Глава 23

После гонга народ рванул туда, где лежали ингредиенты, до того накрытые сложной формацией, сохраняющей их свежесть.

Толкаться в толпе народу мне особо не хотелось, поэтому я подождала, пока народ схлынет, и спокойно, неспешным шагом направилась к столу. Как я и ожидала, из того, что было нужно мне, ничего не тронуто. Судя по всему, кое-кто посчитал, что эти ингредиенты просто специально подложены для того, чтобы сбить их с толку. От организаторов всего можно было ожидать, поэтому даже специально отобранные ингредиенты я перепроверяла, не доверяя себе: нюхала, растирала и снова нюхала, присматривалась к оттенкам трав, слив и ягод. Кажется, всё было в порядке. Хотя даже после того, как я отобрала все ингредиенты, которые были мне нужны, травы и растения ещё остались. Надеюсь, после того, как я уйду, их снова закроют той формацией: некоторые травки быстро теряют свойства, и оставить их здесь просто лежать будет расточительно.

Времени нам на приготовление было выделено прилично, почти пять часов, а если этого мало, есть техники, которые ускоряют процессы. Никто не был готов сидеть и ждать три или пять дней, пока сварится сложносоставное зелье пробуждения небесных корней. Работало оно, кстати, даже правильно сваренное раз через сто, но даже с такой эффективностью было крайне востребованным. Однако для экзамена народ выбирал варианты попроще, чтобы варилось быстро и промежуточных этапов было поменьше, такое, в котором сложно ошибиться и потерять концентрацию.

Когда я уже почти закончила выбирать ингредиенты, раздался голос комментатора. Странно, что я до этого его не слышала. Возможно, слишком сильно была сосредоточена на сборе ингредиентов и своих мыслях.

— А вот одна из тёмных лошадок этого экзамена — госпожа Лу Шиань! Готовить она будет бесполезный бурлящий в воде шар, кажется, совершенно не собирается сдавать экзамен или готовиться поразить нас чем-то не виданным ранее. Делаем ставки, как быстро взорвётся котёл девицы, не имеющей ни учителя, ни рода.

Я перевела взгляд туда, откуда доносился голос. Там сидел мужчина лет тридцати. Впрочем, практику может быть как тридцать, так и сто тридцать — к этому я уже привыкла. Он смотрел на меня пронзительно-злобным взглядом. Я улыбнулась ему, мысленно послала лучи добра, поноса и золотухи — ну, что сработает, — и вернулась к выбору ингредиентов. Добавила ещё пару-тройку совершенно бесполезных, чтобы сбить народ с толку, хотя они всё равно заявили, что рецепт бесполезен, и вряд ли воспринимают меня серьёзно. Сдавших будет немного, и, скорее всего, меня считают уже не прошедшей.

Уже собираясь уходить к своему столу, я остановилась, развернулась и показала комментатору средний палец. Он всё равно не поймёт, что это за знак, а я получу небольшое моральное удовлетворение. Потому что, пока я выбирала ингредиенты, он продолжал упражняться в остроумии на мой счёт: прошёлся по простой одежде, по способу выбирать ингредиенты, не обошёл вниманием низкий уровень развития, цвет волос. И даже упомянул, что я стала причиной парочки скандалов. Разумеется, какие именно скандалы — он не озвучил, потому что иначе потом пришлось бы долго оправдываться.

Как и ожидалось, жест мужчина не понял, но догадался, что это было оскорбление. По крайней мере, побледнел, покраснел, и как мне показалось, из его ушей пошёл пар. Вроде бы мелочь, а приятно.

Надо будет направить мышек к нему — с благовониями кошмаров. Вроде, у меня ещё оставались, пусть ему сладко-сладко спится ночью.

Вернувшись к своему столу, я вдумчиво разложила ингредиенты, а потом принялась за обработку. С арены, в смысле из лаборатории, не доносилось ни звука, лишь за её пределами раздавался слегка приглушённый голос комментатора, который всё ещё упражнялся в остроумии, едко проходясь по отдельным участникам и оставаясь весьма комплиментарным к другим.

