Глава тридцатая

Судебный исполнитель, мужчина средних лет с крупным носом и щёточкой чёрных усов под ним, настойчиво тарабанил в светлую дубовую дверь кулаком. Справа от него замерли гвардейцы в ожидании приказа. За спиной – Старший Дознаватель.

– Госпожа Луэр! Немедленно открывайте! У меня предписание на обыск и ваш арест, – мужчина тяжело дышал, переполненный собственной важностью. На грубом лбу выступил пот: мужчина стёр его пухлой ладонью и вытер о штаны. Форменные. С двумя жёлтыми полосами вдоль линии брюк.

– Сбежала, – холодно констатировал Дарил. – Этого следовало ожидать…

Исполнитель недоверчиво прищурился и мотнул головой, отходя с крыльца. Гвардейцы ломанулись к двери…

Через полчаса, та же история повторилась у другого дома. Дома господина Иркеца. Ни прислуги, ни вещей, ни самого Иркеца… И хотя гвардейцы и караульные уже прочёсывали порт, вероятность найти беглецов ничтожно мала. Плохо. Очень плохо…

А вот в доме господина Денасье, одного из подозреваемых в затеваемом против принца мятежа, было обнаружено три трупа.

– Матерь Божия… – шумно выдохнул исполнитель, вляпавшись ботинком лакированных туфлей в вязкую лужу крови.

– Осторожней здесь. Не потопчите улики, – спокойно произнёс Дарил, озираясь.

В просторном холле, на качественном ореховом паркете, лежала служанка с порезанным горлом… Лорд Денасье обнаружился в кресле у камина: его маленькие крысиные глазки остекленели и смотрели с укоризной…

Жену лорда, миледи Денасье обнаружили на лестнице. И алая кровь на белом камне смотрелась… красиво?

За что их убили? Из опасения? Знали что-то чего не знает его высочество? И чьих рук это дело? Вряд ли Иркец сам…

Дарил подозвал гвардейца.

– Обыщите тщательно весь дом и прилегающую территорию. Оранжерею. Дочь лорда Денасье или сбежала, или где-то прячется, – хотелось верить, что у бывшей придворной модистки хватило на это ума. Хватило ума не связываться с предателями империи…

Кое-кого задержать всё же удалось. Нескольких мелких сошек из Палаты правления, зажравшихся чиновников и тех, кто за деньги сеял смуту среди населения. Но…

Менталиста не нашли. А он должен быть. Неизвестный, о котором знает лишь магистр Эрих Яр, но не знает его внешности и даже близко не представляет, кем этот менталист может быть. Печально…

Его высочество будет недоволен.

***

Под «не здесь» принц подразумевал полностью закрытую комнату в смотровой башне. И чтобы попасть в неё, нужно нажать определённую комбинацию из камней. К моему удивлению, в комнате, за накрытым столом, сидел магистр и неспешно пил чай с песочным печеньем.

– Я ждал вас чуточку позже, – произнёс он с виноватой улыбкой на губах и поднялся, чтобы поприветствовать принца.

– Оставь это, – отмахнулся снеговик и отодвинул для меня стул.

Спустила Беса на пол и устроилась за столом. Ум, сколько вкусняшек! Пожалуй, после стресса можно и подкрепиться.

Каменная кладка за спиной дрогнула и закрылась.

Принц небрежно развалился на стуле и побарабанил пальцами по столу. От эмоций, которые я видела десять минут назад в саду, не осталось и следа. Никакой лёгкости и блеска в глазах, только усталость и холодность. Наверное, это была разовая акция, не стоит обольщаться. Принц просто порадовался, что получил своё…

– Я так понимаю… – задумчиво начал магистр, переводя заинтересованный взгляд с меня на принца.

– Да, – ровно отозвался последний.

Неуютно поёрзала и взяла печенье. Это они об испытании силой?

– Ты хотела знать, кто предатель, – произнёс принц и потянулся через стол за чайником. – Я не нашёл.

– Как? – изумлённо вскинула брови, чуть не подавившись крошками.

Принц пожал плечами.

– Так. Может, его и не было. Дарил и императорский менталист проверили всех, кто мог знать о свитке. И даже тех, кто мне просто показался подозрительным.

Недоверчиво вскинула бровь и отряхнула руки.

