Глава 6

Пока мы шли до места, где должно было происходить разбирательство, меня начало потряхивать. Я в упор не понимала, как такое могло произойти и что теперь делать. Точнее, нет — не так. Я примерно понимала, почему, но что делать — совершенно не представляла. На вопросы сопровождающие не отвечали, на хмурого Бай Шаня реагировали нервно. Хотя на один вопрос мне всё-таки ответили: на вопрос, чем это грозит, и ответ мне не понравился — пожизненная дисквалификация с экзамена. Это совершенно не входило в мои планы.

Тяжесть последствий наваливалась на плечи и неприятно отдавалась в рёбра при биении сердца. К тому моменту, как мы дошли, я уже успела хорошенько накрутить себя. Поэтому когда меня наконец привели к разодетому типу в форменных цветах У Син Тан и он без разбору выдал мне что-то вроде: «У Син Тан не потерпит мошенников», — я устало взглянула на него и уточнила:

— Многоуважаемый, — за спиной как-то истерично хмыкнул Бай Шань, а я, склонив голову, принялась рассматривать моего собеседника. — Вы обвиняете меня в мошенничестве, правильно ли я поняла?

Мужчина кивнул, нахмурившись чуть сильнее.

— И на основании чего? У вас же есть неоспоримые доказательства этого, я верно понимаю?

Всё же быть уверенной, спокойной и наглой очень легко, когда за твоей спиной стоит Бай Шань. Хотя бы потому, что при нём никто не попробует меня просто пристукнуть. А сопротивляться моральному давлению и авторитетам я умею.

Мужчина задумался, потом ответил:

— У нас есть свидетели.

Я поперхнулась, а потом уточнила:

— Простите, но мы сдавали экзамен по отдельности. Даже если, допустим, я мошенничала, как они увидели это и могли дать свидетельские показания?

Мужчина замялся, а потом продолжил:

— Они видели, как вы проносили шпаргалки.

Чудесно. Мне захотелось побиться головой о стенку, потому что был один момент, на который я поспешила указать:

— Меня обыскивали.

Дознаватель окатил меня холодным взглядом, поджал губы и процедил:

— Мы не можем не верить показаниям двух свидетелей, которые подтверждают слова друг друга.

Понимание того, что меня уже считают виновной на столь зыбких основаниях, не добавляло мне уверенности в том, что я смогу выкарабкаться. Я на минутку задумалась, а потом, зацепившись за его слова, уточнила:

— Простите, а вы что — вместе их допрашивали?

Кажется, в моём голосе было столько возмущения, что мужчина поперхнулся и как-то осторожно посмотрел на меня.

— Ну… да. А что, надо было как-то по-другому?

Я с трудом не закатила глаза.

— Ну разумеется. Разводите по разным помещениям, допрашиваете с использованием реверсивных вопросов.

— Каких-каких? — заинтересовался дознаватель. Так как он мне не представился, буду звать его по должности.

— Ну… с другой формулировкой, — замялась я, потому что не совсем понимала, как правильно объяснить то, что имела в виду. Я даже не была уверена, что такие вопросы называются реверсивными. — Как на экзамене, — просияла я, вспомнив, что некоторые вопросы с разной формулировкой имели одну суть. — Получается, мы проверяем таким образом их на ложь.

До дознавателя дошло, и я облегчённо выдохнула. Правда, потом до него дошло другое:

— Но почему мы должны проверять на ложь их, а не вас?

— Ну, может, потому, что свидетель может быть недобросовестным, — предположила я. — Например, подкупленным. Вряд ли есть практик, у которого нет одного или двух врагов. А самый простой способ разобраться с ним — подкупить свидетеля и обвинить его в чём-то серьёзном.

— Вы хотите сказать, что мы не умеем делать своё дело? — до дознавателя наконец дошло, в чём я его обвиняю.

Я задумалась, потому что, наверное, имела в виду не совсем это.

— Я просто хочу сказать, что слова человека не могут служить стопроцентным доказательством вины.

— И что тогда является доказательством вашей вины? — с некоторой долей ехидства уточнил дознаватель.

