом подумала и отпила ещё немного. Да это ж компот! Тут градусов небось меньше, чем в квасе или кефире!

Интересно, а есть в этом мире что-то покрепче? Наверно, должно быть. Как минимум, у алхимиков настоечки всякие там. Я, правда, ничего подобного в своих книгах не встречала, но либо мало читала, либо читала не так. Мысль о том, что подобный пласт возможностей взаимодействия между ингредиентами просто пропустили, я для себя не допускала. Так должно быть, и точка. По-моему, в каждом втором фэнтези было что-то про настойки на мухоморах. Или это в западном фэнтези, а я в сянься, и тут другие правила. Я налила себе ещё компота, зашло хорошо. Наверно, можно ещё одну. Это вино всё равно как водичка…

Сейчас я сидела на крыше небольшой пагоды, смотрела на звёзды и в одиночку распивала кувшинчик сладковатого сливового вина, больше похожего на компот. В голове приятно шумело, звёзды слегка мерцали и, по-моему, двоились. А ещё мне казалось, я видела созвездие, которое напоминает огромную банку с дедушкиным самогоном, ту самую мутную, большую стеклянную бутыль, на которую натянута перчатка, медленно расправляющаяся в процессе. И почему-то всегда она начинала расправляться со среднего пальца. Наверно, это знак. Вот только какой? Принести в мир бутыль дедушкиного самогона? А как? Мысли кружились неспешно и лениво, словно…

— Не боишься свалиться? — раздался снизу голос Бай Шаня.

— Неа, — помахала я ему полупустым кувшином вина. Пить на крыше из пиалок было неудобно, поэтому приходилось из горла. — Мне здесь вообще очень хорошо.

— Как ты вообще туда попала? — в голосе Бай Шаня прорезались нотки Сяо Ма.

— По лестнице, — развела я руками. Вино опасно колыхнулось у горлышка, и я поспешила отпить. Сладенькое. Вкусно.

Лестница валялась недалеко, потому что у кого-то лапки кривые. Но в общем и целом, если не считать невозможности слезть, меня всё устраивало. И да, на пагоду я полезла специально, вспомнив, что в одной из дорам видела подобный кадр, где главный герой пьёт вино на крыше. Захотелось повторить, вот я и повторила.

Бай Шань покачал головой и вздохнул тяжело-тяжело, словно воспитывал маленького ребёнка, а тот упрямо не воспитывался. Показала ему язык. Мне Сяо Ма в няньках хватает.

— А там ещё вино-то осталось? — поинтересовался Бай Шань. Я кивнула, несколько неуверенно присмотревшись к содержимому кувшина. Вроде там ещё что-то плескалось.

— Тогда отдай.

А когда он на крыше-то оказался? Не успела я возмутиться, как у меня отняли кувшин и легли рядом. Отхлебнув, Бай Шань протянул:

— Хорошо, — и стал похож на большую кошку.

— Ага, — согласилась я, покосилась на кувшин в его руках, но решила не отбирать. Кажется, мне всё-таки хватит. Компотик компотиком, а какие-то градусы в нём всё же были.