Сдающим экзамен было не до него, все были сосредоточены на своём, и слышалось только шуршание обрабатываемых ингредиентов. Переломный момент наступил, когда девушка слева от меня зажгла под своим котлом духовное пламя. Кажется, она была готова перейти к следующему этапу. Но ей не повезло. Как оказалось, первая птичка всегда привлекает внимание. Поэтому в какой-то момент она вдруг резко дёрнулась и замерла, а потом начала двигаться, ссыпая в котёл всё, что попадалось под руку. Останавливать ее, естественно, никто не собирался.

Я прикинула расстояние до её котла, потому что рано или поздно всё, что она накидала туда, глядя пустыми глазами куда-то в бесконечность, взорвётся, обязательно взорвётся, не может не взорваться, я там среди её ингредиентов точно огневицу тысячеусую видела — крайне нестабильная штука с огромным запасом огненной ци.

Вздохнув, я попробовала окружить себя, стол и котел щитом ци, так, на всякий случай. Мы с ней, с одной стороны, конечно, далеко друг от друга, но, с другой стороны, огневица тысячеусая. Вроде как даже получилось. По крайней мере, над своим столом я видела едва заметную серебристую плёночку. Голос комментатора совсем стих, так даже лучше, меньше отвлекает. Если подумать, с этим экзаменом многое пошло не так, как мной планировалось, но и приобрела я очень многое, например — улучшение контроля над Ци. Теперь некоторые вещи, которые я хотела сделать, действительно получались тем, что я хотела сделать. Оставался один маленький момент: я не понимала, как это происходит, и поэтому каждый раз боялась, что повторить подобное не сумею. Надо в конце концов разобраться, что происходит с моей родословной и талантами. Впрочем, я себе это обещаю так же часто, как дать имя ослу. Однако, с того момента, как мы с ослом познакомились, прошло, наверное, уже полгода, а он всё ещё без имени. Думаю, ещё столько же он вполне потерпит.

Так, я силой воли вернула себя обратно к ингредиентам — замешать, растереть, самое главное, не отвлекаться на цирк с конями, который происходил за пределами моего маленького стола.

В это время девушка наконец справилась с одержимостью. Посмотрела на получившееся варево, вздохнула, закрыла котёл крышкой, погасила огонь, села и расплакалась. Даже не нужно было быть экспертом, чтобы понять — этот этап она не сдала. После третьего этапа пересдать можно только через три года. Откуда-то со стороны подошла высокая женщина в одежде того же цвета, что и у барышни, и, осторожно поддерживая заливающуюся слезами подопечную, увела её из лаборатории. Кажется, это была её наставница, которая всячески пыталась её утешить. Судя по тому, что барышня стала первой жертвой, возможно, она была одним из кандидатов на сдачу экзаменов с твёрдым статусом — лучший ученик или, наверное, лучший алхимик экзамена. Если такой статус есть, то получить его, наверное, крайне приятно. Но я исходила из того, что цель у меня другая, и чем меньше я сейчас привлекаю к себе внимание, тем лучше. Мне бы просто сдать.

Кстати, мелькнула интересная мысль: а что, если прямо сейчас добавить в котёл, где уже кристаллизовалась практически готовая условно лимонная кислота, песок с лабораторной земли? Должно получиться даже лучше, чем задумывалось, нашёптывал чужой голос в голове. Ты же алхимик, должна экспериментировать, быть открытой к новому. Я уже почти было затянула руку, но буквально схватила себя за руку — строго по рецепту, не отступаем ни влево, ни вправо. И помним, что песочек с лабораторной земли мне там не нужен — повлияет на шипение и бурление.

