27

Я смотрела в серьезное лицо отца и не могла поверить в то, что сейчас услышала. – Но как это возможно? Мы ведь не имели с ними никаких дел. – Ты же знаешь, что мы арендовали землю, на которой стоит наш магазин. Последние несколько лет аренда выросла, но у нас с мистером Рослером была договоренность об отсрочке. К сожалению, только устная. Мортенсены выкупили эту землю. И ткнули мне в нос договором, по которому задолженность стала просто неподъемной. Сказали, что забирают все, что было в магазине в счет погашения долга. Я тяжело опустилась на стул, стоявший у стены. Да, я знала, что у нас не все гладко, что есть долги. Но искренне считала, что это временно, что стоит мне приложить побольше усилий, как все наладится. Но воспользоваться ситуацией, чтобы забрать все, что у нас было? Оставь Мортенсены нам хотя бы товар, мы могли бы торговать из дома на первых порах. Доставлять заказы на дом покупателям. А потом найти помещение, пусть и не в таком удобном месте, как сейчас. Но остаться ни с чем – это было немыслимо. Товар, оборудование, запасы ингредиентов. Где взять все это, если у семьи нет денег? Цепляясь за соломинку, я вскочила на ноги. – Нейтан! Я знаю Нейтана Мортенсена. Я поговорю с ним! Пусть убедит родителей хотя бы вернуть нам запасы! Мама всхлипнула и отвернулась, а отец покачал головой. – Милая, не думаю, что это поможет. Юджин Мортенсен сказал, что отдаст наш магазин сыну в качестве подарка на завершение академии. Видите ли, Мортенсен младший выказал желание заняться делом самостоятельно. – Нет! Они не могли так поступить! – Прости, родная. Но реальный мир жесток. Потому мы и просили тебя пока оставаться в академии. Обещаю, мы с мамой обязательно что-нибудь придумаем. Начнем с малого. – Он вдруг улыбнулся, хотя глаза оставались печальными. – Мы ведь и в прошлый раз начинали с нуля. Так что опыт у нас имеется. – Я могу чем-то помочь? Я сжала кулаки и заставила себя не плакать. Сейчас важнее было оставаться собранной. Иначе заплачет и мама, а от ее слез у меня каждый раз разрывалось сердце. – Ты поможешь, если останешься в академии. Ну и если вдруг придумаешь новый оригинальный рецепт – это будет очень кстати. – Папа подмигнул мне. – А мы пока попробуем обойтись тем, что есть в кладовке. Я вздохнула. В кладовке лежали старые реторты со сколами, какие-то забытые запасы трав и практически неиспользуемых ингредиентов, масляные горелки, которыми давно уже никто не пользуется в нашем деле. Но это было хоть что-то. Из родительского дома я ушла раньше, чем планировала. Мама собралась накрывать на стол, а я вдруг поняла, что сейчас на счету каждая монетка, а значит, лишний рот совсем некстати. В академии был полный пансион, а родители вряд ли предполагали, что я заявлюсь без предупреждения. Да и аппетита, если честно, не было. Распрощавшись с родителями, я первым делом пошла на торговую площадь, где стоял еще недавно бывший нашим магазинчик. В окнах было темно, а на двери висел большой замок. Вывеску сняли, так же как убрали с оконных карнизов цветы, которые мы высаживали вместе с мамой. К горлу подкатила горечь, а сердце словно сдавило в каменных тисках. Место, которое я знала с самого детства, которое видела в своем будущем, сейчас выглядело чужим. Да оно и было чужим. Стараниями Нейтана и его семейки. Злость плеснула в сердце и побежала по венам. Я покосилась на солнце, которое уже двигалось к горизонту, хоть и висело еще слишком высоко, и пошла туда, где каждый раз находила успокоение. Заросший садик у всеми забытого храма богини Весты, где еще полвека назад приносили клятвы вечной любви и давали обеты верности. Но вера в богов постепенно сошла на нет, а клятвы любви превратились в традицию, которая не несла больше того сакрального смысла, как раньше. Я всегда сбегала сюда, когда нужно было посидеть в одиночестве и разложить мысли по полочкам. Каменные скамьи в глубине сада остались еще не тронуты временем. А за раскидистыми ветвями вишневых деревьев меня не было видно случайным прохожим. Но в этот раз стоило мне пройти привычной тропой, я увидела, что моя любимая скамейка занята. Только-только начавшая успокаиваться злость снова подняла голову. – Что ты тут делаешь? Я сама не ожидала, что мой голос прозвучит так резко, но Нейтан заслуживал и худшего. – Кажется, то же, что и ты. Пришел посидеть в тишине. – Нейт подвинулся на лавочке, но я не собиралась садиться рядом с ним. – Ну конечно! Просто посидеть в тишине! – Да что с тобой? Нейт поднялся и сделал шаг ко мне. А меня моментально взбесил его внимательный взгляд. – Лучше скажи, что с тобой? Почему ты и твоя ужасная семейка портите мою жизнь? Ты специально это сделал, чтобы отомстить за то, что я не упала к твоим ногам, как остальные? Нейт резко схватил меня за запястье и рывком притянул к себе. Посмотрел сверху вниз, и глаза его опасно сощурились. – Не смей говорить о моей семье в таком тоне! – Ой, прости! Мне стоило сразу пасть ниц и молить о поцелуе! – Я заводилась все сильнее. Скривилась, изображая всех его воздыхательниц. – О, Нейтан, я люблю тебя! Давай поскорее оставим очередную зарубку на твоей кровати! – Что ты несешь? – Нейт нахмурился. – Мне нужно было раздвинуть ноги, чтобы ты не отнимал все, что у нас было? А как хорошо ты изображал сочувствие! Браво! Я дернула рукой, пытаясь вырваться из хватки Нейтана, но он лишь перехватил и вторую мою руку, не давая мне пошевелиться. – Знаешь, я, конечно, люблю горячих девушек, но что за муха тебя укусила, что ты вдруг стала такой истеричкой? Его издевательский тон стал крайней точкой. Я почувствовала, как слезы текут по щекам, рванулась изо всех сил, но Нейтан не выпускал меня. – Ненавижу тебя! Тебя и всю твою семью! Я смотрела на Нейтана и видела, как раздражение на его лице сменяется растерянностью. От моих слов он дернулся, словно от пощечины, и выпустил мои запястья. Только теперь я почувствовала, как сильно он сжимал мои руки. Потерла пальцами правую руку и в шоке перевела взгляд на Нейтана. – Ты что наделал? Тот, в кого я едва не влюбилась, тот, кто стал причиной моих бед, сейчас с таким же недоумением разглядывал собственное запястье, на котором, как и на моем, проступал замысловатый узор.