– А может, проверить Дарила и вашего императорского менталиста? Кто-то ведь как-то узнал о свитке?

Принц поднял на меня равнодушный взгляд.

– Это могла быть госпожа Лэур. Она могла что-то видеть или слышать, или даже не она, а её… послушницы. Вряд ли ты проболталась сама.

– Ну спасибо, – скривилась в ответ и недовольно сложила руки на груди. Предположение принца казалось логичным: Луэр сразу дала понять, что переживает за судьбу своей дочери и могла ей чем-то поспособствовать… – Но я всё равно не понимаю, зачем кому-то узнавать, что было в свитке? Хочу я домой или не хочу… как им поможет это знание?

Принц и магистр переглянулись.

– Мы предполагаем, – осторожно начал магистр, – что заговорщики хотели сами позаботиться о твоём возращении домой. Тогда бы, у Его Высочества возникли бы дополнительные проблемы с восхождением на трон.

– Но об этом не стоит переживать, – холодно оборвал принц. – В данным момент, всем заговорщикам выдвинуты обвинения. Скоро их возьмут под стражу. Доказательств у меня немного, но тех, что имеются вкупе с моим словом – достаточно. Судебный исполнитель выписал предписание и лично отправился на задержание. Вряд ли я смогу добиться согласия Палаты правления на смертную казнь для Луэр и Иркеца, но долгого заключения… очень долгого, им не избежать.

На секунду прикрыла глаза. От принца веяло опасностью: к горлу подступила тошнота, а кожа стала «гусиной». Не хотела бы я перейти ему дорогу…

Распахнула глаза, по-новому глядя на принца.

– Вы этого добивались? Того, чтобы я вас боялась? Боялась сбежать?

Принц устало потёр виски и поморщился, словно звук моего голоса доставляет ему нестерпимую боль. Хотя… может, у него просто болит голова.

– Что за чушь? Помнится, ты и так не собиралась бежать, испытывая ко мне нелепую жалость. И ты сама хотела, чтобы я тебе всё рассказал. А теперь обвиняешь меня в том, что я тебя запугиваю?

Теперь вздыхала я, понимая, что запуталась.

– А менталист? Магистр говорил о каком-то менталисте? Его нашли?

Магистр перевёл взгляд на принца.

– Его пока не нашли, но ищут, – сухо ответил тот. – Поэтому, ты пока не вернёшься в пансионат.

Повернулась, ловя непроницаемый взгляд принца.

– А потом? Вы говорили, у меня ужасные манеры, мне нужно многому учиться…

– Потом… посмотрим, – уклончиво ответил он и сам отвёл взгляд. Я решительно не понимаю этого человека… – Допивай чай, и я провожу тебя в покои.

– Сидеть взаперти до вечера? – иронично вскинула бровь, выводя пальцем узор на скатерти.

– К тебе придёт учитель музыки. Леди положено играть на фортепиано, – ровно отозвался принц. – С завтрашнего дня возобновятся занятия магией.

– Хоть что-то… – вздохнула и допила остатки чая. – Ладно, я готова. Ведите меня, конвоир, – язвительно усмехнулась и поднялась.

Принц подал руку, а когда я замешкалась, сам устроил её у себя на локте и вывел из тайной комнаты. Бес едва успел за нами.

Я решилась. Решилась на откровенный разговор. Просто… если не сейчас, то уже никогда. Я прошла испытание силой, дальше – помолвка. Но я ни разу открыто не выражала свои мысли, не говорила о том, что творится у меня на душе. Всё держала в себе и боролась. Не думаю, что принц поймёт меня и отреагирует на мои слова, но я должна попробовать…

– Подождите, – дернула его за руку, пока мы не покинули башню.

Принц повернулся и слегка приподнял бровь. Я судорожно выдохнула.

– Что дальше? Какие у вас планы?

Принц склонил голову, чуть хмуря брови.

– Не понял тебя. Ты о чём?

– О нас, – ответила раздражённо.

– Свадьба, – равнодушно произнёс он. – Ничего не изменилось. Ты станешь моей женой и родишь наследника.

Нервно усмехнулась и потёрла лоб.

– Вам вообще в голову не приходило, что я против?

– Это сейчас. Потом ты привыкнешь ко мне. Я не обижу… – казалось равнодушно отозвался принц, но голос дрогнул. Маска холодности пошла трещинами…

– Нет, – потрясла голой и растёрла лицо руками. – Нельзя так. Неужели непонятно?