— Ну… — я задумалась, пытаясь припомнить, что там служит железобетонным доказательством. — Возможно, отпечатки пальцев, найденные шпаргалки…

— Шпаргалки вы уничтожили, — отмахнулся дознаватель. — Подозреваю, вы не совсем глупы, чтобы сохранить их.

— Как я их вообще пронесла? — заинтересовалась я и невольно начала себя закапывать. — Там же всё выворачивали. Если только в волосах спрятала. Волосы, кстати, не проверяли.

Все невольно перевели взгляд на мою причёску — небрежно заколотую простой деревянной шпилькой. Нет, технически, конечно, было можно. Я задумалась. Дознаватель тоже.

— Ну, чисто теоретически, если шиньон добавить, — предположила я. — Но вы знаете, какая там шпаргалка должна была быть по объёму, чтобы я ответила хотя бы на половину вопросов?

Мужчина пожал плечами.

— И где я ответы взяла? Получается, мне вопросы слили?

Дознаватель поперхнулся и побледнел, потому что это уже становилось проблемой не только моей, но и всей секты.

— Потому что если меня отстранят от экзамена, — я улыбнулась весьма задумчивой улыбкой, которая ему почему-то не понравилась, — то дальше я начинаю рассказывать, что в У Син Тан можно получить ответы… И это уже подпортит репутацию секты.

Мне бы, правда, подобного не хотелось. Впрочем, даже если и так, это просто значит, что у меня появится ещё одна секта во врагах.

— Мы должны провести тщательное расследование.— воскликнул мужчина, случайно смахнув несколько свитков со стола рукавом ханьфу

— Отлично, — улыбнулась я. — Именно этого я и хотела.

Взгляд, которым меня одарили, показывал, что дознаватель хотел совершенно другого: по-быстрому закончить со мной и пойти пить чай. Злобно зыркнув в мою сторону, он вышел, оставляя нас с Бай Шанем наедине.

— У тебя есть какой-то план? — поинтересовался Бай Шань.

— Никакого, — призналась я. — Сплошная наглость и харизма. Я надеюсь, этого хватит.

Бай Шань рассмеялся.

— В крайнем случае, можем попробовать задействовать какие-нибудь другие силы, — предложил он тоном голоса змея-искусителя.

Я прекрасно понимала, что так будет быстрее. Мне в очередной раз хотелось справиться самостоятельно — ну хоть какие-то проблемы я могу решать сама, я на это надеялась. Мне очень не нравилась мысль о том, что сильной и независимой я могу быть только в маленькой деревушке или городке, где обо мне никто ничего не знает.

— Если всё совсем плохо будет, — смирилась я, прекрасно понимая, что кто бы ни стоял за этими обвинениями, это явно не те, кто решил привлечь меня к ответственности за мнимое преступление. А ещё я прекрасно понимала, что есть ситуации, когда надо засунуть гордость подальше и принять предложенную помощь. Иначе можно попасть в ситуацию, где сильной и независимой тебе придётся быть где-нибудь в деревне, где тебя никто не вспомнит, в то время как твои противники будут летать наверху, не заботясь о жизни какого-нибудь червяка или муравья. Подозреваю, именно этого и добивались мои, в принципе, ограниченные враги. Всего одна секта и непонятная девушка с неприятными слугами — больше и некому. Вряд ли моя случайная преподавательница, которой я посмела задать вопрос, решила замутить столь сложную схему.

Настроение было отвратительным. Я понимала, что сейчас мне надо сделать всё, чтобы доказать свою невиновность. Жаль только, презумпция невиновности здесь не работала, и защита своей репутации — это твоя задача. Я начинала понимать, почему многие книги начинались с того, что оболганный и невинно осуждённый начинал мстить. Когда твоя жизнь летит в тартарары, хочется прихватить туда же и обидчика. Кстати, возможно, так и сделаю. Если здесь для обвинения достаточно просто слова, можно сказать, что эти же парни слили мне ответы, а я им просто не заплатила. Пусть и их отстранят. Хотя это, конечно, крайний случай. Мне обязательно нужно доказать свою невиновность. Даже если я не сдам сейчас, у меня будет шанс сдать в будущем, если на мне не будет клейма мошенницы.

