22

Я перегнулась через перила. – Простите, пожалуйста! И тут же отпрянула, увидев перекошенное от злости лицо Мэделин. Она потирала макушку и смотрела прямиком на меня. Вздохнув, я стала спускаться. Лайла же тянула меня наверх. – С ума сошла? Она же тебя убьет! – Я же не специально! К тому же книги надо забрать. – Как ты вообще умудрилась? – Эй, это не моя вина! Это же ты так махала руками, что мне пришлось уворачиваться. – Прости! – Лайла закусила губу. – И удачи! Она убежала, оставляя меня самостоятельно извиняться перед Мэделин. Я только покачала головой. Подруга была не из тех, что закроет грудью в случае опасности, но я давно знала, что от нее не стоит ждать самопожертвования. Так что не сильно обиделась на это небольшое предательство. К чести Мэделин, она не стала истерично кричать. Но тон, с которым она высказала все, что думает обо мне лично и обо всем нашем факультете в целом, заставил меня поморщиться. – Мэделин, это случайность. Я не собиралась ронять тебе их на голову. – Терпеливо повторила я, когда стихийница окончила свою гневную речь. Собрала книги, лежавшие под ногами девушки, а когда выпрямилась, рядом с Мэдди стоял Нейтан. Ну конечно же. – Еще раз извини. Но если тебе так противны алхимики, можно просто не заходить в наш корпус. – Я посмотрела на нее в упор и не удержалась. – Кстати, если ты не знала, твой жених тоже алхимик. Мэдди скривилась. Нейтан же скользнул по мне равнодушным взглядом и положил ей на талию руку. – Когда ты уже переведешься из этой помойки? Почему ты вообще тратишь свой талант на это? Я услышала шипение Мэдди за спиной. Кажется, она пыталась уговорить Нейтана уйти с алхимического на стихийный. Что ж, я буду только рада, если они оба больше никогда мне не встретятся. Но поднимаясь к себе, я не могла понять, почему так злюсь. На Мэдди мне было наплевать. Но вот то, как Нейт положил руку ей на талию… Точно так же, как еще недавно мне самой. В груди кольнула обида, и я тяжело вздохнула. Запихала поглубже все эмоции, которые возникли внутри при виде Нейта, и постаралась сосредоточиться на том, ради чего и ходила в библиотеку. Правда, для этого пришлось найти пустую аудиторию, так как в спальне теперь была Лайла, которая жаждала расспросить меня, как я провела эти дни в академии, и поделиться своим рассказом о поездке домой. А я сейчас была совсем не в настроении общаться. До ужина я просидела над книгами, выписывая все, что могло пригодиться завтра на практике. А потом сдалась и вернулась в спальню. Лайла тут же атаковала меня расспросами. Я вкратце рассказала ей, что профессор пригласил меня на дополнительные занятия, на что она с ужасом вытаращила глаза. – А что насчет Нейта? Он ведь тоже был здесь? Я слышала, что он почти сразу вернулся в академию. – А что насчет него? – Я почему-то не хотела делиться с подругой нашим вынужденным свиданием. И не только потому, что мы нарушили правила, забравшись в закрытую секцию оранжереи, но скорее потому, что я хотела сохранить этот момент только для себя. Лайла все равно не поняла бы моих чувств. В отличие от меня она не питала интереса к опасным растениям. – Я столкнулась с ним пару раз, и все. – И что, он даже ничего не сказал тебе? – Лайла с подозрением посмотрела на меня. Я покачала головой и отвела взгляд. – Мы сейчас на ужин опоздаем! – Я поспешила перевести тему. – Лучше расскажи, как ты съездила! И что там насчет большого бала? Лайла тут же потеряла интерес ко мне и Нейтану и стала во всех подробностях рассказывать, как она добиралась до родного города, который находился аж в четырех часах езды от Эденберга, как ее встретили родители, и как соседский парень тут же потащил ее на какой-то важный вечер, где она была звездой, так как единственная из всего городка училась в академии. Потом подруга переключилась на бал. Праздник середины года в академии отмечали каждый год. В честь этого в большом зале устраивали торжественную церемонию, объявляли, что половина учебного года позади. Ну а потом начинались танцы. Из тех, где зажигательные мелодии чередуются с медленными, когда все разбиваются на парочки, а те, кому пар не хватило, подпирают стены или налегают на морс, в который по традиции кто-то из старших курсов каждый год умудряется подливать алкоголь. Я всегда была из тех, кто оставался без пары. Точнее, желающие пригласить меня на танец находились, но мне всегда было интереснее остаться поболтать с подругами, чем кружиться по залу, боясь запнуться о длинное платье или оступиться на неудобных каблуках. Но в этот раз, если слухи были верны, нас ждали не просто танцы, а настоящий прием, как в императорском дворце. С важными гостями и живым оркестром. – Надо будет пошить платье на заказ! – Лайла охала и ахала весь ужин, едва успевая проглотить очередной кусок еды в перерывах между разговорами. – У тебя же целый шкаф платьев. – Я с удивлением посмотрела на нее. Каждый год Лайла привозила с собой от пяти до десяти шикарных платьев, хотя за весь год надевала всего одно – на пресловутый бал. – Ни, ты чего? Они же готовые! И не годятся для такого события! Нет, нужно непременно шить на заказ. Я кисло усмехнулась. Пусть Лайла и была из глубинки, но деньги у ее семьи водились, раз она могла позволить себе подобный каприз. Моих же накоплений хватило бы разве что на кружевной носовой платок, пошитый на заказ: я прекрасно знала, какие цены в тех ателье, где мастерицы шили невесомые, воздушные или же, наоборот, тяжелые атласные платья. Сидящие идеально по фигуре, подчеркивающие все достоинства и скрывающие все недостатки. А просить родителей о платье мне и в голову бы не пришло. У них и без того хватало хлопот с магазином. Так что я решила просто как следует покопаться в шкафу, когда в следующий раз окажусь дома. Вспомнила о доме и отложила вилку, моментально потеряв аппетит. Интересно, когда родители решат, что я могу вернуться? И почему вообще они решили запереть меня здесь? Я вскочила, со скрежетом отодвинув стул. Я ведь даже не написала домой письмо! Постоянно на что-то отвлекалась, постоянно думала о каких-то глупостях. Я бегом вылетела из столовой. – Ни, ты куда? – Донеслось мне вслед. – Срочные дела! – Крикнула я Лайле, обернувшись всего на мгновение. И в ту же секунду врезалась в чью-то твердую грудь.