– Не понятно, – ещё больше нахмурился принц. – Как я говорил, у моих родителей был договорной брак и они…

– Договорной! – воскликнула, перебив. – Однокоренное слово – договор. Это когда люди договариваются и каждый даёт своё согласие. Ваша мать знала, на что шла, и дала своё добровольное согласие. А я – нет. Я согласия не давала.

Принц потёр глаза: на фарфоровом лице заходили желваки.

– То, что вы сделали, называется похищение и принуждение, – тихо произнесла я, опуская взгляд на свои руки. – Хотите, чтобы я всю жизнь вас терпела и ненавидела? Чтобы вздрагивала, когда вы входите в покои? Когда прикасаетесь ко мне? Сколько я так протяну? Год, два? А потом? Сойду с ума? Сбегу? Умру от тоски и одиночества? Такого конца вы для меня хотите? Ну да… это же удобно. Наследник есть, зачем я? Ненужное приложение к маленькому принцу…

На горло опустилась ледяная рука.

– Замолчи… – угрожающе протянул принц, уничтожая меня сверкающим льдистым взглядом.

Терпение лопнуло.

Схватила руку принца и вывернула. С кровожадной злостью и остервенением. Сомнений не было: принц легко вырвется. У нас разная весовая категория. Но в этот момент, в момент его удивления, в момент, когда он не ожидал… Мне хотелось сломать ему руку. Услышать сладостный хрусь…

Принц зашипел от боли и резко высвободился. Лицо раскраснелось от злости и стало ещё прекрасней. Я же смотрела ровно, не показывая страха, хотя сердце грозило пробить грудную клетку.

– Мне надоело, что меня везде таскают и не спрашивают моего мнения, – глядя в глаза, отчеканила я. Принц неожиданно усмехнулся и заложил руки за спину.

– Есть что-то ещё, что тебе надоело? – мне бы хотелось услышать в голосе насмешку или иронию, но принц был серьёзен.

– Надоело, что целуют без спроса, – уже спокойней произнесла я. – Надоело быть безвольной куклой. Я ненавижу фортепиано.

Принц задумчиво склонил голову. Я продолжила, радуясь, что меня больше не собираются прерывать. Что не собираются мне угрожать.

– Чего вы хотите? Ответных чувств? Или беспрекословного подчинения? Я могу подчиниться, но тогда не ждите от меня хоть каких-то чувств. Я понимаю… вы много лет контролировали себя. Привыкли мыслить и действовать рационально. Это нормально. Но и любить друг друга – это нормально. Ухаживать. Проявлять эмоции. Заботиться. Выходить замуж по любви. Вы говорили, что наблюдали за мной. Значит, должны понимать: я хорошо отношусь к тем, кто хорошо относится ко мне…

Принц едва заметно поморщился.

– Это ты про того парня, что подарил сорняк?

– Сорняк? – не сразу поняла я.

– Ну такой тощий заморыш в ужасной бесформенной одежде, он подарил тебе сорняк. Ты радовалась… – вымолвил принц, вроде как равнодушно, но что-то я сомневаюсь.

– Тощий заморыш? – усмехнулась в ответ. – Это Денис, мой сокурсник. Я сделала для него реферат, он подарил мне фиалку в горшке. Неважно. Я о том, что я против, когда меня принуждают…

– Это всё, что ты хотела сказать? – натянуто улыбнулся принц.

– Всё, – кивнула неуверенно.

– Хорошо, – выдохнул он и шагнул ко мне…

Холодная ладонь легла на затылок, а жадные губы впились в мои, требуя поцелуя. Настойчиво. Непреклонно.

С губ слетел глухой стон. Не мой.

Принц отстранился и уткнулся лбом в мой, тяжело дыша.

– Прости… – хриплый голос вызвал по телу волну мурашек. – Ты чертовски возбуждающе злишься. Обещаю, в следующий раз спрошу разрешения.

Я лишь кивнула, ощущая, как пылают щёки.

– Пошли, – уже спокойней выдохнул принц и взял меня за руку.

Бездумно следуя за ним, прижимая одной рукой к себе беса, я и подумать не могла, что совсем скоро узнаю, зачем заговорщикам нужно было знать, что в свитке…