Голос в голове продолжал предлагать всевозможные варианты, и я пыталась его заглушить, но этот бесконечный фоновый шум прорывался через все защиты. В какой-то момент собственное раздвоение сознания мне надоело. Я от души представила, как копаюсь в собственной голове, нахожу источник этого голоса, потом начинаю душить, душить, душить… Или лучше не душить, а запихать в железную деву, закрыть её, а потом раскалить докрасна, потом сбросить в солёную воду. Или сначала на прокрустово ложе и потянуть то в одну сторону, то в другую. Ещё можно надеть на неё испанский сапог, не помню, как он работал, но было больно. Зря я, что ли, в музей средневековых пыток ходила. Я сейчас всё припомню… Вот только, как назло, больше ничего не вспоминалось, я застопорилась, пытаясь придумать, что ещё можно сделать, а потом поняла — голоса давно не слышно.

Зато откуда-то с левой части арены выводили залитую кровью женщину, та была бледна, шаталась и испепеляла меня взглядом. Ну что я опять такого сделала? Варила себе составную часть для бомбочек и никого не трогала. Я вообще тихая, мирная, белая и пушистая, если меня, разумеется, не трогать. И если эта барышня — та, кто пытался копаться в моих мозгах, то пусть будет благодарна, что я не стала вспоминать лучшие образцы поздней русской попсы, которые намертво заедают в голове, а потом заставляют тебя превращаться в гриб или овощ. Так что она ещё легко отделалась.

В лаборатории продолжался цирк. Один из котлов буквально взорвался синим пламенем, окатив стоящего рядом с ним алхимика странной жижей. Тот заорал, закатил глаза и принялся кататься по земле. От боковой стены сразу прибежала парочка лекарей, которые занялись пострадавшим. Возможно, что-то было подмешано в ингредиенты.

Я снова замедлилась, начала сильнее принюхиваться, присматриваться к оттенкам. Вроде бы всё было как должно было быть. Я вздохнула, добавила небольшое количество красителя, который превращал жёлто-зелёную смесь в оранжевые булочки. Смотрелось нарядно, и, по большому счёту, они действительно должны были, растворяясь в воде, подкрашивать её в золотистый оттенок, наполняя ванну приятным ароматом дополнительно ускоряя восстановление Ци. Она не генерировала её, просто ускоряла естественный процесс. Ничего сверхгиперсложного, максимально простой товар, на который, возможно, никто и не обратит внимание. Главное — он оригинальный, легко повторимый, по моему рецепту. Это меня сильно успокаивало.

На другой стороне, где-то слева, самый настоящий феникс сделал пару кругов над алхимическим котлом и рассыпался искрами. Кажется, этого богато одетого парня, с которым поругалась та троица из Фу Дай, звали Чен и у него всё шло так, как ему и надо. Его, и мои, в том числе оппоненты, тихонечко колдовали над своими котлами, не привлекая особого внимания. Кажется, они тоже пошли по пути «тише едешь — дальше будешь». Иногда они поглядывали на меня злобным взглядом, но от своего зелья старались не отвлекаться. Варили какие-то пилюли усиления, насколько я помню, для физиков. Может, выпросить потом рецепты, обменяться — они показались мне относительно адекватными, именно поэтому мне и пришла в голову такая мысль.

Время тикало. Я обдувала бомбочки сухим воздухом, чтобы они быстрее высохли. По-хорошему, они должны сохнуть два часа, но такого количества времени у меня, естественно, не было, так что приходилось изворачиваться.

В какой-то момент я почувствовала, как в воздухе запахло полынью и свежескошенным сеном. Я заозиралась. Если кто-то хотел вмешаться в движение Ци, то зря. Во-первых, всё уже закончилось, а во-вторых, судя по запаху, даже если эта ци повлияет на мой огонь ничего критичного случиться не должно. Наверное. Ну я так думала.

Окружённый чужой Ци огонь под котлом медленно становился насыщенно-зелёным. И, кажется, из просто духовного огня он становился элементным, отличаясь, впрочем, от того элементного огня, что я обычно зажигала: у меня он получался другого оттенка зелёного и более светлый, а у этого был насыщенный болотный цвет. Ну и запах полыни становился сильнее. Я заозиралась, пытаясь понять, кто именно решил, что вот прямо сейчас надо показать мастер-класс по работе с элементным огнём. Не то чтобы я была сильно против — в любое другое время всеми руками и ногами за, но сейчас это немного отвлекало. Хорошо ещё, что всё уже было почти готово.