Вернувшийся дознаватель на наши перешёптывания смотрел недовольно — кажется, до него тоже начало доходить, что у меня есть толстая мохнатая лапа. Кстати, лапа лапой, но доказывать-то свою невиновность надо, и я перевела взгляд на мужчину.

— Скажите, а есть ли какая-нибудь техника, артефакт или эликсир, который заставляет говорить правду?

Дознаватель кивнул.

— Есть. Достаточно дорогие, чтобы их не тратили на всякую мелочь.

Я скривилась, но признала, что в общем и целом он был прав. Хотя…

— Мошенничество на экзамене — мелочь?

— Каждый год есть пытающиеся упростить себе жизнь, — признал мужчина. — Мы их ловим и изгоняем, но попытки не прекращаются.

— А как ловите? — заинтересовалась я. Возможно, здесь и есть мой шанс. Не думаю, что у кого-то хватит фантазии обвинить меня в чём-то сверхоригинальном, значит, скорее всего, возьмут типовой вариант.

— Как правило, на процессе входа в пространство, на этапе досмотра, — признал дознаватель. — Но это не значит, что пронести шпаргалку нельзя.

Я понимающе покивала. Судя по тому, с какой усталостью в голосе это говорилось, мне даже жаль его стало. Видимо, бедного дознавателя просто утомляли человеческая глупость и желание наступать на одни и те же грабли. Впрочем, мне сильнее жаль себя — когда же стражники, что привели меня, привели двух свидетелей, удивились все. Свидетели тому, что судя по всему, их ждал перекрёстный опрос, о существовании которого они ещё не знали. Я же просто удивлялась тому, насколько контрастной была эта парочка: один высокий и красивый, словно герой какой-нибудь манги, второй… второй ну просто симпатичный, что даже странно с учётом того, что практики, как правило, отличались красотой. Судя по одежде, эта парочка не принадлежала к какой-либо секте и испытывала некоторые финансовые сложности. Впрочем, финансовые сложности здесь испытывали почти все, кто не принадлежал к сектам или известным родам, а таких, как правило, было видно за версту.

— Господин Су Лэн, господин Лэй Цзюнь, вы уверены, что эта девушка пронесла шпаргалки? — начал дознаватель с той же усталостью в голосе, что и со мной говорил. Кажется, он не особо был заинтересован, хотя на кону стояла репутация секты. Кстати, если подумать, единственные, кого можно обвинить в сливе мне вопросов, — это Ин Цзе и мастер Лун Вэй. Может, интрига на них рассчитана, а я так, случайно в замес попала? Вполне возможно. Впрочем, я искала и второй слой интриги.

Один из них, тот, что выглядел попроще и, кажется, понаглее, закивал:

— Да-да, господин дознаватель Лу Чэн! Да-да, это точно она!

О, заодно и имя мастера дознавателя узнали. Вот только, кажется, он реально собирается задать им по паре вопросов вместе и отпустить. Не позволю!

— Господин дознаватель Лу Чэн, вы что, действительно собираетесь их вместе допрашивать? — возмутилась я, нахмурившись. — Разведите по разным комнатам хотя бы.

Тот, который начал первым, только фыркнул, а второй заметно побледнел. Кажется, я была права, и согласовать показания они не успели. Дознаватель Лу Чэн покосился на меня и поняв, что я не отстану, снова обречённо вздохнул и кивнул страже.

— Разве вы пойдёте на поводу у мошенницы? — осторожно начал второй. Кажется, ему было критично, чтобы их оставили рядом.

— А почему нет? — удивилась я. — Меня тоже надо допрашивать отдельно от вас. Если я буду слышать ваши ответы на вопросы дознавателя, то смогу подобрать подходящее опровержение, разве не так?

В этот момент на меня воззрились все, и с некоторым недоумением.

— Нет, а что вы думали? — удивилась я. — Вопрос касается меня, естественно, меня надо спросить: где я была, что делала, какие продукты с собой носила. Было бы неплохо, если бы ещё допросили ту, которая меня осматривала.

Дознаватель Лу Чэн задумчиво кивал, второй бледнел, первый, казалось, не понимал, о чём идёт речь. Стража тяжело смотрела на этот цирк с конями, и им очень не хватало попкорна для антуража.

