41

– Проклятье! Нейт выскочил из дыма и рванул ко мне. Схватил за руку и потащил к выходу. – Задержи дыхание! Пинком распахнул дверь, вытащил меня наружу и закрыл ее. Посмотрел на меня ошалевшим взглядом. – Ты в порядке? Глаза не слезятся? У самого при этом дыхание вырывалось из легких с шипящим свистом, а в глазах полопались сосуды. Я помотала головой. Нейт внимательно посмотрел на меня и вдруг с нежностью провел по щеке. – Иди наверх, не нужно здесь оставаться. Он приоткрыл дверь и исчез в клубах дыма. Я в замешательстве прикоснулась пальцами к двери и тут же отшатнулась. Из-под щели внизу пробивался дым с едким запахом. А Нейтан бросился туда даже без маски. Я обернулась. Окна в коридоре находились высоковато. Но они хотя бы были в этом подвале. Дым постепенно просачивался из кабинета, и я решилась. Подпрыгнула и ухватилась за оконную ручку, с трудом подтянулась, цепляясь носками туфель за стену, и вскарабкалась на подоконник. Закашлялась, глотнув дыма, и с силой рванула тугой запор на окне. Распахнула створку, впуская в подвал свежий воздух, и спрыгнула, едва не подвернув лодыжку. Подбежала к двери аудитории и открыла ее настежь, позволяя дыму заполнить коридор и устремиться наружу через открытое окно. – Нейтан! Крикнула вглубь лаборатории и затаила дыхание. Сердце нервно билось в груди, а я уже кусала губы, боясь, что не услышу ответа. – Нисси? Удивленный возглас заставил меня выдохнуть с облегчением. Плотная пелена медленно рассеивалась, и в дверях появился Нейт. Он закашлялся, крепко взял меня за руку и медленно повел в сторону выхода из подвала. Мы остановились на середине лестницы. Дым сюда не доходил. Нейтан устало опустился на ступеньку и потянул меня вниз. – Почему ты не ушла? Я пожала плечами. Потому что не смогла оставить его одного, не зная, что именно там взорвалось, и насколько ядовит дым. – Ты все-таки в меня влюбилась. – Усмехнулся Нейт и снова закашлялся. – Вот еще! – Я рассердилась и украдкой вытерла вспотевшие ладошки о юбку. – По крайней мере, я тебе не безразличен. – Ты невыносим! Мы замолчали, наблюдая, как дым вытягивается из аудитории и исчезает в окне, а воздух постепенно становится прозрачным. – Что это было? – Ошибка в формуле. – Недовольно проворчал Нейт. – Интересно только случайная или намеренная. Я в изумлении посмотрела на него. – Трейдфел сказал мне потренироваться с составами, которые не входят в программу академии. – Почему ты не отказался, если подозреваешь его? – Во-первых, не стоит говорить об этом так громко. А во-вторых, если я откажусь от его занятий, я так и не смогу ничего доказать. А вот почему ты до сих пор меня не послушала и не бросила его занятия? – Я здесь не по заданию Трейдфела. И если ты так хотел, чтобы я прислушалась к твоим словам, мог бы для начала извиниться! – Я поднялась, собираясь вернуться в лабораторию, чтобы начать свой эксперимент заново. – Извиниться? – Нейтан встал вместе со мной. – И за что же мне извиняться? – За то, что сделал! – Мой голос зазвенел от возмущения. – За то, что одурманил меня, за то, что связал нас этой ложной истинностью, за то, что поцеловал без спроса! – Нисси, люди извиняются, когда сожалеют о том, что сделали. А я ни капли не жалею. – Нейт взял мою руку в свою и коснулся губами ладони. – Единственное, о чем я сожалею, это о том, что причинил тебе боль. Но за поцелуй я извиняться не стану. И поверь, я сделаю все, чтобы он повторился. И чтобы ты на этот раз не сбежала. – Зачем? – Только и смогла прошептать я, чувствуя, как на ладони огненным цветком расцветает след от прикосновения его губ. – Зачем ты играешь со мной? – Я не играю, Нисси. – Твердо произнес Нейтан и выпустил мою руку. – Больше не играю. В его глазах на миг сверкнуло пламя, заставив мое сердце откликнуться на эту короткую вспышку. Дым в коридоре развеялся, но от слов Нейтана в голове словно стоял туман, мешающий трезво оценить ситуацию. Сказать, что я не верю ему, что все его слова и поцелуи ничего для меня не значат. А когда туман начал рассеиваться, уже позже, когда я вернулась в спальню, поняла, что на ладони продолжает пульсировать место поцелуя, а в сознании рефреном бьются слова Нейтана: “Единственное, о чем я сожалею, это о том, что причинил тебе боль”.