Нейтан

Я едва не выронил бумаги. Тяжело опустился в отцовское кресло и перечитал письмо, в котором явно значилось, что Трейдфел шантажирует моего отца. Вот только чем? Что за “общий секрет”? Неужели мой отец был связан с теми незаконными зельями, которыми занимался Трейдфел. Висок пронзило болью, когда в голове начала выстраиваться логичная цепочка. У отца были заказчики из других городов, те, кому он лично пересылал зелья. Могли среди них оказаться те, кому понадобился яд или зелье, подчиняющее волю? Значит, Трейдфел был создателем, а отец – распространителем? Нет. Не верю! Сколько я себя помнил, отец всегда повторял, как опасно связываться с сомнительными ингредиентами. Он тщательно следил за всеми моими экспериментами и напоминал, что репутация алхимика – одно из его ключевых качеств наравне с талантом и педантичностью. Я снова перебрал все бумаги. Включая те, что значились прошлыми десятилетиями. Но не обнаружил больше ничего, что указывало бы на связь моего отца с Трейдфелом. Только это письмо. И судя по конверту – его доставили лично. Ни подписи, ни адреса на нем не значилось. Что за тайны? Я в последний момент успел убрать все бумаги на места и сбежать в спальню. Буквально через несколько минут над головой послышалась тяжелая поступь отца. Его рабочий день начинался совсем рано. А я уже и не мечтал, что мне удастся поспать. Нужно было срочно вернуться в академию. Набросав короткую записку для Ниссы, я завернул ее в непромокаемый конверт и оставил у двери ее дома в надежде, что она успеет прочитать ее до сегодняшнего вечера. В академию я буквально бежал, хотя пришлось продираться сквозь метель. Но у меня было совсем мало времени. На этот раз нужно было подготовиться лучше. А уже совсем скоро академия опустеет – студенты и профессора не упустят шанса погулять на городской ярмарке. Тем более что обещали столько развлечений, сколько Эденберг давненько не видел. В пустой академии будет проще проникнуть в чужой кабинет, но если поймают – будет уже не оправдаться тем, что ты хочешь посоветоваться с профессором насчет будущих экзаменов. Так что нужно было успеть поймать парочку артефакторов, у которых всегда можно было достать охранные амулеты и кое-что для отвода глаз. Преподавательский этаж был пуст. Я постучал в каждую дверь на случай, если кто-то из профессоров еще здесь. Потом проверил все еще раз с помощью обнаружителя чужой энергии. Пусто. Идеальный момент, чтобы влезть в чужой кабинет. Но стоило мне только подойти к кабинету Трейдфела, как на лестнице послышались чьи-то шаги. Я мысленно выругался, а потом до меня донесся тихий шепот: – Нейтан, ты там? Губы сами собой растянулись в улыбке. Моя истинная примчалась на помощь. – Нисси, бегом сюда. Она не стала спорить, и уже через минуту мы с ней стояли в кабинете преподавателя по практической алхимии. – Продолжаем искать все, что может связать Трейдфела с незаконными ингредиентами. А также скажи, если увидишь имя Винсента Мортенсена. – Нисса подняла на меня вопросительный взгляд, и я пояснил. – Трейдфел шантажирует моего отца. Я должен знать, что их связывает. – Поняла. Она действовала четко, как и я сам. Сантиметр за сантиметром мы обшаривали кабинет, изредка замирая, если слышали какой-то шорох. Но чаще всего это оказывался снег, падающий с крыши, или же наше собственное неосторожное движение. Нисса сразу подала мне бумаги, которые она обнаружила в прошлый раз. Я отложил их в сторону, и мы продолжили поиски. Через час я уже начал сомневаться в своей затее. С чего вообще я взял, что Трейдфел будет хранить компромат в своем кабинете? Что, если бумаги надежно заперты в сейфе в его доме? Нет, он должен был опасаться, что в дом могут вломиться. Мой отец наверняка пытался уничтожить все, что укажет на его участие в незаконных делах. А к кабинету гораздо сложнее подобраться. В академии не бывает дня открытых дверей, как в школах, когда члены семей могут свободно разгуливать по территории. Нет, здесь только преподаватели, студенты, да работники академии вроде Хранителя. Может быть этими мыслями я успокаивал сам себя, ведь когда мы с Нисси осмотрели все шкафы, ничего нового так и не обнаружили. – Осталась каморка. – Вздохнула Нисса и погладила меня по руке. Кажется, она и сама начала сомневаться в нашем успехе. Я распахнул двери каморки и усмехнулся. В прошлый раз мы почти так же были здесь с ней вдвоем. И она просто задыхалась от страсти, когда я прикоснулся губами к ее запястью. – Нисса, как ты? – Мне стало совестно, что я опять втягиваю ее в неприятности, а она и без того пострадала из-за меня. – Давай сперва найдем документы, а потом уже поговорим. – Она нетерпеливо отмахнулась от меня, и я чуть не рассмеялся. Кажется, Нисса была достаточно азартна. – Так, посторонись-ка. – Я отодвинул Ниссу в сторонку и приподнялся на цыпочки, дотягиваясь к пыльной коробке на самом верху стеллажа, который упирался в потолок. Грохнул его на пол, взметая в воздух тучу пыли. Нисса тут же расчихалась, но опередила меня и первой сняла с коробки крышку. Мы разделили бумаги и, не выходя из каморки, стали просматривать их. Магические светлячки плясали над головами и отбрасывали по стенам искаженные тени. – Нейт, кажется, оно! – Взволнованно проговорила Нисса и протянула мне стопку конвертов, перевязанную бечевкой. На одном из конвертов значилось "В. Мортенсен". А внутри оказался список зелий, какие обычно составляли для отца заказчики. Вот только здесь были не безобидные средства от кашля или для выведения черных пятен с серебра. Нет, в списке было такое, от чего у меня волосы на загривке встали дыбом. Да за подобное можно было на всю жизнь оказаться в тюрьме. Неужели мой отец занимался подобными вещами? Я просмотрел другие письма. Еще пара подобных заказов, ответы отца о выполнении и сроках доставки. И несколько расписок в получении денег с подписями Трейдфела и моего отца. Я нервно сглотнул и севшим голосом проговорил. – Нисси, должно быть что-то еще. Мы обшарили всю коробку, вытряхнули каждый листок, но больше заказов и расписок не было. Нашлись лишь письма моего отца к Трейдфелу, в которых он говорил, что выходит из игры. Выцветшие чернила на конверте говорили о том, что эти письма были написаны в год моего рождения. А в письмах будто слышался категоричный тон отца, который заявлял, что не станет рисковать семьей. – Надеюсь, у него больше ничего нет на моего отца. Я собрал все найденные бумаги и сложил остальное обратно в коробку. Набрал из дальнего угла каморки немного пыли и присыпал крышку, убирая следы нашего присутствия. – Идем, Нисса. Я должен объясниться. – Это не обязательно. – Она улыбнулась и сжала мою руку. – Если это было важно для тебя, значит, это важно и для меня. – Я уже говорил, что люблю тебя? – Сегодня еще нет. Нисса поцеловала меня в щеку, и мы поспешили убраться с преподавательского этажа. Вот только мои заботы на этом еще не закончились.