— Там сдающих десятки, не всех удастся запомнить, — осторожно напомнил второй, тот, что покрасивее. Буду называть его Красавчиком, потому что кто из них кто — я ещё не поняла. Но, кажется, он намекал на то, что допрос ещё кого-то будет излишним.

Я довольно усмехнулась и покрутила в руках прядь волос.

— Подозреваю, у меня есть особая примета, по которой меня весьма проблематично не опознать.

Красавчик выглядел так, словно съел жареного жука. Несмотря на то, что в этом мире встречался не только чёрный цвет волос, белый всё-таки, как я поняла, был редкостью. Я видела красноватые оттенки, фиолетовые, даже вроде синие. Но вот белые не попадались, хотя технически я предпочитала считать, что я седая.

— А ещё было бы неплохо, — напомнила я, — найти шпаргалку. Ну, в конце концов, должна же я была с чего-то списывать. И в идеале снять с неё отпечатки пальцев. — Тут я тяжело вздохнула: не представляю, как можно перенести отпечаток с бумаги на что-нибудь другое, с чем его можно сравнить.

Красавчик неожиданно довольно усмехнулся и с некоторой ехидцей поспешил сообщить:

— С бумаги не перенесётся. Обычно следы пальцев на чём-то гладком хорошо видны — типа серебра или фарфора.

— Вы сейчас о чём? — заинтересовался дознаватель.

Мы с Красавчиком переглянулись с некоторым недоумением, а потом я пожала плечами и предоставила мужчине право пояснить, о чём это мы.

— Об отпечатках пальцев. Ими же подписываются. А ещё когда руки потеют, они остаются на гладких поверхностях. Если поверхность обработать пудрой, следы станут хорошо заметны, и тогда их можно перенести на бумагу, пропитанную тушью.

Дознаватель просиял. Я с подозрением посмотрела на парня, а потом, не удержавшись, спросила:

— Здесь продаётся славянский шкаф?

На меня посмотрели как на дуру. Все. Судя по всему, славянский шкаф здесь не продавался.

— Ой, всё! — огрызнулась я и обиделась на Красавчика. Ну как так-то? Не оправдал моих ожиданий. Нет, это в принципе логично, не могут же попаданцы быть везде, куда ни плюнь, но всё равно обидно.

Красавчик неожиданно с недоумением посмотрел на Бай Шаня:

— Да что я такого сказал?

Бай Шань пожал плечами:

— Кто б знал?

Честно говоря, Красавчика я сейчас немножко не понимала. Судя по всему, он просто увлёкся рассказом о том, что нужно сделать, чтобы вывести их на чистую воду, ну в смысле меня, конечно. Я наблюдала, как он рассказывает, и с интересом отметила, что он продумал и реверсивные вопросы, и многое другое. И кажется, закапывал сам себя.

— Если вы докажете, что я не мошенничала, — я зевнула, — советую вам взять этого типа в секту.

— Зачем ещё? — поразился дознаватель Лу Чэн, который за парнем, кажется, даже записывал.

— Матушка мне рассказывала, что лучше всего преступников ловят сами преступники. Поверьте, он вам очень пригодится для выстраивания новой системы защиты от мошенничества.

— Я не мошенник! — огрызнулся тот. — Я честный алхимик. На чём мы там остановились?

Я покивала головой. Если он честный, то мне интересно, что здесь включает в себя это понятие.

— Изменившееся финансовое положение, — подсказала я. — И необходимость искать того, кому это выгодно. Не сами же вы решили меня обвинить. Вам без разницы. Хотя… — я задумалась. — О, вы решили, что если устраните меня, то войдёте в список прошедших?

Красавчик задумался, а потом покачал головой.

— Ты не факт, что пройдёшь. Для таких причин оболгать надо кого-то покрупнее, например того, кто не первый раз сдаёт экзамен.

— Зависть к моей красоте? — улыбнулась я.

— Тогда уж это ты должна обвинять меня.

Я его убью. Правда.

— К уму, — предположила я, одарив его холодным взглядом.

— К какому уму? — возмутился тип, которого мы отодвинули со сцены. — Такая идиотка, как ты, даже понять не может, что нам заплатили.

— И поcле этого я идиотка?

— Ой, дурак⁈ — выпалили мы с Красавчиком хором.