Определять направление Ци я ещё умела не очень хорошо, но, в принципе, плюс-минус понять, в какую сторону надо смотреть, могла. Хотя я скорее не столько направление ощутила, сколько безотрывный взгляд, который меня буквально гипнотизировал. Судя по всему, приложить руку к тому, чтобы меня дисквалифицировали, решила милая барышня Юн Мин, сидевшая на трибуне рядом со своим наставником. Удивительно, какая она, однако, раздражающая особа — при этом Ци у неё приятно пахнет.

Огонь горел, я продолжала обмахивать бомбочки. Барышня недовольно нахмурилась. Полынью пахло сильнее. Интереса ради, чтобы не оставлять без отклика её усилия, я заглянула в котёл, увидела воду, наполненную древесной энергией, и добавила пару листочков, которые буквально на глазах растворились в воде, оставив почему-то фиолетовые тени. Я заинтересовалась, едва не отвлекшись от бомбочек. Впрочем, они, по большому счёту, и без меня высохнут. Интересно, что она с моим огнём сделала такого? Подойти и что-нибудь спросить будет, наверное, немного бестактно. Я развернулась, улыбнулась ей и помахала рукой. Она побледнела и, кажется, поняла, что я знала, что она пыталась вмешаться. Ну и ладно.

Интереса ради я продолжила закидывать листочки, пару лепестков того цветка, в пыльце которого выкупалась моя сестрица, — он в ингредиентах лежал, кажется, для отвлечения внимания. Они чудесным образом растворялись, отвар становился всё темнее. Полынью пахло всё так же приятно. С учётом того, что я закинула, должно было получиться что-то вроде отвара для укрепления волос, почему-то подумалось мне. По большому счёту, все ингредиенты, которые у меня здесь лежали, — косметические. Они не дадут никакого эффекта типа взрыва или ещё чего-то. В лучшем случае пошипят. Даже с добавлением другой Ци, даже если вмешаться в процесс, просто получится серо-буро-малиновая жидкость. Я огляделась, убедилась, что всё внимание судьи-комментатора, раздражающего и каркающего над ухом, устремлено на парня, над котлом которого снова начал летать феникс, и, осторожно наклонившись, опустила в котёл прядь волос. Если что — спишу на несчастный случай во время варки. Цвет начал меняться, от кончиков начала подниматься синева. Надо же, похоже, я всё-таки получу краску для волос. Боже, какая прелесть. Осталось узнать, что же она всё-таки сделала, потому что без неё я вряд ли смогу повторить этот опыт.

Радовало только то, что экзамен уже подходил к концу, и, значит, мы скоро будем сдавать свои результаты. На особо высокий балл я не надеялась — хотелось, чтобы он был просто проходным. В конце концов, мне многого не надо. Я не собиралась становиться первой и прославлять себя. Как показывает опыт: чем меньше о тебе знают, тем лучше.

Синева добралась до середины пряди и начала темнеть, переходя в плотный фиолетовый. Интересный оттенок получился. Я с трудом оторвала себя от наблюдения за изменением цвета волос, вытащила прядь, осторожно отжала её, отчего на рукаве ханьфу расплылось большое синее пятно. Чудесно, ещё и приличную одежду изгваздала, надо было выжимать чем-то другим. Ладно, потом ототру, наверное, если получится.

Не став выливать получившуюся жижу, я вернулась к своим бомбочкам, продолжая методично обмахивать их веером с тёплым воздухом. Когда раздался гонг, извещающий об окончании экзамена, слившийся со взрывом очередного алхимического котла, я облегчённо выдохнула. Размеренно погасила огонь, закрыла, на всякий случай, эликсир крышкой, чтобы никто не решил попробовать его на вкус, и осторожно сложила хорошо высохшие бомбочки на поднос. Скоро мне предстояло продемонстрировать их комиссии.